Глава 20

Софи

Обратная дорога во дворец казалась нескончаемо долгой. Патрисия дремала, опустив веки. Или же просто делала вид, чтобы дать мне возможность побыть наедине с собственными мыслями, коих было так много, что казалось им не уместиться в моей голове.

Смерть мистера Фокса стала для меня неожиданностью. Боль утраты засела глубоко в душе. Я корила себя за то, что узнала об этом слишком поздно, лишив возможности попрощаться со старым другом. Ах, если бы я только могла повернуть время вспять! Увы, это не под силу даже самому сильному чудотворцу.

Если Джон Фокс навсегда покинул этот мир, то моя мама, которую я считала мертвой, неожиданно воскресла. Это никак не укладывалось в голове. Могла ли солгать тетушка Эстелла? Вряд ли... Но почему же она ее так ненавидит? Отчего бросает слова, порочащие ее честь? Ведь не могла же, и впрямь моя мама променять дочь на мужчину, пускай и состоятельного. Да будь он хоть сам король! Она не такая! Я это знаю. Чувствую.

— Чувствуете, мисс Донахон? — Тихий голос Патрисии вырвал меня из собственных мыслей.

— Не понимаю, о чем вы, леди, — ответила я, пытаясь уловить хоть какие-то изменения, витающие в воздухе. Тщетно. Экипаж ехал по ровной дороге, миновав все три кольца улиц. Теперь по обе стороны от нас тянулись бескрайние цветочные поля.

— Пахнет смертью, — ответила девушка, поправляя тонкую паутинку вуали.

От слов Патрисии по спине пробежал холодок. Были в них твердость и уверенность, не позволяющие усомниться в правдивости сказанного. Отодвинув в сторону шторку, я выглянула в окно, пытаясь рассмотреть Сарский дворец. Неужели и правда случилось страшное?

Случилось. Над крышей величественного здания медленно поднимались черные флаги. Они словно птицы воспаряли в воздух, расправляя свои крылья. Полотна, насквозь пропитанные горечью, скорбью и слезами, зависали на фоне чистого голубого неба, словно кляксы.

— Святые Девы, — прошептала я, стискивая лик на тонкой цепочке. — Во дворце подняли черные флаги. Как вы об этом узнали? — обратилась я к леди Патрисии.

— Вы смотрите на этот мир глазами, мисс Донахон, — ответила она, улыбнувшись. — Я же лишена такой возможности, оттого изучаю его посредством запахов, вкусов и тактильных ощущений.

Где-то вдалеке ударили в колокол. Громкий звук разлился по округе. Спустя минуту его подхватили колокола улиц Первого кольца. Траурный звон разнесся по всей Сарсе, оповещая о том, что семья герцога потерпела утрату.

Неужели ее светлость герцогиня Сарская покинула этот мир? Но ведь она была вовсе не больна! Я же своими глазами это видела! Как такое возможно?

Или убийца, лишивший жизни красавицу Сандру, осмелел. Его ведь так и не нашли. А что, если малышка Бетти...

Нет! Нет! Нет!

Я и думать не посмею о плохом. Этот ангел с голубыми глазами должен прожить долгую и счастливую жизнь. Впрочем, может ли она быть счастливой, если девочка останется сиротой?

Экипаж замер у парадного крыльца. Кучер помог леди Патрисии выйти. Мне же помощь он не предложил. Оно и верно. Зачем выслуживаться перед обычной служительницей? Какой прок с ее снисхождения? Чем она сможет отблагодарить? Разве что замолвит слово перед Девой Справедливости. Сомнительная выгода, не правда ли?

— Леди Патрисия, — воскликнул Эльберт Скотт, устремляясь нам на встречу, — вы не предупредили о своем отъезде! Мы места себе не находили! — причитал он, не обращая на меня никакого внимания.

— Надеюсь флаги взмыли над крышей дворца не по мою душу? — спросила супруга мистера Бэнкса, позволяя старшему советнику помочь ей пересечь холл.

