Глава 19

Софи

Экипаж замер. Кучер услужливо распахнул дверцу, помогая леди Патрисии выбраться наружу. Мне помощь не предложили. Впрочем, я в ней и не нуждалась. Спустилась самостоятельно, осторожно нащупывая куда бы ступить.

Сарса постепенно просыпалась. По дороге проезжали экипажи и груженые товаром повозки. Прижимаясь к зданиям, по узким тротуарам сновали люди. Среди них были и мужчины в добротных камзолах без излишеств, и уличные попрошайки. В этом вся прелесть улиц Второго кольца. Здесь граница между двумя мирами будто немного смазана. Здесь можно встретить и перепачканного сажей трубочиста, который после бессонной ночи спешит домой, и пожилую леди, шея которой увита несколькими нитями жемчуга. Она бредет под ажурным зонтиком, прячась от восходящего солнца под тенью деревьев. Контраст сословий здесь так очевиден, что не может оставаться незамеченным.

— Простите, что испортила вам настроение, мисс, — извиняющимся тоном произнесла леди Патрисия.

Настроение и правда было испорчено, но я не жалела о том, что узнала правду о семействе Бэнкс. Пускай и горькую.

— За углом здесь есть книжный магазин. Не проводите меня? — улыбнувшись, спросила она. Темная вуаль вновь скрывала от меня ее лицо.

— Как вам будет угодно, леди, — ответила я.

Я недоумевала, почему жена мистера Бэнкса не взяла с собой компаньонку. В самом деле не одна же она в Сарский дворец прибыла?

Над мастерской сапожника стрелки механический часов показали ровно девять. В моем распоряжение оставалось всего три часа, которые я должна была потратить с умом.

— Осторожно, — сказала, помогая леди взобраться на ступеньку у двери с витражным стеклом, над которой красовалась вывеска со странным названием «Говорящие книги».

Внутри царил полумрак. Лишь отблески свечей плясали на полках, заставленных книгами, да разноцветные блики разбрасывали солнечные лучи, касаясь ярких стеклышек на входной двери.

Леди Патрисия уверенным шагом направилась в глубь помещения. Я поспешила за ней следом.

— Мистер Палмер, — позвала леди. Видимо в это место она наведывалась не впервой.

— Святые Девы! — Голос раздался из темноты. — Кого вы привели в мой магазин! Свет очей моих! Леди Патрисия!

Из полумрака вышел худощавый мужчина. Одет он был необычно для Миона. Удлиненный камзол бирюзового цвета доходил до самых щиколоток. Я слышала, что такие носили на Восточном материке. Кожа его были смуглой, с бронзовым отливом. Карие глаза с хитрым прищуром тут же обнаружили меня у входа. Мистер Палмер коснулся губами руки Патрисии Бэнкс и обратился уже ко мне:

— А что это за юная мисс? Святые Девы сегодня балуют меня как никогда! — рассмеялся он, поглаживая пальцами подкрученные усы.

— Мисс Донахон, — ответила, поклонившись мужчине.

Мистер Палмер, не спрашивая разрешения, обхватил мою руку и запечатлел на ней поцелуй. Щеки мои тут же вспыхнули от негодования и смущения. Неужели здесь все мужчины могут позволить себе подобную наглость? Какой ужас! Если бы мистер Фокс раздавал поцелуи всем женщинам, переступившим порог его булочной, то в скором времени остался бы без клиентов. Не любят мужчины улиц Третьего кольца, когда их жен касается кто-то кроме них. А вот Патрисию поведение хозяина магазина совершенно не смутило.

— Зачем пожаловали? — спросил он, широко улыбаясь и поправляя причудливый головной убор из разноцветной ткани, напоминающий по форме перевернутый глиняный горшок, в котором в доме тетушки Эстеллы готовили суп.

— Хочу приобрести пару книг, мистер Палмер, — улыбнулась Патрисия, с жадностью вдыхая воздух.

Я недоумевала. Как же она их будет читать?

— Мисс Донахон, в этом магазине продают необычные книги, — сказала Патрисия, в который раз ответив на мой немой вопрос. — Возьмите любую с полки.

Я покорно подошла к стеллажу, заставленному книгами разных цветов и размеров. К моему удивлению ни на одном корешке не было ни автора, ни названия. Как же выбрать? Я провела пальчиками по ярко-желтой обложке с золотым тиснением. Мягкая, с выпуклым рисунком внизу, который я сразу и не заметила.

— Не скромничайте, мисс, — сказал мистер Палмер, спеша ко мне. Он вынул книгу, которой мгновение назад я коснулась и протянул мне. — Ну же, открывайте!

Я распахнула книгу, которая наверняка стоила целое состояние. В нос тут же проник аромат полевых цветов, корицы и спелых яблок. Все страницы были усыпаны рисунками и странными символами. Я позволила себе коснуться одного из них.

