Глава 16

Часть IV Незваная гостья

Одну неделю спустя Софи

В саду было тихо. Лишь шелест изумрудной листвы ласкал слух. Пышные кроны деревьев всех оттенков зеленого нависали над каменной беседкой, словно живой купол.

Небольшой островок, где я могла почувствовать покой и уединение. Восьмигранник, высеченный из мрамора. Холодный даже в ясный солнечный день.

Покатая крыша укрывала от жары и дождя, скамейка, тянущаяся вдоль стен беседки со сквозными окнами, позволяла присесть, собраться с мыслями, коих у меня было слишком много. Порой я удивлялась, как они все умещаются в моей голове.

Чуть поодаль, за душистыми цветочными клумбами, над коротко стриженой травой, высились пять статуй Дев. После поцелуя канцлера я их страшилась. Уже неделю боялась, поднять взор на белесые каменные изваяния, с укором взирающие на грешную служительницу.

Впрочем, больше, чем сам поцелуй, пугало меня то, что пробудил он во мне. Чувства, столь сладкие и невесомые, что думать и вспоминать о них было невмоготу. Острые, пряные, немного колючие. Словно легкая поросль щетины на щеках Айзека Бэнкса.

Каждую ночь я просыпалась, тяжело дыша, подскакивала на кровати и вглядывалась в темноту. Кожа блестела от маленьких бусин пота, которые я поспешно смахивала тыльной стороной ладони. Вместе с ними я пыталась избавиться и от навязчивых сновидений. В них, словно тень, за мной неустанно следовал мужской силуэт. Он настигал меня всегда, как бы быстро я не бежала от него. Загонял в тупик и нависал словно коршун. В полумраке его взор манил пьянящим блеском. Он проникал под платье, забирался под кожу. Его касания были болезненными, но, тем не менее, желанными. Порой я просыпалась от тихих стонов, в полудреме срывавшихся с моих губ. До рассвета рассматривала узоры на потолке, страшась вновь провалиться в сладкое небытие.

Айзек Бэнкс уехал из дворца в тот же день, что едва не лишил меня жизни. Я была рада его поспешному отъезду. Отсутствие канцлера давало возможность выдохнуть и собраться с мыслями, тщательно проанализировав сложившуюся ситуацию.

Вот только размышления все чаще приводили меня в тупик.

А разве могло быть иначе?

Его милость едва не отправил мою душу к Святым Девам, после с жадностью впился в губы. Пожалуй, последнее было куда страшнее смерти. Даже одна мысль о произошедшем заставляла меня краснеть, а сердце биться чаще. И, как итог, вернул кулон на тонкой цепочке.

Как он оказался у канцлера? Почему мистер Бэнкс не стал использовать улику против меня? Ведь наверняка обнаружил ее на месте преступления! И, что немаловажно, как эта улика там оказалась? Не иначе, как кто-то подбросил. Но кто? Леди Лили или быть может хитрый мистер Нельсон?

К слову о самом преступлении... Всю неделю я ни на шаг не отходила от Бетти, поэтому мое расследование закончилось едва ли начавшись. Я не видела леди Лили, а чопорная леди Бисли сторонилась меня, чудесным образом исчезая при моем появлении. Ни Саймон Нельсон, ни его светлость герцог Сарский меня своим вниманием не удостоили за минувшие дни. Откровенно говоря, я была этому только рада.

Скорбь и сожаление, обитающие в покоях герцогини Сарской, разрослись по всему дворцу. Словно леденящий душу туман они расползлись по витиеватым коридорам, пробрались в каждый закуток. В ожидании неизбежного, прислуга нацепила на лица прискорбные маски, за которыми старалась скрыть истинные эмоции. Разговоры стали тиши, смех все чаще заменяли скупыми вежливыми улыбками.

— Мама умрет? — со всей серьезностью спросила леди Бетти, собирая букет из опавших листьев, которые зеленым покрывалом устилали дорожку, ведущую от беседки к дворцу. С недавних пор мне позволили выводить девочку во внутренний двор, под тщательным наблюдением стражи, рассредоточившейся по периметру. Подобное решение герцога маленькая леди восприняла на ура. Уже на третий день ее бледные щеки стал покрывать ровный румянец, а глаза заблестели.

