Глава 25

Софи

Доски под ногами скрипят, возвращая меня в реальность. Стоит только подумать о том, что происходящее со мной — дурной сон, как чужие голоса и резкие звуки вырывают меня из забытья. Наверное, глупо взывать к Святым Девам, после всего того, что случилось, но мне отчаянно хочется чувствовать хоть чью -то поддержку. Пускай надуманную и иллюзорную.

Слишком много людей собралось у помоста. Возможно, моя казнь — способ для них вычеркнуть из памяти кончину герцогини. Звучит ужасно. Но разве могу я их винить? Они видят пред собой ведьму, прибегнувшую к помощи замогильной магии ради достижения собственной выгоды.

Я окидываю толпу сокрушенным взглядом. Сердце сжимается от того, что в последние минуты своей жизни я не смогу хоть краем глаза взглянуть на него — канцлера Миона Айзека Бэнкса. Какая глупость! Я должна думать о другом: о чем угодно, но не о его темных бездонных глазах, в которых едва не утонула. Возможно, смерть станет моим спасением от кошмара и наваждения, преследующего меня даже во снах.

Серое небо нависает надо мной, давит, заставляя чувствовать себя беспомощной маленькой мушкой. Под пристальными взглядами толпы я, кажется, становлюсь вдвое меньше ростом.

Мой взгляд скользит по трибуне, где восседает королевская чета и семья герцога. Бетти там нет. На душе тревога. Я так и не смогла помочь малышке. Наверное, хорошо, что она не увидит мою кончину. Ей и так досталось сполна. А вот леди Лили уже здесь. Ее обеспокоенный взгляд скользит по собравшимся у помоста, будто пытается кого-то среди них отыскать. Я наблюдаю за ней из-под опущенных ресниц, пока зачитывают приговор. Я пропускаю слова мимо ушей.

Воздух становится плотнее. Кожу начинает покалывать. Наверное, от волнения и томительного ожидания неизбежного. В горле пересохло, но вряд ли мне уже кто -то подаст стакан воды.

— Мисс Донахон предъявлены следующие обвинения... — доносятся до меня обрывки фраз.

Лили нервно потирает озябшие пальцы, касается ими лица и шеи, а после дотрагивается до волос. Взгляд ее стекленеет, наполняется слезами. Рот девушки приоткрывается. Она беспомощно хватает губами воздух, словно маленькая рыбка, которую выбросило на берег.

— ... использование запрещенной замогильной магии карается...

Не сразу я понимаю, что произошло. Глаза уже замечают незначительные изменения, а мозг все еще пытается их проанализировать. Мгновение, и я шумно выдыхаю, округлив глаза.

— Вам есть что сказать в свое оправдание, мисс Донахон?

Кровь пульсирует в висках, оглушая. На миг, я забываю, как дышать.

— Мисс, ваше последнее слово. — Мужчина, озвучивающий приговор, нетерпеливо постукивает каблуком ботинка по деревянному помосту.

Я перевожу взгляд на него, а после вновь смотрю на Лили. Сердце пропускает удар, голосовые связки едва ли меня слушаются.

— Мисс...

У меня получается выдавить лишь одно слово, которое повисает над толпой собравшихся зевак:

— Лара!

— Простите, мисс, но я... — мужчина не договорил. Изменения во внешности леди Лили не остались незамеченными. Толпа взбунтовалась. Ожила, выкрикивая что -то нечленораздельное.

В самом сердце этой живой массы мелькнула белокурая голова мистера Нельсона. Он спешно натянул капюшон, пытаясь скрыться. Не вышло. Путь ему преградила высокая широкоплечая мужская фигура. Одна рука его висела вдоль тела, лишенная жизни, словно неподвижный валик. Вторая крепко прижимала к груди папку в потрепанном кожаном переплете.