— Выпуклый, — прошептала я, скользя пальчиками по страницам.

— Это говорящие книги, мисс, — с воодушевлением вещал хозяин магазина. — Чтобы прочесть такую книгу вам понадобится как следует постараться. Обоняние и осязание в этом ваши главные помощники.

Как чудно и необычно!

На мгновение я задумалась. Нечто подобное я уже видела. Эти книги напомнили мне миниатюрное издание, обнаруженное в пустынном коридоре дворца. Фиолетов ый томик так и лежал без дела в моих покоях. Его хозяина мне обнаружить так и не удалось, как, впрочем, и понять суть содержимого.

— Леди Патрисия, — обратилась я к своей спутнице, — значит вы способны прочесть такую книгу?

— Читать иные книги, увы, я не могу, — ответила леди, и грустная улыбка тронула ее губы.

— В таком случае, разрешите мне просить вашей помощи, — с энтузиазмом скороговоркой произнесла я. — Во дворце я обнаружила одну подобную книжицу, но прочесть ее так и не смогла. Надеюсь, леди, вы окажите мне честь и расшифруете замысловатые записи?

Упоминать о том, что издание с дублярами было обнаружено рядом с местом преступления, я не стала.

— С превеликим удовольствием, мисс Донахон, — не раздумывая ответила Патрисия Бэнкс, обнажая ровные белые зубы. — Буду рада вам помочь.

Из магазина мы вышли со стопкой книг, перевязанных тонкой бечевкой. Леди Патрисия была в хорошем расположении духа и без умолку вещала мне о последних прочитанных книгах. Она оказалась умна и рассудительна. Странно, что канцлер не оценил свою супругу по достоинству. Вместо того, чтобы восхищаться ее гибким умом и чарующей красотой, он искалечил ей жизнь и лишил радости любоваться закатами. Он отнял у нее то, на что посягнуть не имел права! Изувер!

— Вы наверняка хотели навестить родных, а я отняла ваше драгоценное время? — извиняющимся тоном поинтересовалась Патрисия.

— У меня нет родных, леди, — ответила я, усаживаясь в экипаж. — Только тетя. Но не думаю, что мой визит обрадует ее. Мы не виделись уже пять лет.

Когда супруга мистера Бэнкса разместилась напротив меня, колеса вновь застучали по мостовой.

— Простите мне мое любопытство, мисс, но что случилось с вашими родителями? — спросила она.

К своему удивлению, я отметила, что общаться с Патрисией легко и просто. Возможно, виной тому послужил ее недуг. Делиться самым сокровенным гораздо проще, когда пристальный взор собеседника не обращен на тебя, не пытается считать каждую эмоцию.

— Кто мой отец — я понятия не имею. Тетушка Эстелла говорила, что он оставил мать, когда та была на сносях. Впрочем, это была одна из версий. В иной раз тетя утверждала, что мама и сама не знала, от кого понесла. — Возвращаться в прошлое оказалось нестерпимо больно. Я старалась держаться, но непрошенные слезы все равно ручейками стекали по щекам. — А мама... мама умерла, когда мне было восемь лет. Я совсем не помню ее. Лишь обрывки каких-то воспоминаний. Ясный взор зеленых глаз, вьющиеся рыжие волосы и улыбка, преисполненная тепла и любви. Вот и весь мой багаж. Иного не осталось.

— Девы посылают нам трудности, чтобы мы могли обрести силу, — тихо произнесла Патрисия.

Я молча кивнула, смахивая слезы. Именно это твердила мне изо дня в день старшая сестра.

— Приехали! — оповестил кучер, заставляя двух гнедых лошадей остановиться. Те раздраженно фыркнули, словно и вовсе не устали.

Я вышла из экипажа первой. Сердце пронзило словно стрелой. Мой маленький мир, в котором я жила до восемнадцати лет, изменился до неузнаваемости. Г рязи стало больше, дома покосились и обветшали. Лишь старый трехэтажный особняк тетушки Эстеллы высился над своими собратьями в конце улицы, молча взирая на них свысока черными глазницами окон.

Изменений не удалось избежать и булочной мистера Фокса. Крыльцо прохудилось, а пышные зеленые кусты, что росли у входа, бесследно исчезли. Наверное, мой старый милый друг едва сводит концы с концами.

Я поспешила внутрь. Несмазанная дверь заскрипела под натиском моих рук. Не раздалась над головой привычная трель колокольчика. Впрочем, и его самого наверху не оказалось. Не оказалось внутри и мистера Фокса. Сырой воздух не был пропитан ароматами свежеиспеченных булочек и круассанов, не витал в нем аромат свежесваренного кьяра. Запах фреля ударил в нос, кружа голову и вызывая приступ тошноты.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что бизнес мистера Фокса не смог выжить. Не мудрено. Герцог Сарский неумолимо повышал налоги, не заботясь о тех, кто едва держался на плаву.