— О, нет, леди Патрисия! Как подобное могло прийти вам в голову?! — воскликнул мистер Скотт, испуганно взирая на девушку. Одно из двух: либо Эльберт ее очень сильно боялся, либо столь же сильно уважал. — Случилось непоправимое, леди. Ее светлость герцогиня Сарская покинула нас. Ее душа теперь в руках Святых Дев.

Я замерла в центре холла, лишенная внимания пэров. Сейчас им не до меня. Я вновь заняла привычную для себя роль тени, едва переступив порог дворца.

Как же так? Смерть герцогини никак не укладывалась в моей голове.

Не в силах шевельнутся, я стояла меж высоких колонн, которые подпирали собой украшенный лепниной потолок. В холле сновала прислуга, которая пыталась превратить помпезный дворец, искрящийся золотом в лучах полуденного солнца, в траурную залу, задрапированную черными тканями и украшенную белоснежными лилиями. Спешно стирались яркие краски, зашторивались панорамные окна. На смену роскоши приходила скорбь, оставляющая на всех предметах интерьера свой угрюмый отпечаток.

— Вам нужно переодеться, мисс Донахон, — раздался совсем рядом глухой голос леди Бисли. Я вздрогнула от неожиданности, поворачивая голову к ней. — Отныне во дворце действуют иные правила. Ваш наряд неуместен.

Нет, у Антонии Бисли определенно есть пунктик на этот счет! Чтобы я ни надела, она всегда найдет изъян!

— Вы правы, — тихо ответила я, боясь нарушить звенящую тишину. Даже перешептывания между прислугой сегодня стихли.

Леди Бисли кивнула и направилась к лестнице. Я последовала за ней.

— Вечером во дворец начнут прибывать гости, — напутствовала меня Антония, поднимаясь по широким ступеням, устланным угольно-черными ковровыми дорожками.

— На рассвете прибудет его величество король Франциск со своей невестой — леди Матильдой. В связи с кончиной герцогини им пришлось отменить бал.

— Бал? — переспросила я. От пышных столичных празднеств я была слишком далека.

— Бал был запланирован в честь помолвки его величества, — уточнила леди Бисли.

Ох, а я и не знала, что потомок правящей династии Пэйн, которому без малого семьдесят лет, решил связать себя вновь узами брака. Поговаривают, при королевском дворе есть чудотворец, который помогает королю сохранить силу мужского духа по сей день, невзирая на возраст.

— Пожалуйста, мисс Донахон, оставайтесь до церемонии в своих покоях, — убедительно попросила меня девушка, поворачивая в длинный коридор, где вместо блеска и ярких красок теперь царил полумрак.

— А как же леди Бетти? Я ведь ее гувернантка, — напомнила я. Мне не хотелось оставлять девочку одну в такой сложный для нее период жизни.

— Леди Лили вызвалась присмотреть за младшей сестрой. Им сейчас нужна поддержка друг друга, — заметила Антония. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но вот сжимающиеся и разжимающиеся без конца пальцы выдали неприкрытое волнение и беспокойство. — Завтра утром вы вернетесь к своим обязанностям, мисс, и сопроводите юную леди на церемонию прощания.

Безусловно, горе всегда сближает, но я не видела проявления теплых сестринских чувств со стороны Лили до этого дня. Она всегда держалась немного отстраненно.

— Довольно разговоров, — леди Бисли резко пресекла все мои последующие попытки заговорить. — Займемся платьем, мисс Донахон.

Девушка отворила дверь, ведущую в покои, которые стали моим временным пристанищем, и отступила, пропуская вперед.

Внезапно в противоположном конце коридора послышался шум. Я инстинктивно повернула голову на звук, пытаясь рассмотреть его источник. Тщетно. Кругом лишь полумрак, облизывающий стены, да покачивающаяся от сквозняка драпировка. Наверное, показалось.

