Глава 18

Муж подумал, что я уже сплю, и ушёл. А что мне ещё оставалось? После всего случившегося смотреть Илье в глаза выше моих сил. Убедившись, что Коршунов покинул мою спальню, скорее снимаю с себя свадебное платье и переодеваюсь в пеньюар. Невыносимо хочется пить. Оглядываюсь на тумбу, куда домработница обычно ставит графин с водой, и вижу только свой свадебный букет в вазе. Кажется, про меня забыли, но я ведь не безногая. Сама могу спуститься и попить. Выхожу тихонько из комнаты и мельком замечаю, как из своей спальни выходит Илья. Он тоже уже переоделся, и мне бы юркнуть обратно в комнату, но я не могу. Смотрю в его широкую спину, подкрадываюсь к лестнице и слежу, куда же пойдёт муж. А он вдруг снова сворачивает к той потайной двери. Медленно ступая по ступенькам босыми ногами, я спускаюсь вниз. Открываю тяжёлую дверь под лестницей, но не решаюсь идти дальше. Мне страшно. Причём, я не могу объяснить себя, чего именно боюсь. Наверное, правды. Я думала раньше, что же такого у Коршунова на цокольном этаже, и сейчас, глядя на широкий тёмный коридор, убеждаюсь: ничего хорошего. Моё богатое воображение рисует самые мрачные картинки. И есть только один способ проверить. Пойти и увидеть всё собственными глазами. Коридор заканчивается лестницей, которая в свою очередь упирается в ещё одну дверь. Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, опускаю ладонь на прохладную металлическую ручку. Вхожу. Мне приходится приложить немало усилий для того, чтобы не закричать от удивления. С любопытством оглядываюсь по сторонам. Вдоль стен стоят статуи. Без лиц, они кажутся только набросками, но чем-то напоминают те скульптуры, что я видела в саду и в прихожей. Чувствуется рука одного и того же мастера, хотя я могу и ошибаться. Ну, надо же, а я уж нафантазировала себе всякого, глупая. Делаю пару робких шагов и вижу Илью. Он стоит за гончарным кругом и что-то увлечённо лепит, меня не замечая. И мне бы бежать скорее, пока хозяин мастерской не поймал меня за подглядыванием, но я не могу уйти. Что-то удерживает меня. А вид работающего мастера завораживает. Илья такой… Широкие массивные плечи скрыты под тканью футболки. При каждом движении мышцы рук напрягаются, и я могу любоваться красивой игрой тела. – Интересно? – спрашивает вдруг совершенно неожиданно. Вздрогнув, замираю. Как он меня заметил? Или, быть может, почувствовал? – Это… поразительно, – выдыхаю восторженно. Чувствую себя неловко от того, что вторглась в личное пространство мужчины. И тут же самой себе удивляюсь. Я видела, как он от моих прикосновений получил удовольствие, куда уж больше? И всё же меня пугает, что границы между нами неумолимо стираются. – А кто это всё сделал? Кто мастер? – спрашиваю, чтобы отвлечься от неловких и совершенно неуместных мыслей. Стараюсь звучать непринуждённо и легко. – Я, – сообщает, как нечто само собой разумеющееся. Никогда бы не подумала, что Коршунов может начать скромничать. Особенно там, где это неуместно совершенно. Он отличный мастер. И очень творческая личность – кто бы мог подумать! Может, зря я о нём плохо думаю? Продолжаю задавать вопросы, и мне даже в какой-то момент начинает казаться, что у нас выстраивается вполне себе непринуждённая беседа. Ровно до того момента, пока Илья не спрашивает: – Тебе нравится? Он делает шаг вперёд. Его руки перепачканы глиной, и мне отчего-то безумно хочется тоже попробовать сделать что-то своими руками. Но у Коршунова для меня иная участь. Как всегда. – Может, ты согласишься позировать? – предлагает решительно. А у меня от удивления дыхание перехватывает. Я стою, смотрю на мужа и понять не могу: он серьёзно? Просто, я видела, как откровенно выглядят завершённые статуи. И сомнений в том, что он хочет, чтобы я позировала полуобнажённой, у меня нет. – Позировать? – переспрашиваю, едва шевеля губами. Во рту пересохло от волнения, а перед глазами вдруг начинают мелькать картинки того, как я, собственно, позирую. Меня бросает в жар. Щёки полыхают, пульс зашкаливает. – Да, я хотел бы, чтобы ты мне позировала, – повторяет вкрадчиво Коршунов. Как хищник, он расставляет свои сети, чтобы поймать добычу. А я ведь уже попалась сегодня. И обещала себе не смотреть после случившегося в глаза мужчине. Но отчего-то стою рядом и словно загнанный в ловушку зверёк, жду, что же будет дальше. – Нет… – лепечу еле слышно. – Я… не могу. И это чистая правда. Как я буду делать это, когда знаю, как мужчина реагирует на меня? Даже на одетую. Что уж говорить о большем. – Почему же? – спрашивает и становится совсем близко. Откидывает от моего лица прядь волос, проводит костяшкой пальца по щеке. Он так близко… Я даже чувствую его горячее дыхание. И от этого дыхания превращаюсь в расплавленное мороженое. Снова утекаю к его ногам позорно. А ведь Илья ещё даже ничего не сделал толком, лишь прикоснулся. Но как же он смотрит на меня. От его взгляда подкашиваются коленки, и между бёдер простреливает от желания. Да, теперь я знаю, что это за чувство. Порочное, необузданное, постыдное. Мне очень стыдно за то, что я испытываю. И только мысль о том, что всё это я испытываю к своему законному супругу, не позволяет мне окончательно сойти с ума. – Почему ты не можешь мне позировать? – повторяет свой вопрос. Будто не видит, в каком я состоянии из-за этого разговора. – Потому что… – пытаюсь подобрать слова. – Потому что… Принимаюсь заламывать пальцы, но Илья вдруг перехватывает мою руку и пачкает в глину. А он ведь моего лица касался. С этой мыслью трогаю свою щёку. – Прости, я испачкал тебя, – берёт со стола салфетку, обмакивает её в чаше с водой, и бережно протирает моё лицо. – А можно я попробую слепить что-нибудь на гончарном круге? – проговариваю полушёпотом. Будто его прикосновения – какое-то таинство. – Из глины хочешь попробовать? – удивляется. – Да, давно мечтала, – вру, но внутренне рада тому, что нашла выход из ситуации. Думаю, работа за кругом – это более безопасное занятие для моей чести. Мне не придётся раздеваться, а остальное не так уж и страшно. Наивная…