Столики покрылись толстым слоем пыли, на полу красовались пятна -кляксы. Повсюду виднелись осушенные до дна бутылки.

Святые Девы! Что же тут случилось?

Я наклонилась и подняла с пола колокольчик. Язычок ударился о металл и пронзительно звякнул. Тихо, жалобно. Словно хотел поведать мне о своей горькой судьбе.

— Мистер Фокс! — я бросилась к двери, ведущей в жилое помещение. — Вы там? — крикнула я, вглядываясь в полумрак. Напуганный паук, трудившийся над сетью в углу, юркнул в щель.

В глубине коридора что-то звякнуло. Послышались шаркающие шаги.

— Мистер Фокс! — повторила я, чувствуя, как тревога множится в моей душе.

Хлопнула входная дверь. Наверное, Патрисия не стала ждать меня в экипаже. Решила посетить булочную. Вот только и не булочная это теперь вовсе. Отныне кьяр здесь больше не подают. Повсюду дешевый фрель, который с упоением употребляют местные лентяи.

— Ты время видела? — скрипучий голос превратил меня в статую. Я не могла найти в себе сил, чтобы шевельнутся. — За-кры-то! — по слогам произнес неизвестный.

Наверное, мистер Фокс нанял кого-то или комнату сдал, чтобы не умереть с голоду.

— Позовите хозяина! — потребовала я, глядя на покачивающийся силуэт, который медленно приближался ко мне.

Так нет хозяина! Уехал!

— Как нет? — изумилась я. — У мистера Фокса нет ни детей, ни родных, к кому он мог бы уехать погостить. Где он?! — вновь пошла в наступление.

Кто знает, может это воришка, пробравшийся ночью на чужую территорию? Страшно представить, что у него на уме! Наверное, нужно было вооружиться хотя бы пустой бутылкой из-под фреля.

— Джон Фокс уже два года не владеет этим заведением, юная мисс.

Разве мог мистер Фокс продать булочную?

— Где я могу его найти? — спросила я.

Мужчина наконец-то поравнялся со мной. Несмотря на столь ранний час он был пьян. Его стеклянные глаза-бусины тут же окинули меня похотливым взором. Он громко присвистнул, размахивая почти осушенной до дна бутылкой.

— Мисс Ледяное сердце! — воскликнул он. — Неожиданная встреча!

И правда, неожиданная. Это тот самый мужчина из поезда, которого я встретила, направляясь в Сарский дворец.

— Где. Джон. Фокс, — произнесла я, делая акцент на каждом слове. Терпение покидало меня.

— Умер, — небрежно заявил мужчина. — А вы, мисс, убирайтесь отсюда подобру-поздорову. Новый хозяин заведение закрыл и гостей не жалует.

Не помня себя, я вышла на крыльцо. Прохладный ветерок ласково смахнул со щеки слезинку. Но не под силу ему было взбодрить мое тело, которое будто стало втрое тяжелее. Ноги налились свинцом, в голове стоял гул. Мысли путались, а перед глазами все плыло. Мир будто подернулся мутной пеленой, потускнел, утратил былую привлекательность. Словно передо мной была лишь его жалкая копия или угрюмое отражение в старом испещренном трещинами зеркале.

— Ох, мисс Донахон, — вздохнула за спиной Патрисия, которая судя по всему, услышала наш разговор с мужчиной, — мне так жаль. Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она, коснувшись моей руки своими холодными пальцами.

Я отрицательно качнула головой:

— Позвольте мне побыть одной, леди Патрисия, — глухим голосом отозвалась я.

Дважды повторять не пришлось. Супруга мистера Бэнкса отступила и уже через мгновение вновь скрипнула несмазанная дверь булочной, которая и булочной то вовсе уже не являлась. Видимо, леди решила подождать меня внутри. Странно, отчего она не направилась к экипажу?

Под подошвой моих форменных туфель заскрипели доски прогнившего крыльца. Застонали, сокрушаясь о былых временах, ушедших безвозвратно.

Я брела по узкому тротуару, каким -то чудом умудряясь не ступить широким каблуком в ямы и глубокие выбоины, коих здесь было великое множество. Остановилась лишь тогда, когда перед глазами, будто из ниоткуда, вырос старый особняк тетушки Эстеллы. Высокий великан с черными глазницами окон, которые взирали на меня с немым укором. По спине пробежал холодок. За последние пять лет я впервые так близко подобралась к своей прошлой жизни. Я страшилась ее, неустанно гнала воспоминания, стараясь спрятать их в самые потаенные уголки моей одинокой души.