Внутри меня уже ждал траурный наряд. Скромное платье обсидианового цвета, с воротом, украшенным черными рюшами и манжетами в тон. В дополнение к нему черный чепец.

— Скоро все закончится, — обронила леди Бисли, но тут же, словно спохватившись, добавила: — Траур закончится и дворец станет прежним.

— Вы ведь не это имели ввиду? — спросила я, затягивая потуже чепец.

Леди Бисли поджала губы.

— Мисс Донахон, прекратите. Вы пытаетесь извлечь кота из мешка, который совершенно пуст! Ваши домыслы неуместны, — сказала она, склонив голову набок.

Нет, Антония определенно пытается что -то утаить от меня.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед, мисс, — добавила она, стремительно удаляясь.

Дождавшись, когда шаги леди Бисли стихнут, я бесшумно отворила дверь своих покоев. Благо, запирать меня не стали. В коридоре стояла звенящая тишина. Лишь внизу, на первом этаже, были слышны тихие разговоры да шелест тканей.

Дворец будто застыл, превратился в холодный безжизненный айсберг, дрейфующий в водах океана. Его будто сковало льдом. Он утратил былую привлекательность. В нем больше не била ключом жизнь. Темные краски навевали тоску, а в воздухе витал запах смерти, который, проникнув в легкие, сжимал их невидимой рукой, вселяя животный страх.

Осмелев, я шагнула в коридор. Незримая сила вела меня, пытаясь убедить в том, что так правильно. Я не сопротивлялась. Старшая сестра называла ее подсказкой Дев, в миру же все величали эту силу интуицией.

Добравшись до поворота, где коридор изгибался змеей, я замерла. Там определенно кто -то был. Еще шаг и я выдам себя. В мои же планы этого не входило, оттого я замерла, прячась за стеной, поедаемая муками совести.

Подслушивать чужие разговоры — позор для служительницы! Недопустимое поведение!

Но служительница ли я еще? Ведь я нарушила обет, коснувшись губ мужчины. Святые Девы! Страшнее этого лишь то, все эти дни я жаждала вновь воспарить над землей, вкусив запретный плод. Я гнала от себя мысли о терпком аромате и бездонных глазах, чей обладатель, помимо прочего еще и был женат.

Нет, не служительница я больше, если в мыслях моих страшный монстр живет! Ведь только нелюдь мог так с собственной женой поступить! Да и меня едва ли не сгубил, намереваясь отправить в объятия Святых Дев. И тем не менее, прогнать его образ окончательно из головы не выходило.

Ненавижу!

Его!

И себя, за эту слабость...

Я ведь еще совсем недавно считала, что все мирское мне чуждо. Думала, что я особенная.

Нет. Самая обыкновенная.

— ... никчемная, — вторил моим мыслям чей -то шепот. — Дело сделано, Лили. Нам уже никто не в силах помешать.

Лили? Интересно, с кем осиротевшая девушка перешептывается в коридорах дворца? Судя по всему, этот разговор должен был остаться тайной, ведомой только ей и.

— Саймон, мне страшно! Все должно было быть иначе, — повысила голос девушка. Теперь стало понятно, кто является ее собеседником. Чудотворец Саймон Нельсон.

Неожиданно. Не знала, что этих двоих что-то связывает. — Все пошло не по плану! — повысила голос Лили. В нем отчетливо слышались панические нотки. Старшая дочь покойной герцогини определенно была чем -то взволнованна. И что-то мне подсказывало, что причиной тому стала вовсе не смерть матери. — Она все испортила! И канцлер...

— Прекрати! — мистер Нельсон оборвал ее причитания. — Отъезд канцлера ничего не изменит.

— Но он должен был быть сейчас здесь! — застонала Лили. — Он все испортил.

— Его отъезд нам сейчас только на руку, — тихо ответил Саймон Нельсон. — Герцог Сарский уязвим, как никогда ранее, а служительница...

Крак!