Саймон Нельсон отпрянул, попятился назад. Лицо его превратилось в восковую маску — бледную и застывшую. Рука его опустилась на рукоятку меча, который покачивался в ножнах под развевающимися на холодном ветру полами плаща. Лязгнул металл, готовый пустить кровь. Впрочем, сделать это ему было не суждено. Тяжелый удар форменного сапога гвардейца пришелся в живот чудотворца. Тот закряхтел, согнулся пополам, корчась от боли.

Внимание людей теперь было приковано не ко мне, а к неравному поединку мужчин. Стража ринулась к ним, обнажая закаленную сталь. Я осталась на помосте одна.

Зерно хаоса, посеянное средь толпы, росло и множилось. Крики и возгласы людей не смолкали ни на секунду. Кто-то пытался убраться как можно дальше от той неразберихи, что царила во внутреннем дворе Сарского дворца. К числу спасающихся бегством присоединилась и леди Лили. Впрочем, в принадлежности девушки к семье герцога я уже сильно сомневалась. Ведь не могло же мне и в самом деле показаться? Даже под гнетом страха моя фантазия не могла сыграть со мной такую злую шутку!

Воспользовавшись моментом и всеобщей паникой, я спрыгнула с помоста и направилась следом за девушкой, прячущей лицо ото всех.

Вопреки моим ожиданиям, девушка направилась не прочь — за стены дворца, а наоборот под их защиту.

Темнота серых коридоров поглотила меня, стоило только зайти внутрь. Где -то вдалеке я отчетливо слышала стук каблуков по холодному полу. Лили спешно пыталась скрыться. Я не могла позволить ей уйти. Подобрав длинную юбку, которая за время, проведенное в темнице, успела потерять свой первозданный вид, я поспешила следом за беглянкой.

По углам клубится тьма, в которой прячутся самые страшные монстры. Теперь я не сомневаюсь: во дворце они есть. Их не разглядеть невооруженным взглядом, потому что свои истинные лица они прячут под лживыми масками. Но стоит маске упасть и обнажить их нутро, как все встает на свои места. Их черные души тут же истошно стонут и кричат, корчась от боли под лучами солнца.

Коридор сменился лестницей, а после вильнул вправо. Кажется, девушка направлялась к кабинету его светлости герцога Сарского. Я ускорила шаг. Стук каблуков Лили стал слышен более отчетливо. Еще немного и я настигну ее. О том, что стану делать дальше, пока я старалась не думать.

Вот и дверь внушительных размеров с резной ручкой, покрытой золотом. Она поблескивала в полумраке, маня коснуться ее. Я осторожно обхватила ручку пальцами и отворила дверь. Та протяжно скрипнула, нарушив тишину дворцовых коридоров.

Лили вздрогнула. Она стояла у окна, с опаской вглядываясь в мое лицо. Но, кроме страха, на нем читалась еще и неприязнь. Гримаса ненависти и отчаяния застыла на ее загорелом лице, исказив черты. Теперь это было не лицо леди Лили. Передо мной стояла Лара — та самая девушка, что сбежала из борделя тетушки Эстеллы прибегнув к моей помощи. Та, кого все эти пять долгих лет считали мертвой. Фарфоровая кожа вновь стала смуглой, вместо рыжих кудряшек на голове красовалась копна светлых волос. Морок спал, обнажив истинное лицо лгуньи.

— Тебя нашли в канаве, — зачем-то прошептала я, все еще пытаясь осознать то, что Лара жива. Ведь после встречи с ее матерью в поезде, я винила себя в ее кончине. Пускай моей прямой вины в этом не было, но, тем не менее, при воспоминании о ней сердце предательски ныло.

— Да, в сточной канаве, — процедила она. — На мне живого места не было. Тот чертов сервиз стоил мне лица. — Лара осторожно отвела за ухо светлую прядь, демонстрирую шрам на щеке, который тянулся от виска до самого подбородка. — Я продала его в лавку мистера Уорнера, а вырученные деньги хотела отнести матери. Она ведь думала, что я устроилась работать няней с проживанием к одной из состоятельных семей с улиц Второго кольца, — горько улыбнулась девушка.