Застыв в нерешительности у входа, я размышляла об утраченном детстве и тяжелых серых буднях, которые вынуждена была коротать в этом злачном месте. Но поток мыслей вскоре был прерван.

— Чего застыла на дороге? Ишь, как нарядилась! — пробасили у меня за спиной, бесцеремонно отталкивая в сторону. — Решишь вечером в таком виде пройтись по улице

— очнешься сутра в канаве. И то, благо если вообще очнешься!

Не узнать этот грубый зычный голос было невозможно. Как и фигуру, которая кажется раздалась вширь еще больше. Женщина проплыла мимо меня, не оборачиваясь, размашисто виляя широкими бедрами под неприметной серой юбкой, закрывающей ноги до самых щиколоток.

Переборов себя, я шагнула за ней следом.

— Тетя Эстелла, — тихо произнесла я.

Женщина замерла, осунулась. Обернулась она спустя несколько долгих секунд. Медленно, словно это движение приносило ей нестерпимую боль.

— Тетя Эстелла, — повторила я, глядя на круглое лицо, испещренное сеткой глубоких морщин, в обрамлении уже седых волос, выглядывающих из-под косынки, которую тетушка отчего-то стала носить, — здравствуй.

Кажется, как и я, тетя не питала никаких родственных чувств, а потому и радости на ее лице я не увидела. Немудрено. Для меня никогда не было секретом то, что я была нелюбимой племянницей. Обуза, не приносящая дохода. Впрочем, пять лет назад, благодаря мистеру Бэнксу, ей таки удалось выручить за меня несколько золотых.

— Зачем явилась? — грубо спросила тетушка Эстелла, не тратя время на приветствия. Значит узнала.

— Если вновь хочешь сесть на мою шею, то не получится, — тут же сказала она, изменившись в лице. — Нужны деньги — будешь работать с остальными на равных. Думаю, спрос на тебя будет.

От услышанного стало дурно. Неужели ей совсем безразлична моя судьба?

— Ах, да, Софи, — опомнилась она, скользнув по мне равнодушным взглядом. — Нужно будет разрешение мистера, что купил тебя, — добавила она, как само собой разумеющееся. — Без его письменного согласия на работу не возьму, а то потом проблем не оберусь. Он мне в свое время за тебя тридцать золотых выложил!

Тридцать золотых?! Вот так поворот! А мне канцлер утверждал, что заплатил тете всего три золотых!

— Мне не нужна работа, — ответила я, стиснув пальцы за спиной. — Тем более такая.

Эстелла с грохотом опустила на землю две увесистые сумки, в которых тут же зазвенели бутылки, наполненные фрелем. Тетушка всегда предлагала его гостям, чтобы те как можно дольше не покидали стен ее дома. Чем больше мужчина выпьет — тем больше серебряных будет готов заплатить.

— Не нужна! — передразнила меня тетушка, исказив лицо в причудливой гримасе, которая не вызывала у меня ничего кроме отвращения и неприязни. — Мать твоя непутевая тоже самое в свое время сказала! И каков итог?!

Упоминание о матери заставило меня крепче стиснуть пальцы. Кажется, еще немного и кости затрещат, ломаясь с характерным хрустом.

— Все равно подстилкой стала, пускай и королевской! — припечатала Эстелла, от злости брызжа слюной.

— Это не правда! — возразила я. — Мама никогда бы не...

Смех тетушки Эстеллы заставил умолкнуть.

— Никогда говоришь? — усмехнулась она, поднимая тяжелые сумки. — Да она и по сей день! А ты, дуреха, что думала? Померла она? Как же! Такие как она не дохнут! До последнего землю грызут, за жизнь свою никчемную цепляются.

— Не понимаю, — растерянно прошептала я, бездумно качая головой.

— А что тут понимать, Софи? Бросила тебя мать! Мне вручила, словно котенка ненужного!

Как же так? Неужели мама жива? Неужели добровольно отказалась от единственной дочери? Но ведь я помню ее бездыханное хладное тело, которое силилась согреть, будучи восьмилетней девочкой, кутая в заштопанное одеяло.

— Где она сейчас? — спросила я, глядя на тетю. Мир в это время раскачивался вокруг меня. Он рассыпался на мелкие осколки и собирался снова, меняя при этом привычную форму. Все становилось иным. Чужим и незнакомым.

— Не знаю и знать не хочу, — бросила тетушка Эстелла, отпирая входную дверь в покосившийся трехэтажный дом. — Она мне не сестра, чтоб я ее жизнью интересовалась. Мою сестру ведьма сгубила.

Спустя несколько секунд, она с трудом протиснулась в дверной проем, закрыв за собой дверь. А я так и осталась стоять у крыльца, пытаясь собрать себя по кусочкам.