Глава 26

Софи

— Не понимаю, — прошептала я, раз за разом прокручивая в голове рассказ Айзека Бэнкса. От кровавой бойни во дворе обветшалого дома до последнего сражения в приграничной зоне. Мысли путались. Казалось, в старый поломанный патефон кто -то поставил пластинку, и она крутится, крутится, крутится, играя скрипучую мелодию, слов которой не разобрать. — Как Лара догадалась о том, что вы, мистер Бэнкс, ищете Лили?

— Скорее всего, об этом обмолвилась леди Бисли во время посещения булочной. Полагаю, Лара увидела королевскую печать и догадалась, что я ищу принцессу, хоть я сам тогда об этом и не предполагал, — пожал плечами канцлер. — К этому моменту Нельсон уже знатно поработал над ее лицом, скрыв истинную внешность обманщицы.

— Принцессу? Простите, но я совсем запуталась, — застонала я, обхватив руками голову.

Софи, тебе нужно собраться! Нужно сосредоточиться и докопаться до истины! Нужно! Наверное, нужно...

— Дитя, тебе нужен отдых. — Герцогиня шагнула ко мне, обхватила холодными пальцами мою ладонь. Во взгляде ее я видела свое отражение: девушку с бледным лицом и перепуганными глазами. Глазами, такими же как у нее — зелеными, словно крона раскидистого дуба.

— Нет, — я отрицательно качнула головой, выпутываясь из сетей ее рук. Размашистым шагом пересекла кабинет и остановилась у окна. Из -за серых туч медленно выкатывался бледный диск солнца. — Если все это правда, то. — Я растерялась. Потеряла тонкую нить, за которую все это время крепко держалась. Я балансировала на грани и вот, кажется, сорвалась вниз. — Кто же тогда я? — застонала я, обхватив голову руками.

Мелинда Флеминг сделала шаг по направлению ко мне и замерла. Ее длинные пальцы то и дело теребили кольца, которых было немерено. Каждый с крупным камнем, о стоимости которого даже страшно подумать. Нет, даже герцог Сарский не мог бы позволить такое себе и своей супруге, разве только король!

— Ты — Лили Пэйн. Старшая дочь его величества короля Франциска V. Наследница правящей династии. — Произнесла Мелинда, выделяя каждое слово. Кажется, она готовилась произнести эту фразу всю свою жизнь. — Ты — моя дочь.

— В голове не укладывается, — прошептала я. — Наверное, закралась какая-то ошибка.

— Исключено. Лорд Флеминг был бесплоден. Поэтому, когда я понесла от короля, мне пришлось тщательно скрывать свою беременность от законного супруга. Впрочем, нас связывал только брак по расчету, благодаря которому лорд унаследовал земли моего отца. Между нами не было огня, при встрече мы обменивались лишь скупыми улыбками. Тем не менее, это ничуть не уменьшало желания лорда Флеминга «посадить меня на цепь». О, мой муженек был алчным собственником с садистскими наклонностями, который досаждал мне до самой смерти! — вздохнула герцогиня. — Это он заплатил детям «псов», чтобы те доставили к нему Изабель Донахон! Уверена, в том страшном подвале, откуда я часто слышала женские крики, он бы заставил ее признаться в том, что ты не ее дочь. Флеминг подозревал меня в неверности. Он искал повод, чтобы расправиться со мной.

Для него я была лишь обузой, которая мешала вести праздную жизнь. Единственно верным решением на тот момент было отказаться от тебя. Только так я могла уберечь тебя, — сказала герцогиня, промокнув слезы кружевным платком.

Я внимательно слушала Мелинду, мысленно пытаясь свыкнуться с той мыслью, что это она моя мать, а не та женщина, чье хладное тело я силилась согреть пятнадцать лет назад. Но ведь Изабель взрастила меня с малых лет! Любила и оберегала, как родную. В то время как моя настоящая мать не в чем не знала нужды, я укрывалась заштопанным одеялом. Возможно, это и спасло мне жизнь. Но разве это справедливо?