Я замешкалась. Лгать не хотелось, но и говорить правду было нестерпимо больно.

— Ее судьба в надежных руках Дев, — осторожно ответила я, наблюдая за девочкой.

Бетти понимающе кивнула. Совсем как взрослая. Словно знала гораздо больше чем я.

— Мама говорит, что вручать свою судьбу в чужие руки — это признак слабости.

Я поджала губы. Мне нечего было возразить. Не потому ли я сама стала служить Деве Справедливости? Не оттого ли склонила свою голову? Быть может попросту решила переложить всю ответственность за свою жизнь на незримый лик?

А теперь здесь, во дворце, я вынуждена была сама управлять своей судьбой. Вдали от обители мне не на кого было возложить эту тяжкую ношу. Раньше моя жизнь была в руках тетушки Эстеллы, позже сестер. На данный момент рядом со мной никого из них не было. Наверное, именно поэтому все пошло под откос.

Стоило только взять управление в свои неумелые руки, как все перевернулось вверх дном...

Внезапный порыв прохладного ветра взъерошил волосы девочки. Мои же были спрятаны под чепцом, который леди Бисли, завидев однажды меня без него, немедленно выдала. Я поежилась. В саду становилось прохладно.

— Леди Бетти, нам нужно вернуться во дворец, — окликнула я девочку. — Скоро подадут обед.

Малышка замерла, подняла на меня грустный взгляд.

— Вы пообедаете со мной, мисс Софи? — спросила она, надеясь получить утвердительный ответ. Увы, дать его юной леди я не могла. Прислуга трапезничала во дворце отдельно. Таковы были правила. Впрочем, разве не для того они были придуманы, чтобы их нарушали?

Я до сих пор частенько вздрагивала, когда Бетти звала меня по имени. Это было непозволительно. Я всего лишь служительница, а не дочь влиятельного пэра. И уж подавно не леди. Всего лишь мисс. Мисс Донахон. Вот только малышка была убеждена в том, что друзей зовут по имени и никак иначе.

— Я полагаю, что ваша матушка будет против, — улыбнулась я, сжимая холодные детские пальчики.

— Тогда я пообедаю с Мартой! Можно? — спросила леди Бетти, заглянув в мои глаза. Два бездонных голубых озера, на поверхности которых мерцали солнечные блики смотрели так, что я была не в силах им отказать.

— С Мартой? — переспросила я.

Бетти кивнула и, освободив свою маленькую ручку, нырнула под скамью. Спустя мгновение оттуда вновь показалась ее головка, украшенная внушительных размеров диадемой, инкрустированной миниатюрными сапфирами. В руках она сжимала куклу.

— Это Марта? — догадалась я.

— Да, — кивнула леди Бетти, демонстрируя мне игрушку, которая, судя по всему, была ей очень дорога. Вот только как же она оказалась здесь, в саду? — Мне подарила ее мама. Но Лили сказала, что мои куклы не должны выглядеть подобным образом. Она унесла Марту в беседку и запретила мне играть с ней, — поджав губы, закончила свой рассказ девочка.

Я внимательнее рассмотрела куклу. Сшита из грубой дешевой ткани, пожелтевшей от времени. Вместо глаз бусины. Если присмотреться, то можно заметить, что одна из них черная, а вторая темно-коричневая. На пухлом животе красуется шрам, который наспех заштопали черными нитками. Темные волосы из жесткой конской гривы спутались, а платье, из однотонного бледно-голубого хлопка, местами протерлось почти до дыр.

В детстве у меня была похожая кукла. Вот только звали ее Маргарет. Леди Маргарет. Но если наличие подобной игрушки у девочки из бедной семьи было чем -то обыденным, то откуда в руках у дочери пэра могла появиться такая кукла я недоумевала. Зачем герцогине Сарской дарить собственной дочери игрушку, которая не стоит и одного серебряного?

Леди Бетти стояла передо мной, сжимая обеими руками Марту. Маленькая, хрупкая, беззащитная.

— Решено! — воскликнула я. — Леди Марта сегодня отобедает вместе с вами, леди Бетти. Как думаете, что она предпочитает? Молочный пудинг или фруктовое желе?