— На тебя и правда напали? — догадалась я. Мне было жаль Лару.

— Да. Если бы не мистер Нельсон, я бы распрощалась с жизнью. Те, кто обнаружил меня в канаве, не стали утруждать себя тем, чтобы вытащить из смрадного места. Они сочли меня мертвой, о чем и доложили в инспекцию Третьего кольца, а те — как и полагается — матери. К их приходу, в канаве меня конечно же уже не было. Наверное, инспектор решил, что мое тело растащили голодные дворовые собаки и крысы, — усмехнулась она, и шрам на ее лице превратился в сморщенный рубец.

От услышанного по спине пробежал холодок. Я слышала о работе местной инспекции, поэтому отнюдь не была удивлена тем, что поисками тела девушки никто не занимался. Мы не леди с улиц Первого и Второго кольца, чтобы быть предметов чьих-либо переживаний или обсуждений.

— Значит, тебе помог Саймон Нельсон? — Мой голос разрушил томительную тишину. Лара кивнула:

— Да, он вытащил меня из того зловония, где я должна была попрощаться с жизнью. Принес в свой дом, обработал раны и наложил швы. Знаешь, Софи, — задумчиво протянула она, нервно теребя длинные рукава своего платья, — обо мне так еще никто никогда не заботился. Тебе ведь тоже не хватало заботы, верно? — Взгляд ее вспыхнул. Она стремительно приблизилась ко мне. — Ты должна меня понять! Должна помочь мне! Ведь мы с тобой так похожи! — прошептала она, схватив меня за руку, словно одержимая.

— Помоги же мне, Софи! Молю тебя! Во имя всех Святых Дев! Однажды ты уже помогла мне! Сделай же это снова! Прошу, Софи!

Я отпрянула от Лары, оттолкнув ее в сторону:

— Небейра, — прошептала, качая головой.

— Единственное сходство, которое вас когда -то связывало, теперь утрачено, Лара. — За моей спиной мужской голос прогремел, словно раскат грома. Я вздрогнула, не смея обернуться. Слишком знакомый голос, который я отчаянно пыталась забыть. — То, чем ты не преминула воспользоваться, чтобы одурачить меня.

Лара побледнела, попятилась к окну, хватая губами воздух:

— Я не хотела, ваша светлость, — застонала она, опускаясь на колени. — Я не хотела! Это все Саймон! Он заставил меня... Сказал, что никто ничего не узнает! Умоляю! — По щекам девушки заструились дорожки слез. Она раскачивалась сидя на коленях, словно маятник, бессвязно шепча слова, понятные только ей.

Ваша светлость. Разве такое возможно?

Я медленно обернулась, чтобы подтвердить свои предположения. Теперь настал мой черед беспомощно хватать губами воздух, словно рыбе, выброшенной на сушу. Передо мной стоял Айзек Бэнкс, волосы которого были пропитаны вязкой кровью. Она же была на его одежде, засохшая небрежными кляксами. А рядом, по левую руку от него, с гордо поднятой головой, стояла Мелинда Флеминг — покойная герцогиня, чья смерть заставила горевать всю Сарсу. Вот только была она живее всех живых.

Земля уходит из-под ног, и чтобы не рухнуть на мраморный пол, я хватаюсь за спинку кресла. Сжимаю ее до боли в костяшках пальцев. Это немного приводит в чувство.

— Лара Тэйт, вы будете заключены под стражу, — сухо произнес канцлер, отчего-то глядя не на несчастную девушку, а на меня. От его взгляда все внутренности свернулись в тугой узел. Пол вновь заходил ходуном и я, позабыв все правила приличия, опустилась в кресло.

— Нет, нет, нет! — Лара поднялась на ноги. — Прошу, ваша милость! — взмолилась она.

