Глава 17

Илья Выхожу из спальни жены, только убедившись, что она спит. Я хотел благородно не трогать её, раз уж так морозится от меня, но потом решил не отказывать себе в удовольствии. К тому же, я решил пойти длинным путём, буду завоёвывать крошку постепенно, расширяя границы дозволенного. Эве зашло, к слову, то, как я эти границы расширяю. Такая отзывчивая, сладкая, но упрямо продолжает делать вид, что не хочет меня. Забавная. В спальне переодеваюсь в рабочую одежду и спускаю вниз, на цокольный этаж. Здесь место моего покоя и силы. И я очень хотел бы затащить сюда Эвелину, но пока не уверен, что это хорошая идея. Боюсь, она ещё больше, чем секса, испугается того, что здесь творится. А здесь творится самое настоящее волшебство. Я очень давно увлекаюсь скульптурой, и все те статую, что стоят у меня в саду и в доме – дело моих рук. Хотел бы я, чтобы Эва мне позировала? О, да. Я каждую ночь представляю себе, как создаю с натуры обнажённую скульптуру девушки. Как обрабатываю каждый изгиб совершенного тела, делаю акцент на деталях. Эвелина очень необычная девушка. И дело не только во внешней красоте, внутреннее содержание тоже поражает. Могла бы давно схватить меня за причинное место и вертеть, как вздумает, но нет. Для неё её собственные принципы дороже выгоды и временного благополучия. Ну, вот как в такую не влюбиться? И я влип, кажется, но пока стараюсь не зацикливаться на этом. Ещё не хватало дать понять девчонке, что наши отношения давно пересекли грань. Для меня теперь наш брак гораздо больше, чем просто способ мести или временное развлечение. Я хочу расположить к себе Эвелину, но пока не знаю, какой есть способ сделать её своей, кроме постели. Я привык, что девушки сами бросаются на меня, стоит только поманить их пальцем. А жена другая… Зажигаю в мастерской свет. Незаконченные скульптуры встречают меня приветливо. Так мне кажется, по крайней мере. Обычно я ухожу сюда, чтобы успокоиться, абстрагироваться от внешнего мира. Но сегодня мне и так спокойно. После нежных ручек жены я чувствую себя счастливым. Смешно. Много ли мужику надо для счастья? Мы слишком примитивны, и если женщина это понимает, то проще сменить женщину. Потому что лично я терпеть не могу, когда мной кто-то рулить пытается. Поэтому отчасти я даже рад, что Эва пока не въезжает в свои возможности. Не готов ещё с ней прощаться. Принимаюсь за работу. Сегодня у меня нет настроения делать что-то грандиозное, поэтому я просто немного работаю с глиной. И не замечаю, в какой момент оказываюсь в мастерской не один. Тяжёлая дверь медленно открывается, на пороге возникает Эвелина. Она с любопытством оглядывается по сторонам. Я слежу за ней неявно, делаю вид, будто не замечаю. Осторожно вышагивает между незаконченных фигур девушек. Они все пока без лиц, потому что в каждой я вижу Эвелину. Но без натуры боюсь ошибиться, вот и стоят такие, обезличенные. Прокручиваю глиняный шар в руках, ловко вытягиваю форму, отвлекаюсь на миг и… Глина в моих руках опадает. Так всегда, если хоть немного теряешь контроль над ситуацией. – Интересно? – спрашиваю, давая девушке понять, что её присутствие не осталось втайне. Эва вздрагивает. Меняется в лице, как пойманный с поличным воришка. – Это… поразительно, – взмахивает восторженно ресницами. Поджимает губы, заметив моё пристальное внимание, отводит взгляд. – А кто это всё сделал? Кто мастер? – смотрит на меня пытливо своими глазами пулями. В груди что-то сжимается. Сердце? Не уверен, что оно у меня есть. – Я, – отвечаю как-то подозрительно скромно. Вообще, мне есть чем гордиться, но почему-то сейчас перед Эвелиной не хочется выпячивать свои достоинства. Хочется, чтобы она сама их заметила. – Ого, – роняет на выдохе. – А, можно? – её рука зависает в нерешительности над одной из скульптур. Киваю. Эва касается пальчиками застывшей статуи, смотрит так при этом, будто боится, что созданное мною изваяние оживёт. – А кто все эти люди? – продолжает атаковать вопросами. – То есть, ты делал кого-то конкретного или просто развлекался? – останавливает свой взгляд на фигуре обнажённой женщины. В вуайеристы меня записать пытается? Помню, что сказал мне, когда едва переступила порог моего дома. Эва слишком впечатлилась тогда статуями во дворе. – Я не развлекаюсь таким образом, если ты намекаешь на психическое расстройство, – хмыкаю, с упоением наблюдая, как рдеет лицо малышки. – Я так успокаиваюсь, это для меня что-то вроде медитации. Девушка медленно кивает в ответ. Она сняла платье и сейчас одета в красивый кружевной комплект из пеньюара и сорочки. Белый, достаточно скромный, но в тоже время подчёркивающий невинность и тем самым будоражащий мою богатую фантазию. Свадебный комплект, одним словом. Я не знаю, зачем приказал помощникам купить всё, как на самую настоящую свадьбу. Просто мне отчего-то хотелось, чтобы у Эвелины всё было по-настоящему. И теперь она стоит напротив вся такая воздушная. И я снова ловлю себя на мысли, что очень хотел бы увидеть её обнажённой и запечатлеть эту красоту. – Тебе нравится? – спрашиваю вкрадчиво, подхожу поближе. В глазах восторг, и меня от реакции жены изнутри распирает от удовольствия. – Очень красиво, честно. Это даже красивее, чем просто портрет. – Может, ты согласишься позировать? – предлагаю решительно.