— Молочный пудинг, — не раздумывая ответила девочка. — Как и я.

Кажется, кто-то сегодня решил заполучить двойную порцию любимого десерта!

А ведь если бы я не примкнула к обители, то однажды сама смогла бы испытать радость материнства...

Святые Девы! О чем я только думаю?

Сначала поцелуй и порочные мысли, а теперь мысли о детях! Это недопустимо! Сестры не простят мне этого. Наверное, самое разумное в этой ситуации — признаться им во всем. Рассказать о случившимся, пока меня не опередил мистер Нельсон. Да, позор и гонения мне обеспечены. Но разве иное я заслужила?

Ах, мистер Фокс! Отчего же вы молчите? Почему не отвечаете на мое письмо? Все ли у вас хорошо? Возможно, вы дали бы мне дельный совет...

Наверное, стоит попросить у мистера Скотта разрешения отлучиться на несколько часов, чтобы навестить старого друга. Не думаю, что его это обрадует. Но разве могу я находиться в неведении столь долго? Посыльный уже несколько раз наведывался во дворец и каждый раз разводил руками, демонстрируя мне пустую сумму. Писем для меня не было.

Вдалеке послышался какой -то шум. Какофония звуков и голосов нарушила тишину и покой сада. Я насторожилась. У дворца сновала прислуга, без умолку переговариваясь между собой.

Взяв леди Бетти за руку, я направилась ко дворцу. Малышка сжимала во второй руке куклу и старалась не отставать. Чтобы юной леди не пришлось бежать, я сбавила шаг.

— Приехала! Она приехала! — прочитала, заламывая руки девушка в белоснежном накрахмаленном фартуке.

— Про нее говорят ужасные вещи, Венди! — вторила ей другая, с опаской оглядываясь по сторонам. — Я слышала, что вместо вина и аттэки, она пьет кровь!

Внезапно обе смолкли, завидев нас с леди Бетти на дорожке. Девушки услужливо поклонились и тут же скрылись от моего любопытного взора в стенах дворца. Мне же только оставалось гадать: кто эта таинственная гостья, которую прислуга так страшится, и зачем она пожаловала в столь неспокойное время в Сарский дворец.

Айзек

Над Мионом едва забрезжил рассвет. Здесь он был не такой, как в бескрайней степи. Из -за крыш домов разливалось оранжевое зарево, безжалостно разгоняющее сумрак. Сам раскаленный солнечный диск едва ли было видно.

Мои плечи прогибались от тяжелой кольчуги, прячущей спину от вражеских стрел. Голову сковывал шлем, который так и норовил с нее упасть наземь. Неудобные сапоги увязали в грязи. Г оворят, она здесь была повсюду...

Вместо того, чтобы двигаться осторожно, прячась в тени одиноких высоких деревьев, я шел, раскрыв рот от удивления. Никогда я не подходил так близко к Миону. Все здесь мне было в диковинку. Наверное, я должен был, как и мой отец, а до него и дед, ненавидеть королевство, но меня отчего-то пленила скупая красота его окраин.

Кажется, они назвали эти земли Сарсой. С географией у меня было плохо. В степи трудно найти учителя. Да и незачем. Юноша должен хорошо управляться с булавой, да крепко держать рукоять меча. Остальное ему не к чему.

На горизонте показались одинокие обветшалые домики. Они крепко стояли на земле, были обнесены заборами и отнюдь не подходили для кочевой жизни, к которой с детства я был приучен. Что может быть лучше, чем бесконечно сменяющие друг друга пейзажи, свежий воздух, наполняющий легкие, и бескрайний простор степи?

Мы вышли рано. Из труб еще не струился дымок, никто не кормил скот и не сновал по улицам. Жители Сарсы еще спали.

За моей спиной послышался шелест сухой травы. Я резко обернулся.

— Отец, — выдохнул облегченно, чувствуя, как сердце в груди от страха зашлось в бешеном ритме. Это была моя первая вылазка на земли врага...

Он бесшумно поднес палец к губам, призывая к молчанию. Я понимающе кивнул. Остальные мужчины в это время медленно рассредоточились по периметру покосившегося забора, которым был обнесен дом с прогнившей крышей. Казалось, порыв ветра мог превратить его в груду обломков, не прилагая больших усилий.