— Это Саймон! Наложить чары, скрывающие мое истинное лицо — его идея! Видят Святые Девы, я не хотела этого! Я боялась! Но он был так убедителен! Сказал, что история, услышанная мной в той булочной — знак, который я должна использовать, иначе кара настигнет меня за то, что я свернула с истинного пути! — бормотала она, то и дело запинаясь от волнения.

— В булочной мистера Фокса? — опешила я. — Что за история?

— Мисс Донахон, вам не стоит... — голос Айзека Бэнкса дрогнул.

Герцогиня молча опустила ладонь на его плечо, заставив смолкнуть, а меня наградила мягкой улыбкой. В ее глазах отчего-то стояли соленые слезы.

— Ах, история. — Губы Лары растянулись в жутком подобии улыбки. Она рассмеялась, но, быстро вспомнив, в каком плачевном положении сейчас находится, смолкла. — Ты ведь даже ни о чем не подозревала, Софи, — протянула она.

Я нахмурилась:

— О чем она говорит? — Мой взгляд уперся в уставшее лицо Айзека. Почему -то казалось, что он прекрасно понимает бессвязную речь Лары. От этого становилось не по себе.

— О том, что ты, Софи, всю жизнь топталась на одном месте, даже не подозревая о том, что под ногами у тебя зарыт самый настоящий клад! — выпалила девушка. — В отличие от тебя, Джон Фокс об этом прекрасно знал.

— Мистер Фокс? — изумилась я.

Лара кивнула, размазывая тыльной стороной ладони по лицу слезы.

— За день до моего побега из борделя Эстеллы, мне довелось услышать то, что могло бы в корне изменить мою жизнь. Джон Фокс говорил с девушкой о девчонке, которая живет у тетки в доме, но не торгует своим телом. Он говорил о тебе, Софи. — Глаза ее вспыхнули недобрым светом. Сердце сжалось от дурного предчувствия. — Несчастная, проклятая во благо собственной матерью. Вот только можно ли быть несчастной, если по венам твоим течет королевская кровь? — усмехнулась Лара. — Близилось твое восемнадцатилетие, которое должно было изменить все.

Я округлила глаза, не понимая, о чем она говорит.

— Небейра, — прошептала я. — Твой разум замутнен.

— Ты слишком наивна, — сказала Лара. — Хотя, я тоже в подобное поверила не сразу. Дождавшись, когда незнакомка выйдет из булочной, я пошла за ней следом. Это была моя первая встреча с леди Бисли.

— Леди Бисли? — воскликнула я, переводя взгляд на герцогиню. — Она была знакома с мистером Фоксом? Какая -то бессмыслица...

— Не только она, Софи! — крикнула Лара. На шее у нее запульсировала жилка, а в глазах зажглось пламя. Она и правда была похожа на умалишенную. Возможно, рассудок Лары после прожитого ранее повредился. — Они знали о тебе! Знали, но молчали! Бросили! Предали! — надрывно выплюнула она. — Он, — палец ее указал на Айзека, — он — бессердечный пес, неустанно лижущий ноги своей хозяйки!

— Довольно пустой болтовни, — звякнула сталь. Окровавленное лезвие меча канцлера приблизилось к шее девушки. — Уведите ее! — скомандовал он.

В кабинет тут же вошли вооруженные гвардейцы, которые, подхватив под руки Лару, волоком потащили ее прочь, не взирая на крики, слезы и возражения.

— Нет! Не надо! Я не хочу! Заберите Саймона Нельсона, но позвольте мне уйти! Прошу,

— завыла она.

Крики Лары еще долго звенели у меня в ушах, пока наконец -то не смолкли.

— Что с ней будет? — спросила я, глядя перед собой невидящим взором. — Ее казнят?

— Пока нет, — ответил Айзек Бэнкс и рука его стиснула мое плечо. От этого прикосновения стало теплее и спокойнее. — Мисс Тэйт отведут в темницу, как и мистера Нельсона. Им предстоит дать показания инспектору, а после предстать пред судом.