— Что стало с лордом Флемингом? — отстраненно поинтересовалась я.

— Он погиб от рук короля, — ответила герцогиня. — Его величество уличил моего супруга в сговоре с детьми «псов».

— Почему король не женился на вас?

Герцогиня вздохнула:

— Его целью было уберечь детей. Слишком много желающих свергнуть короля и истребить династию Пэйн. Заявить в открытую, что в вас течет королевская кровь — все равно, что подписать смертный приговор. По крайней мере до тех пор, пока вы не достигли совершеннолетия.

— Мы? — изумилась я.

— Ты уже взрослая, но Бетти... — Мелинда вздохнула, на лицо ее опустилась тень. — Сарский дворец стал нашей крепостью и укрытием, а имитация брака с герцогом де Буа — отличной ширмой.

— Значит Бетти.

— Да, — кивнула герцогиня, — она твоя сестра. Сейчас она под присмотром леди Бисли.

Глаза защипало от слез. Казалось, моя душа не выдержит этих потрясений. Слишком много, слишком сложно. Все слишком. Простой служительнице с окраины Сарсы это слишком трудно понять и осмыслить. Невозможно.

— Значит, ваша смерть тоже была всего лишь имитацией?

Мелинда рассмеялась:

— Скорее хулиганством. Хотелось напомнить королю о своей значимости. Если бы он женился на леди Матильде, пускай и во благо королевства, я бы ему этого не простила.

Эта женщина — необыкновенная! Небейра — в лучшем смысле этого слова. Звание леди не превратило ее в бездушную куклу. Она осталась живой. Осталась собой.

— У вас еще будет время пообщаться, — вмешался канцлер. — Сейчас есть дела поважнее. Полагаю, Лара Тэйт и Саймон Нельсон имеют прямое отношение к смерти леди Сандры Ричардсон. Об этом следует доложить его величеству.

Я повернулась к Айзеку Бэнксу. Его взгляд обжег. Я почувствовала, как щеки краснеют от смущения. Неужели так будет всегда?

— Вы ошибаетесь, ваша милость, — ответила я, улыбнувшись одними уголками губ.

Взгляд канцлера помрачнел. Кажется, этот мужчина совсем не умеет проигрывать. Что ж, мистер Бэнкс, докажу вам, что я не столь бесполезна, как вы могли бы подумать.

— Мистер Нельсон и Лара не имеют отношения к смерти леди Сандры. Хотя, могу предположить, что Лара догадывалась о том, кто отнял жизнь у девушки.

— Мисс Донахон, — канцлер осекся. Наверное, он должен был обратиться ко мне иначе, но прежнее имя мне было ближе и роднее, поэтому я лишь кивнула, давая ему возможность продолжить. — Эти двое провернули немыслимую аферу...

— Напомню, мистер Бэнкс, вы в этой афере тоже приняли участие, — усмехнулась я. Еще немного и с губ сорвется истерический смех, как защитная реакция на все произошедшее. Боюсь, мои нервы не выдержат этой словесной пытки.

Желваки заходили на скулах мужчины. Кажется, мне удалось его разозлить. Это забавляло, хоть и должно было страшить. Во мне будто что -то лопнуло и страх, терзающий душу, бесследно исчез. Наверное, стоит показаться лекарю. Но не сегодня. Сегодня я буду радоваться от души. Осознание придет позже и тогда, Сарский дворец утонет в слезах горечи, тоски и непонимания.

— Лара и Саймон никого не убивали. Разве что дожидались кончины герцогини. Ведь она, незадолго до имитации собственной смерти, сказала девушке, что та не ее дочь. Насколько мне известно, Лару это сильно испугало, ведь так, мистер Бэнкс? — обратилась с вопросом к канцлеру. Лицо мужчины застыло, превратившись в каменную глыбу. — Да, мистер Бэнкс. Я слышала ваш разговор. Полагаю, вам известно, что у пернатых отличный слух?