Я пробрался во двор. Вихрь закружил опавшую листву, нарушая гробовую тишину. Я покосился на жилище. Вопреки моим ожиданиям, дом устоял.

Огибая поросшие мхом стены хлипкой постройки, я старался не шуметь. Но уже через мгновение я вынужден был замереть. Напротив, меня, поджав под себя ноги, на сырой от утренней росы траве, сидела девочка. Я видел лишь ее спину и копну длинных русых волос. Наверное, ей было лет семь -восемь.

Я попятился, желая остаться незамеченным.

— Я знаю, что ты там, — ее голос пригвоздил меня к месту. Только этого не хватало. Отец убьет меня, если узнает, что я все испортил. В прямом смысле этого слова. Без раздумий и сожалений.

— Откуда? — зачем-то спросил я.

Девочка пожала плечами, повернувшись ко мне в пол оборота.

— Она мне сказала, — непринужденно ответила она, подняв вверх худенькую ручку, в которой сжимала куклу в ярко-голубом платьице.

Черный Мор! Что за проклятье?!

Я спешно пытался придумать, как выпутаться из этой нелепой ситуации.

Но решение принять я не успел. В доме раздался женский душераздирающий крик. От него по телу пробежал холодок.

Девочка вздрогнула, поднялась с земли.

— Ма-ма, — по слогам произнесла она, едва шевеля побелевшими губами.

Огромные зеленые глаза девочки смотрели на меня, не давая шевельнутся. Я оторопел от происходящего. Я подвел отца.

Крики смолкли. На смену им пришел топот нескольких десятков ног. Они заполонили собой весь двор. Взяли девчонку в кольцо. Я снял сдавливающий голову шлем и швырнул в сторону. Он зазвенел, ударившись о груду камней. Я бросился вперед, в гущу событий.

Последующие события были будто подернуты багровой пеленой.

Стоны, лязг оружия, ругань и реки крови, омывающие зеленую траву.

Тошнота подступила к горлу. Тело обожгла боль и я, не в силах устоять на ногах, рухнул на колени. Во рту появился металлический привкус, а в ушах зазвенело.

Последнее, что я увидел, это бездыханное тело отца, пригвожденное к земле ржавыми вилами и куклу в голубом платьице, валяющуюся чуть поодаль...

Меня поглотила непроглядная чернота. А после пространство вспорол сдавленный крик.

Я распахнул глаза, пытаясь заново научиться дышать. Лишь спустя несколько секунд я понял, что крик принадлежал мне, а все увиденное лишь сон.

Дурной сон, который уже больше пятнадцати лет преследует меня, не дает забыть самый страшный день моей жизни, перевернувший все с ног на голову.

Спешно собравшись, я покинул трактир, где завсегдатаи уже жадно отхлебывали из своих стаканов дешевый фрель. Для улиц Третьего кольца это было само собой разумеющимся. Пьянчуги предпочитали начинать свой день не с сытного завтрака, а с дурманящего разум напитка. Я же остался и без одного и без другого. Время поджимало.

Миновав трехэтажный дом Эстеллы, возвышающийся над своими собратьями, словно обходящийся без сна часовой, я повернул за угол и направился к высокому крыльцу. Раньше вдоль него росли пышные кусты, теперь же их безжалостно выкорчевали соседи, для того, что облагородить свои участки.

Как ни странно, еще никому не удалось сохранить после смерти былой авторитет и уважение. Она безжалостно смывает все, будто студеной водой. Очищает, убирая все упоминание о покойном.

Вот и настырный мистер Фокс не стал исключением. А чего еще ждал этот старикашка? Мне даже не пришлось прилагать собственных усилий. Старик сам отправился в объятия Черного Мора, насытившись бренной жизнью. Поделом ему. Будь моя воля, я отправил бы его туда еще пятнадцать лет назад. Но разве мог юнец справится с опытным гвардейцем пускай и без одной руки? Вряд ли.

Тем не менее жизнь все расставила по местам.

Над входной дверью надрывно затрещал колокольчик. Я поморщился и сдернул безделушку. Отшвырнул в сторону. Он звякнул в последний раз, покатившись под стол, и смолк навсегда.