Я шумно выдохнула. Несмотря на ложь Лары, я бы не хотела, чтобы у девушки отняли жизнь. Не для того ей сохранил ее Саймон.

— О чем она говорила? — прошептала я. — Что все это значит?

— После того, как Саймон Нельсон нашел и поставил на ноги Лару, та поведала ему историю о принцессе, заточенной в борделе, — вздохнул канцлер. Каждое слово он старался тщательно подбирать, оттого говорил медленно. Вся его былая жесткость и уверенность будто испарилась. — Мистеру Нельсону не составило труда уговорить влюбленную в него Лару Тэйт ввязаться в эту авантюру.

— В какую авантюру? — Я все еще не могла связать все услышанное в единое целое. Или просто не хотела? Боялась?

— Нельсон — чудотворец, хоть слабый и несмышленый. Но ему хватило знаний и умений, чтобы наложить на Лару чары, скрывающие ее истинное лицо. Вот только, чтобы поддерживать их, ему необходимо было постоянно находиться с девушкой рядом. — Пальцы канцлера сильнее стиснули мое плечо. — В день восемнадцатилетия принцессы, я должен был привезти ее в Сарский дворец. Все, что мне было известно о девушке — зеленые глаза и рыжие волосы. Точнее это то, что я помнил. Имя ее никто и никогда не произносил вслух в целях ее же безопасности. А я. Я его знал, но забыл, — задумчиво произнес канцлер, касаясь пальцами лба. Только сейчас я разглядела шрам, который тонкой нитью тянулся от одного виска к другому, через весь лоб. — Но в борделе никого похожего на нее не оказалось, поэтому я расширил круг поиска...

Пять лет назад

Айзек

Голову пронзила острая боль. Казалось, что тяжелая кувалда опустилась на макушку. Щурясь, я подошел к окну. В последнее время приступы боли стали появляться все чаще. Виной тому злополучное падение на крыльце проклятой булочной, которое случилось десять лет назад. Лекарь сказал, что мне повезло до неприличия. Я рассек голову, потерял сознание и, как следствие, часть воспоминаний. Некоторое возвращались ко мне яркими вспышками, а что до остальных... я старался уверять себя в том, что в них нет ничего значимого.

В лечебницу улиц Второго кольца привез меня Джон. Я его помнил. Точнее только его лицо. А вот его рука... Святые Девы! Да меня чуть не вывернуло наизнанку, когда я взглянул на то кровавое месиво, которое она из себя представляла!

— Кто это вас так? — лицо лекаря скривилось от отвращения.

— Дети «псов», — морщась от боли, ответил Джон, поглядывая на меня во время осмотра.

— Придется ампутировать, — озвучил приговор лекарь. — А вам, юноша, лучше поспать. Утром я обработаю швы.

Во время моего вчерашнего визита в булочную Джон Фокс был чем -то обеспокоен. Неужели боялся, что я опорочу ту девчонку? Впрочем, мне и дела никакого не было до этого старика. Нас не связывало ни родство, ни теплые дружеские отношения. Тогда, десять лет назад, я улизнул из лечебницы, не дожидаясь рассвета. Благо во внутреннем кармане обнаружилось два билета на поезд до столицы. Кому предназначался второй — я не знал. Точнее не помнил. Первый же использовал по назначению, едва успев запрыгнуть в отправляющийся поезд. А что до девчонки. Она сбежала. Тетка тщетно рыскала по борделю, пытаясь ее отыскать, опасаясь, что уплаченные золотые придется вернуть. Что ж, пусть подавится. То, что теперь принадлежит мне по праву, я и так получу. Ведьма с зеленущими глазами, что смотрела на меня дикой кошкой, далеко не убежит. Я найду ее в самом удаленном уголке Миона.

