Глава 28

Илья С тяжелым сердцем возвращаюсь домой. К любимой. Я должен был сделать это. И я сделал. Отомстил за отца. Теперь Родион будет до конца дней восстанавливать свою репутацию и искать средства к существованию. А его благоверная вряд ли останется с нищебродом. Он лишил меня отца. Я лишил его бизнеса. А Эвелина… После нашей близости, когда жена уснула, мне позвонили из офиса. И я помчался скорее, не думая, как буду объяснять свой отъезд любимой. «Я уехал мстить твоему отцу!» – так себе объяснение. И теперь меня гложет чувство вины. Не перед Родионом. Перед Эвелиной. Ведь как не крути, он ее родной отец. Когда я решил жениться на ней вместо того, чтобы насолить Родиону, продав его дочурку в бордель, тогда я стал искать другие варианты мести. А потом и забыл обо всем. Да и о чем можно думать, когда рядом такое сокровище, как Эва? Она моя. Целиком и полностью. Да я ни о чем, кроме жены думать не в состоянии. И именно сегодня, именно тогда, когда мы окончательно сблизились, когда стали единым целым, мне позвонили из офиса и сообщили, что все готово. Я уехал. И сделал то, что запланировал. А теперь еду домой и думаю: стоило ли? Может, надо было оставить все, как есть? А лучше, донести в полицию на преступника. Пусть бы он отвечал по закону. Да, Родион замел следы, но ведь и я не спешил отдавать его правосудию. Хотел сам вершить месть. Переступаю порог дома. Тишина. Уже темно, и я не знаю, спит жена или проснулась и ждет меня. Иду прямиком в спальню. Мы с ней даже не поели сегодня толком, надо бы отвезти крошку на ужин куда-нибудь. Она заслуживает самого лучшего. Спешу. Не терпится скорее увидеть любимую. Уже в коридоре слышу ее щебет. Прислушиваюсь: Эвелина с кем-то говорит по телефону. – Я не верю ни единому твоему слову, Наташа! – ее голос дрожит. Наташа это, я так понимаю, ее мачеха. Да неужели.. Распахиваю дверь и влетаю в спальню. Эва сидит на кровати. Ее глаза расширены от шока и дикого ужаса. Она переводит на меня полный отчаяния взгляд. Телефон выпадает из ее рук, глухо ударяясь о ковер. Тишина. Только тяжелое дыхание Эвелины нарушает ее. Я застываю на пороге, не в силах понять, что происходит. Наташа? Что она могла ей наговорить? – Что случилось, милая? – спрашиваю я, делая шаг вперед. Эвелина вскакивает с кровати и отбегает к окну. Отшатывается от меня, словно я прокаженный. В ее глазах плещется непонимание, боль и… презрение? – Что она тебе сказала? – повторяю с нажимом в голосе. Эвелина молчит, но я вижу, как дрожат ее губы. Она медленно поднимает руку и указывает на телефон, лежащий на полу. – Она… она сказала, что ты… ты разорил моего отца, – шепчет девушка. Голос ее почти не слышен, но каждое слово вонзается в меня, как нож. Я стою, как громом пораженный. Неужели все кончено? Моя месть, моя любовь, моя жизнь… – На то были причины, – проговариваю глухо. Она сама разве не хотела бы поквитаться с ним за то, что отдал ее мне тогда, как вещь? – Причины? – грустно усмехается. – А по каким причинам ты меня у него забрал, не расскажешь мне? Ты не собирался брать меня замуж, – в красивых глазах горит огонь праведного гнева. – У тебя были другие планы. Меня будто током пронзает от ее слов. Становится больно физически. – Ты хотел продать меня в бордель. Так ты планировал отомстить отцу. За что? Что он такого сделал тебе, что ты был готов меня, живого человека, как вещь… – Эва, подожди, – подлетаю к жене и обнимаю ее за плечи. – Не горячись. Я ведь не сделал этого. Пытаюсь прижать к себе любимую, но она словно окаменела. – Я остановился! Поняла? Остановился! Я полюбил тебя, Эвелина! – проговариваю торопливо в надежде донести до жены суть. – Ты стала мне дороже любой мести, дороже всего на свете! Я был готов отказаться от всего, лишь бы быть с тобой. Разве ты не видела этого? Разве не чувствовала? Она вырывается из моих объятий, отступает еще дальше к окну, словно боится прикоснуться ко мне. Смотрит с такой ненавистью, что внутри все обрывается. Неужели она думает, что все, что было между нами – ложь? Неужели она ничего не чувствовала? Или ее обида настолько сильна, что перечеркивает все хорошее, что было? – Любовь? – выплевывает она это слово с презрением. – Любовь, да? Ты не умеешь любить, Коршунов, не умеешь. Вряд ли ты способен на это. Ты думаешь, я поверю в твою любовь после того, что узнала? Ты собирался сломать мне жизнь, превратить в… в ничтожество! И теперь говоришь о любви? Я опускаюсь на колени, хватаюсь за ее руки, умоляюще смотрю в глаза. Мне сейчас абсолютно наплевать на то, что приходится унижаться. Мне плевать, как я выгляжу со стороны. – Прости меня, Эва. Прости! Я был слеп, я был одержим местью. Но ты… ты изменила меня. Ты научила меня любить, научила жить заново. Дай мне шанс доказать тебе, что я достоин тебя. Дай мне шанс все исправить. Я сделаю все, что ты захочешь. Все! Только не уходи. Не отнимай у меня тебя. Сердце стучит в бешеном темпе, пульс достигает запредельных отметок. Мне страшно. Мне впервые в жизни страшно потерять другого человека настолько сильно, что я готов на все. На унижение, на мольбы, на все. – Если любишь меня, – выдыхает вдруг Эвелина совершенно безжизненным уставшим голосом. – Если ты меня действительно любишь – отпусти. – Что? – поднимаю на девушку взгляд. Не может быть, чтобы она говорила всерьез. – Отпусти меня. Позволь уйти. Тогда, быть может, я поверю в твою любовь. – И что потом? – Ничего. Больше не будет ничего.