С характерным стуком на пол, устланный угольно-черным ковром, упала статуэтка. Подслушивая чужой разговор, я не заметила, как смахнула ее с комода, который примостился у стены. Даже мягкий ворс не смог приглушить звук удара.

Лили и Саймон смолкли. Дворец вновь погрузился в гнетущую тишину. Лишь мое сердце нарушало ее. Каждый его удар набатом отдавался в голове.

Все пропало!

Подобрав длинную юбку, я двинулась вдоль стены, в противоположную от них сторону. Ступала медленно, но тихо. Ох, главное добраться до следующего поворота, где коридор вновь изгибается, а там уже можно пуститься в бега. Ускорю шаг сейчас и непременно выдам себя.

— Что это? — Напуганный голос Лили Флеминг нарушил тишину.

— Я посмотрю, — ответил мистер Нельсон и уверенным шагом двинулся в мою сторону. Я отчетливо слышала, как стучат его каблуки, чувствовала в каждом движении решительность. Святые Девы, мне даже страшно представить, что он сделает со мной, если обнаружит!

Сердце в груди зашлось в бешеном ритме. Кажется, я даже дышать перестала от страха. Не знаю, что задумали эти двое, но точно уверена в том, что простая служительница не станет для них помехой. Я не леди Сандра, чей отец за смерть любимой дочурки горы свернет. Мою кончину во дворце никто и не заметит.

Я не знаю откуда взялась уверенность в том, что быть обнаруженной — равносильно смерти. Но осторожность не позволяла мне идти на риск. И я, не ведая, что творю, покрепче обхватила подол платья, спешно сняла форменные туфли и. побежала.

Кажется, я ни разу не бегала за последние пять лет. Последний мой забег был от дома тетушки Эстеллы до булочной мистера Фокса, где в ту роковую ночь, когда я стала собственностью мистера Бэнкса, собиралась в дорогу.

— Я все верну, мистер Фокс! Обещаю! — прошептала я, прощаясь со старым другом. В кармане позвякивали несколько серебряных, которых мне должно было хватить, чтобы купить билет на поезд.

В ответ Джон лишь улыбнулся, стискивая меня в объятиях одной рукой.

— Надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении, Софи.

Это была наша последняя встреча. Нам больше не суждено было свидеться...

Поток мыслей кружил в голове, не давая сосредоточиться. Я пыталась думать и анализировать услышанное, но получалось из рук вон плохо. Не мудрено. Сложно размышлять, когда изо всех сил перебираешь ногами, чтобы скрыться от преследователя.

Петляя в хитросплетении коридоров, я никак не решалась остановиться. Бежала до тех пор, пока силы не оставили меня.

— Небейра! — воскликнула Люсиль, когда я едва не сбила ее с ног. Девушка смерила меня хмурым взглядом и скрылась за одной из дверей.

Я же, босая, но уцелевшая, нервно хихикая, осела на пол. Недопустимое поведение для служительницы. Во дворце траур, а я веду себя как умалишенная девица!

Похлопав себя по раскрасневшимся щекам, я поднялась и сунула ноги обратно в туфли. Благо, последние я забрала с собой, а не оставила, словно улику. Интересно, догадался ли мистер Нельсон, что это я скрывалась в коридоре и подслушивала его речи? Ох, надеюсь, что нет. Впрочем, как бы там не было, я прямо сейчас должна доложить обо всем герцогу Сарскому.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в той части дворца, где бывала редко. Здесь располагались покои его светлости и рабочий кабинет герцога де Буа, в котором мне довелось побывать в первый же день пребывания в замке. Туда я и направилась.

По обе стороны от меня тянулись букеты белых лилий. На фоне черных драпировок и портьер они казались неуместными свежими пятнами, вселяющими надежду. Но нет. Смерть не щадит никого. От нее не откупиться золотом и серебром, не разжалобить сладкими и пронзительными речами. Безусловно, богатство может отсрочить ее приход. Но тем не менее, рано или поздно она все равно постучит в дверь каждого. Будь он хоть бродяга с улиц Третьего кольца, хоть пэр, пользующийся расположением и благосклонностью его величества.