Айзек нахмурил брови, окинув меня тяжелым взором.

— На тот момент, вам уже было известно, мистер Бэнкс о том, кто прячется под личиной леди Лили, но вы не стали разглашать это. Вы боялись, что обман вскроется и вы предстанете перед королевским судом. Ваша ошибка могла стоить вам жизни. Поэтому вы терпели выходки мистера Нельсона, который в тайне мечтал заполучить должность канцлера. Ведь откровенно говоря чудотворец из него так себе. Лара, несмотря на страх, слушала его и выполняла все наставления. Она была по уши влюблена в него и не замечала очевидного: что она для Саймона всего лишь средство достижения цели. Фальшивая принцесса, вручившая ему свое сердце.

— Очевидно, вы пытаетесь сказать, что я был с ними в сговоре, Софи? — поинтересовался канцлер, подпирая здоровой рукой подбородок. Все это время он ни на мгновение не сводил взгляд с моего лица. Этот мужчина будто пытал меня своим взором. Как не пыталась я взывать к голосу разума, все равно проигрывала в этом немом сражении. Щеки предательски наливались краской, а жилка на шее пульсировала все сильней, выдавая волнение и учащенное сердцебиение, которое рвало грудную клетку изнутри. — Думаю, есть еще кое-что, в чем вы желаете меня обвинить, — добавил он, впиваясь пылким взглядом в мои губы. Я потупила взор, силясь не отвернуться.

Неужели он говорит об этом злополучном договоре, благодаря которому я превратилась в товар?

— Если вы, мистер Бэнкс, выслушиваете в свой адрес обвинения, то позвольте и мне присоединиться. — В дверях стояла Патрисия. На лице ее была маска мнимого спокойствия. Сетка вуали прикрывала лоб и глаза. Тем не менее, мне казалось, что она буравит меня незрячим взором.

По спине пробежал холодок. В кабинет через распахнутое окно ворвался порыв холодного ветра, который пронесся по периметру помещения, играючи разбрасывая испещренные записями листы бумаги.

Айзек встала. Во взгляде его плясало пламя, готовое испепелить все. Гнев будоражил его кровь, заставлял сжимать раз за разом пальцы в кулак.

— Я обвиняю вас, мой дорогой Айзек, в супружеской неверности!

Я шагнула вперед, намереваясь сказать этой женщине все то, что я об ней думаю. Ведь эта лживая и лицемерная особа манипулировала мной! Впрочем, я не успеваю сказать ни слова, как чьи-то холодные пальцы сковывают мое запястье, не давая ринуться в бой. Обернувшись, натыкаюсь на взор герцогини. В нем плещутся спокойные зеленые озера, вода в которых столь прозрачна, что без труда можно увидеть дно.

Наверное, мне стоило бы назвать ее мамой, но я не могу. Возможно, когда-нибудь позже, но не сейчас. Еще не время.

— Ты можешь обвинять меня в чем угодно, Патрисия, — спокойно говорит мистер Бэнкс, но я не оставляю незамеченным то, как он с силой стискивает потрепанную кожаную папку. — Я буду требовать развод.

Истерический женский смех сотряс стены Сарского дворца.

— Идиот! — выплюнула она. — У тебя ничего не выйдет! Если бы не мой отец, ты до сих пор скитался бы по столичным улицам в поисках куска хлеба! Ты, — ее тонкий палец упирается в грудь канцлера, — нанес мне увечья, за которые будешь расплачиваться до конца своих дней! Развод для тебя — это путь в никуда! Если быть точнее, то в темницу!

Мистер Бэнкс неторопливо раскрыл папку и вынул оттуда стопку бумаг. Я успела заметить на них оттиск лика Святой Девы Изобилия.

— Говорят, если хочешь что-то спрятать, положи это «что-то» на видное место, — задумчиво протянул Айзек. — Я и подумать не мог, что документы окажутся у меня под носом — в проклятой булочной.