Я рассматривал улицы Третьего кольца из окна гостиничного номера, который больше походил на временное пристанище неотесанных попрошаек, что протягивают руку, неумело изображая калек. Серый туман стелился по грязным улицам, укрывая от взгляда их неприметный вид. Свинцовое небо нависало над Сарсой тяжелым непроницаемым куполом.

Что ж, поиски строптивой девчонки пока придется отложить.

Пальцы сильнее стиснули смятый конверт. Лицо исказила гримаса злости. Ума не приложу, когда я подписал это чертово соглашение?! Проклятая память!

С герцогиней Сарской меня связывали лишь деловые отношения. Довольно странно, что десять лет назад, будучи еще несмышленым юношей, я подписал с ней соглашение, согласно которому должен доставить во дворец одну из девиц, проживающих в борделе. Собственно, это и привело меня на улицы Третьего кольца.

Черный Мор! Какую из них выбрать?! Ни примет, ни фамилии. Лишь возраст. В этом чертовом соглашении было сказано только то, что девчонке скоро исполниться восемнадцать лет. Ах, да. И приписка: «Подлинное имя Лили».

Но никакой Лили в борделе не было!

Внизу красовался отличительный знак королевской династии Пэйн. Неповиновение его величеству — смерть. Усложняла все пометка о неразглашении и внезапная хворь, которая сломила Мелинду Флеминг. Герцогиня прикована к постели и наотрез отказывается с кем бы то ни было говорить. Значит разъяснений от нее сейчас ждать не стоит.

— Проклятье! — Кулак с треском опустился на прогнивший подоконник, оставляя на нем вмятину. Древесина треснула с характерным звуком. — Какую из девиц выбрать?

Еще и Джон наотрез отказывается продавать мне булочную. Этот пройдоха думает, что я не знаю о том, на чье имя оформлены документы. Я все проверил: хозяин этой захолустной забегаловки — я. Джон Фокс — лишь временно исполняющий обязанности управляющего. Кажется, старик забыл, с кем имеет дело. Если он не хочет отдать мне ее по-хорошему, то придется прибегнуть к другим мерам. Я уже давно не мальчишка. Я — канцлер Миона. И мне нужна эта булочная. Возможно там я смогу отыскать ответы на вопросы и недостающие фрагменты воспоминаний.

Головная боль не отступала ни на миг. Вместе с ней не исчезал и образ девчонки с зелеными глазами, которая исчезла под покровом ночи. Черный Мор! А если она и есть та, кого нужно было доставить в Сарский дворец? Чушь! Эстелла обмолвилась, что ей уже исполнилось восемнадцать.

Я вновь взглянул на соглашение. Слева от оттиска королевской печати красовался миниатюрный рисунок: миниатюрная пташка. Скорее набросок, спешно нарисованный от руки.

Эта нелепая ситуация может очернить мою репутацию. Во чтобы то ни стало я должен отыскать эту Лили, кем бы она не являлась.

Распахнув дверь, я вышел в коридор. Конверт нестерпимо обжигал ладонь. Нестерпимо хотелось избавиться от него как можно скорее.

— Простите, сэр, — прошептала неуклюжая девчонка с рыжими кудряшками, которая, пересекая узкий коридор гостиницы, задела меня плечом. Она прятала взор, стараясь глядеть под ноги. Не иначе, как пыталась скрыть ссадины и неаккуратный шов на покрасневшей щеке. Раны на ее лице были свежими.

— Постой, — окликнул ее.

Девушка замерла, медленно повернулась ко мне. Взгляд ее зеленых глаз скользнул по моим рукам, стискивающим конверт с отличительным знаком королевской династии Пэйн.

— Простите, сэр, я плохо себя чувствую и...

— Как тебя зовут? — прервал ее бессвязную речь.

— Л. Лили, — заикаясь произнесла девушка. — Но в борделе все звали меня Лара, — добавила она, прижимая к груди новенькую птичью клетку, с выкрашенными в белый цвет прутьями.