— Простите, мисс, но вам туда нельзя. — Мне преградили дорогу два стражника. Странно. Не припомню, чтобы во дворце они стерегли покой герцога. Разве что периметр охраняли, да за малышкой Бетти приглядывали после убийства леди Сандры Ричардсон.

— Мне нужно поговорить с его светлостью герцогом Сарским, — официальным тоном заявила я, стараясь сохранять спокойствие. Получалось плохо. Внутри бушевали эмоции, которые словно ураган приносили с собой хаос и неразбериху. — У меня есть для него важная информация, — добавила я.

Стражники переглянулись.

— Простите, мисс, но герцог велел никого к нему не пускать, — ответил один из них — тот, что выше и старше.

Как же так?

— Вы должно быть не понимаете, — быстро заговорила я. — Надвигается беда...

Я прикусила язычок. Какая беда? О чем я говорю?! Я ведь толком ничего не знаю!

— Мисс, — обратился ко мне второй стражник, — шли бы вы лучше в свои покои.

Смерив хмурым взором вооруженных мужчин, я покорно развернулась и направилась прочь. Какой прок вымаливать встречу с герцогом, если тот не желает никого видеть? Интересно, почему? Кажется, Арно де Буа напуган. Иначе зачем ему выставлять в коридорах дворца стражу? Быть может, его светлости известно больше чем мне о том, что задумал мистер Нельсон и леди Лили.

Вместо того, что отправиться в свои покои, вопреки всем наставлениям леди Бисли, я решила наведаться к малышке Бетти. Ох, страшно представить, что переживает сейчас этот ребенок! Ей никогда не избавиться от боли утраты. Уж я -то знаю. Это чувство можно усмирить, обрести над ним власть, но избавиться полностью — нет.

Под напором моих пальцев дверь отворилась, пропуская меня в покои малышки. Здесь как обычно царил полумрак. Плотные портьеры не пропускали солнечный свет. Они словно служили барьером, который отделял эту комнату от огромного мира. Разбитое стекло уже успели заменить, оттого в помещении хозяйствовала липкая духота.

Я осторожно переступила через опрокинутую на пол чернильницу и тихонько позвала:

— Леди Бетти! — Голос зазвенел в комнате, словно десяток колокольчиков. Он эхом разлетелся по помещению, задрожал, отражаясь от стен.

Тщетно. Покои были пусты. Постель была не убрана, красивые куклы с кудрявыми волосами были беспорядочно разбросаны по комнате. Белоснежные листы бумаги, исписанные аккуратными буквами с причудливыми завитушками, валялись под столом. На некоторых красовались черные кляксы.

Я пересекла помещение и распахнула дверцы шкафа. Часть нарядов девочки бесследно исчезла. Лишь пара платьев покачивалась из стороны в сторону. Еще одно смятое валялось внизу.

Святые Девы! Что же тут случилось?

— Бетти! — уже громче позвала я. — Бетти!

Сердце в груди затрепетало, словно птица, пойманная в клетку. К глазам подступили слезы.

Смахнув с ресниц соленую влагу, я опустилась на колени. Руки сами потянулись к ярко -красному платьицу с белыми оборками. Обхватив его, словно спасательный круг, прижала к себе. Взгляд тут же зацепился за предмет, до этого сокрытый под ярким шелком наряда. Отбросив платье в сторону, я обхватила дрожащими пальцами тряпичную куклу с разноцветными глазами-бусинами и заштопанным наспех черными нитками животом.

Марта. Кукла, которую Бетти вручила мать — покойная герцогиня Сарская.

Сомневаюсь, что малышка оставила бы ее тут.

Не иначе, как юную леди похитили, а трусливому герцогу до этого нет никакого дела! Что ж, придется разбираться во всем самой.