— О чем ты говоришь? — Патрисия побледнела, ее лицо вытянулось.

— Никому в Мионе неизвестно при каких обстоятельствах я взял тебя в жены. Муж деспот и тиран — таким ты меня выставляла изо дня в день, неустанно причитая о своей женской доле.

— Это правда, — сказала леди Патрисия, пытаясь совладать с собственными эмоциями и, кажется, страхом.

Айзек Бэнкс рассмеялся:

— Правда в том, что лорд Хармон искал идиота, который женится на его непутевой дочери, которая, нарушила обет, вкусив запретный плод: отдалась под покровом ночи братьям Сандерс прямо в молитвенном зале обители, а после пыталась скрыть следы своей распущенности с помощью замогильной магии. Благодаря тугому кошельку лорда ты отделалась малым — потерей зрения и клеймом, запрещающим чудотворцам Миона лечить твой недуг. Будь на твоем месте другая, ее бы ждала неминуемая смерть. Если бы мне было это известно, я бы никогда не заключил с тобой союз, пускай и фиктивный.

— От этого союза мы оба остались в выигрыше, — ответила леди. — Ты получил хорошую должность.

— Я готов отказаться от нее, — незамедлительно ответил Айзек. — Теперь у меня есть доказательства. — Он продемонстрировал потертую папку. — Это веский повод для расторжения брака. Я женился на нечестивой.

— Это опорочит мою честь! — взвизгнула Патрисия.

— Простите, леди, — вмешалась я, заставляя канцлера обернуться, — но вы опорочили ее ровно в тот день, когда отняли жизнь у леди Сандры.

Чужие взгляды прилипли ко мне. В кабинете откуда -то появилась кучка гвардейцев, которые в нетерпении отстукивали каблуками форменных сапог четкий ритм. Кажется, эти мужчины не привыкли сидеть без дела. Вот и сейчас они жаждали ринуться в бой, дать волю своей силе. И Айзек Бэнкс предоставил им такую возможность.

— Уведите ее — небрежно кивнул в сторону Патрисии, не скрывая своего отвращения.

— Но, ваша милость, — один из гвардейцев нерешительно шагнул вперед, — верховному лорду-распорядителю это не понравится.

— Боюсь, лорд Хармон в скором времени оставит свой пост, — усмехнулся канцлер. — Расследование, которое я вел, завершено. Лорд Хармон несет угрозу королю и его детям. Выполняйте приказ.

— Ты пожалеешь об этом, Айзек! — взвизгнула Патрисия, утратив остатки спокойствия и самообладания. — Мой отец уничтожит тебя! И эту дрянную девчонку!

— Уведите, — приказал мистер Бэнкс, отворачиваясь от супруги.

Неужели и правда кроме раздражения и отвращения он к Патрисии ничего не испытывал все эти годы?

Канцлер будто прочитал мои мысли. Приблизился ко мне, слегка пошатываясь. Перебинтованная рука, свисающая валиком вдоль тела, выглядела не лучшим образом. Повязка окрасилась в алый.

— Ваша рана кровоточит, — прошептала я. — Вам нужен лекарь.

— Я позабочусь об этом, — напомнила о своем присутствии герцогиня и, улыбнувшись мне, выскользнула за дверь. Мне показалось, или эта женщина, чья кровь течет в моих жилах, подмигнула мне? Уму непостижимо!

Стоило остаться с канцлером наедине, как воздух в кабине стал густым и вязким. Проникая в легкие, он раскаленными иглами терзал мою плоть изнутри, оставляя ожоги. Нестерпимо хотелось пить.

— Софи, — голос мистера Бэнкса ворвался в мое сознание стремительной стрелой, — я должен объясниться...

— Вы и так сказали слишком много, — прошептала я, рассматривая мыски своих туфель.

— Но я должен извиниться! — раздраженно произнес канцлер.

Я взглянула на него, не скрывая удивления:

— Вы хотите извиниться?