— Рад вас видеть, мистер Бэнкс, — раздалось радостное у стойки.

— Джозеф Шерман, — констатировал я, оценивая бородатого тучного мужчину в засаленном костюме. С нашей последней встречи он сильно постарел. Лицо покрылось сеткой глубоких морщин, хоть ему и было не больше сорока пяти. Впрочем, с теми, кто ежедневно прикладывается к бутылке с фрелем, по-другому не бывает. Они угасают слишком быстро, оставаясь лишь жалким подобием человека. — Надеюсь, ты не пропил последние мозги, — бросил я, опускаясь на высокий стул напротив Джозефа.

— Обижаете, — с улыбкой ответил мужчина, протянув пухлую руку к опустошенной на половину бутылке.

Я брезгливо поморщился, действуя на опережение. Ладонь Шермана обхватила воздух, а я, демонстративно выпрямив руку, разжал пальцы. Бутылка со звоном упала на засаленный пол, а ее содержимое разлилось бесформенной лужицей. Джозеф застонал, утыкаясь носом в скрещенные в замок пальцы.

М-да. Булочная Джона Фокса за последние два года знатно изменилась. Из пекарни она превратилась в дешевый бар, где подавали фрель, разбавленный водой. Довольно экономно. Местные пьянчуги разницы не чувствовали, а карманы владельца пополнялись с удвоенной скоростью. Новый хозяин этой забегаловки оказался более сговорчивым. Уже спустя год он продал мне эту забегаловку за сущие гроши, не представляя истинной для меня ее ценности. Глупец!

— Если бы не знал, что ты трудился в Сарском дворце, Джозеф, — усмехнулся я, — счел бы тебя за бездомного пьянчугу с ворохом болезней, не имеющего крыши над головой.

— Ну-у, — протянул Шерман, — и первое, и второе отчасти правда, — сказал он, извлекая из протертой до дыр сумки увесистую папку с бумагами.

— Твою печень я спасать не собираюсь, а вот выделить кусок земли с возведенным на ней сараем мне по силам, — ответил я, пристально наблюдая за мужчиной. Тот ловко принялся перебирать документы, сортируя их по нескольким стопкам. Видимо, пальцы бывшего легиста[14] при дворе герцога Сарского все еще помнили свою работу. Увы, пьянка сгубила всю его карьеру, хоть он отчаянно заявлял, что все дело в посланнице Черного Мора, которая преследуют его во дворце, куда бы он не направился. Герцог Арно де Буа решил, что Шерман сошел с ума и отстранил его от дел. А как оказалось этот пройдоха здоров. Пьян, но здоров. Относительно.

— Я знаю, мистер Бэнкс, что вы мне и дом построить можете, не то что сарай, — усмехнувшись, произнес Шерман. Старый лис!

— Могу, — подтвердил я, — но не стану. Давай ближе к делу!

Джозеф Шерман вздохнул и протянул мне часть бумаг для ознакомления, на которых уже красовалась неряшливая подпись владельца дешевой забегаловки. Бывшего владельца.

Я размашисто подписал бумаги. Теперь я близок к своей цели, как никогда раньше. Дело осталось за малым.

— Поговаривают, — задумчиво произнес Джозеф, перебирая документы, — его светлость привез во дворец мисс Ледяное сердце?

— Кого? — Я поднял на него недоумевающий взор.

— Мисс Ледяное сердце, — повторил Шерман. — Ну, служительницу. Их иначе и не назовешь, — пожал он плечами. — Одна недавно утверждала мне, что между ног у нее три ряда острых зубов, которые оттяпают любому руку только так. Клац! — Он громко щелкнул зубами и рассмеялся.

— Держи свои руки при себе, Джозеф, — лениво ответил я. — И язык тоже. Эту сделку до конца должен довести именно ты. Незачем всему королевству знать, что канцлер приобретает дешевую забегаловку.

— Можете на меня положится, мистер Бэнкс, — заверил меня Шерман, убираю в сумку документы и тут же вынимая из нее непочатую бутылку фреля. — За сотрудничество? — спросил он, пытаясь отыскать стаканы.

— В другой раз, — бросил я и направился к выходу.

[14] Легист — юрист (прим. автора).