— Нет, — незамедлительно ответил он, — не хочу, но должен.

Этот мужчина неисправим! Даже чувствуя вину, он не в силах ее признать!

— Простите, мистер Бэнкс, но вы упрямый баран, который вместо того, чтобы открыть ворота, будет биться в них головой, пытаясь взять нахрапом! — не выдержала я.

Кажется, канцлер не ожидал подобного. Что ж, тем лучше! Как бы не билось в груди мое сердце при виде этого мужчины, это не отменяло того, что я о нем думаю.

— Вы назвали меня упрямым бараном? — изумился он, оттесняя меня к стене.

— Прекратите! — потребовала я, но было уже поздно. Рука Айзека опустилась на мою талию. Голос предательски дрогнул. Нет, не от страха. От нежного касания. И вопреки всему я отнюдь не хотела, чтобы он прекращал эту сладостную пытку. — Не вынуждайте меня вновь становится маленькой пташкой, чтобы спрятаться от вас, канцлер!

Сердце выпрыгивало из груди, а ноги становились тяжелыми, ватными. В ушах стоял шум.

— Это вряд ли, — усмехнулся Айзек Бэнкс и пальцы его скользнули выше, очертили замысловатый узор на лопатке сквозь ткань платья и коснулись волос, выбившихся из -под чепца. Он пропустил прядь между пальцами, и та, соскользнув упала на мое плечо.

По спине пробежала стайка мурашек. Я облизнула пересохшие губы, пытаясь прогнать мысли о том поцелуе, что впечатался в мое сознание. Старалась не думать о том, как хочу его повторить. Но терпкий аромат, окутавший меня будто облако, и близость Айзека возымели эффект совершенно противоположный желаемому. Я вздохнула и с губ сорвался приглушенный стон.

Канцлер коснулся моего лица. Тыльной стороной ладони очертил изгибы подбородка, дотронулся до щеки, будто желая удостовериться, что это действительно я. Касания его были нежны и осторожны. Исчез былой напор.

Он отстранился и я, вместе с облегчением, почувствовала укол разочарования. Канцлер неторопливо развязал тугой узел и избавил мою голову от траурного чепца. Волосы водопадом заструились по спине. Коснувшись моего плеча, он заставил меня развернуться. Позади красовалось зеркало во весь рост в золотой раме.

Я взглянула на отражение и, не веря своим глазам, провела пальцами по ровной зеркальной поверхности. На меня смотрела девушка с копной длинных русых волос. Я дотронулась до них, пытаясь поверить в реальность происходящего.

— Проклятие было снято тогда, когда разорвали куклу, — произнес канцлер, стоя за моей спиной. Его здоровая рука покоилась на моем плече, и я не спешила от нее избавляться. — Оно уберегло тебя от гнева лорда Флеминга и послужило главным отличием, которое я тогда — пять лет назад — не разглядел. Лара ведь тоже могла превращаться в птицу, благодаря наложенному Эстеллой заклятию, которое утратило свою силу после истечения срока подписанного контракта.

— Значит теперь я свободна? — спросила я, чувствуя небывалый душевный подъем.

Айзек кивнул:

— Да, — сказал он, с трудом вынимая из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок. — И от договора, который я заключил с Эстеллой, тоже, — добавил он, без сожаления разрывая злополучный контракт. Бумага, словно хлопья первого снега, кружа, опустилась к моим ногам. — Ты свободна, Софи.

В моих глазах стояли слезы. Я обернулась, глядя на Айзека сквозь влажную пелену. Мои руки обвили его шею. Пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться.

— Нет, — прошептала, чувствуя, соленую влагу на щеках, — нет, — повторила, зарываясь лицом в его грудь.

Канцлер прижал меня к своей груди, запуская пальцы в русые волосы.

— Мне не нужна свобода, — шумно выдохнула я. — Какой от нее прок, если ты отнял мое сердце?

Едва касаясь губами моего виска, Айзек тихо прошептал:

— Взамен можешь забрать мое.