Глава 11

Хантер

Если верить теории Доминика, Алиша действительно моя истинная пара.

Не потому что одуряюще пахнет, и все мои мысли о ней. Потому что из всех женщин, которых я встречал за всю свою жизнь, волчонок имеет просто феноменальную способность выводить меня из себя. Бесит так, что в ее присутствии приходится сжимать зубы, только чтобы не терять контроль.

Сегодня я снова ходил по краю, когда Алиша решила погладить сначала себя, а потом меня. Чуть не вписался в зад едущего впереди автомобиля. Повезло, что загорелся красный и целовал я ее уже на светофоре. Повезло, что мы вообще были в городе. Ей. Потому что иначе я бы трахнул ее на месте, настолько в штанах все звенело от сносящего крышу возбуждения.

Хотелось еще и еще, особенно, когда она кусалась, но я решил, что с Али хватит. Вот только…

Прогрессивная невеста, как же!

Мы больше звери, чем люди, жажда обладания, собственнические чувства у нас в крови. Желание захватить, завоевать, присвоить себе навсегда. Заклеймить собой. Даже если это мимолетный интерес. Но Али настолько сильно пытается доказать себе, что не заинтересована во мне, что только заставляет поверить в обратное.

Ревнивая крошка, желающую поиграть во всепонимающую гордую волчицу. Вредная злючка, считающая, что может управлять мной. Она, значит, прогрессивная невеста, разрешающая мне развлекаться, как вздумается.

Так почему бы мне не воспользоваться советом невесты и не развлечься? Не с другими женщинами, конечно. Нафига мне другие, если я только и думаю о волчонке, что напрашивается на самые разные развлечения.

Ты попала, моя девочка!

Сегодня мы будем развлекаться вместе. Заодно посмотрим, как далеко готова зайти моя невеста в своих играх.

У меня сегодня несколько лекций, но я почти уверен, что Алиша снова задержится в институте, только бы не ехать домой. Поэтому удивляюсь отсутствию внедорожника на парковке. Испугалась проверок и сбежала? С нее станется колесить по городу в поисках неприятностей.

Внутри закипает уже знакомый коктейль из ярости и беспокойства, который я испытал на себе утром, узнав, что Али отказалась от машины и решила добираться в город автостопом. Самым ярким желанием было отыскать волчонка и выпороть за вредный характер и глупость. Но сильнее всего за этот страх, который я никогда не испытывал.

Достаю телефон и набираю Руперта, который теперь подчиняется мне.

– Где она?

– В своей комнате. Приехала полчаса назад.

Значит, дома. Интересно.

– Отлично.

Нажимаю отбой и направляюсь к серебристой «вулкани», спортивной тачке, которую я вчера оставил на студенческой парковке, прежде чем отогнать джип в Черную долину. Зато теперь есть на чем добраться в поселение быстро. Не хочу терять ни одной минуты, предвкушая грядущий вечер. В том, что он будет запоминающимся, сомнений нет.

Пока Алиша прячется в своей комнате, завершаю дела стаи. На этот раз делаю все в кабинете: принимаю клятвы у тех вервольфов, которые остались в «последнем поезде», узнаю от Руперта о тех, кто решил их мне не приносить. Помимо Августа это еще шестеро молодых парней, которые собираются покинуть стаю.

– Ты знаешь, что делать, – киваю я начальнику безопасности. – В течение часа все, кто не принес мне клятву, должны выйти за ворота. Отныне они члены других стай и не имеют права находиться на моей территории.

– Все будет сделано, альфа Хантер.

– И передай, пожалуйста, чтобы позвали Сесиль.

Волчица приходит минут через пять, будто бежала сюда со всех ног или, что вероятнее – бродила где-то рядом.

– Добрый вечер, Сесиль. Ты выполнила мои приказ?

– Да, альфа. Камеры остались лишь снаружи.

– А прослушка?

– Прослушка тоже отключена.

Сесиль поджимает губы: ей не нравятся подобные перемены. Я же не желаю становиться участником домашнего телешоу, а учитывая, что я собираюсь делать со своим волчонком – участником домашнего видео.

– Макс уже разрушил игровую комнату боли на втором этаже?

– Да, – на этот раз волчица даже не морщится. Несмотря на всю любовь к сыну, заметно, что его увлечений она не поддерживала. Я ее понимаю, самого едва не замутило при виде пыточных инструментов. Игры в постели мне нравятся, но только лишь когда они приносят обоюдное удовольствие, а не боль. – Что ты хочешь с ней сделать?

– Личную гостиную. Для себе и моей жены.

– Жены?

– Алиши. Рано или поздно она ей станет.

Я внимательно слежу за лицом Сесиль, но мои слова, кажется, ее не удивляют.

– Значит, она твоя истинная пара?

– Прослушка? Или Али рассказала?

– Тая. И хотя сама я в подобные глупости никогда не верила, наш мир сейчас сильно меняется. Доминик Экрот женился на человеческой женщине, и они ждут ребенка, так может, и остальное не шутки. – Она глубоко вздыхает. – Ты уверен, что не ошибся?

– Я уверен в том, что если это подтвердится, Алиша станет моей супругой.

– А если это не так?

– Это больше не твоя забота.

– Но я главная женщина в стае…

– Скоро это изменится.

Сесиль сжала губы в тонкую линию, все понимая, склонила голову:

– Как прикажешь, альфа Хантер. Что-то еще?

– Да. Почему Август хотел забрать Алишу?

– Хотел защитить.

– И это все?

– Что еще ты хочешь услышать?

Если бы я знал. Сесиль отвечает прямо, но я чувствую где-то подвох. Мне предстоит распутать этот лживый комок, но не сейчас. Сейчас я направляюсь в свою комнату, по пути прошу дворецкого:

– Маркус, распорядись, чтобы ужин принесли в мою спальню. Что-то такое, что можно есть руками.

Поднимаюсь наверх, принимаю душ, переодеваюсь в джинсы и футболку, и когда доставляют ужин, отправляюсь в спальню к волчонку. Застать бы ее в ванной! Но после моего стука Алиша достаточно быстро открывает дверь. Она тоже сменила одежду на домашнюю, на совершенно неэротичный спортивный костюм, и заплела косу, но это ничуть не сбивает градус моего желания. Она вся такая мягкая, что просто напрашивается на объятия. Но я уже успел узнать, что домашний волчонок умеет пользоваться зубами.

– Что тебе нужно, альфа?

– Хлеба и зрелищ, волчонок. Попросту хочется развлечений, которые ты, как очень прогрессивная невеста, мне сегодня разрешила.

Ее глаза расширяются, Алиша хватает воздух ртом.

– Я говорила не о себе! – шипит она. – Найди себе кого-то другого… для развлечений.

– Хочу тебя, волчонок. Ничего с этим не поделать.

Она краснеет так, что зрелищ хочется прямо сейчас: стянуть с нее этот мешок.

– Ты же сказала, что прогрессивная, – напоминаю я, – а за свои слова нужно отвечать.

Алиша снова багровеет, но на этот раз от злости. Я научился видеть ее эмоции.

– Каким образом?

– Пойти со мной на тайное свидание.

– Куда?

– В мою спальню.

– Это неприлично!

– Современно, – подсказываю я. – Или ты отказываешься от своих слов, консервочка?

Алиша раздумывает пару мгновений, а после складывает руки на груди.

– Хорошо – кивает она, но, прежде чем я успеваю отпраздновать победу, добавляет: – Я консерватор. Меня так воспитывали, вбивали в голову правила и догмы так долго, что они прочно вошли в меня.

С огромным удовольствием вошел бы в тебя, волчонок! Так, чтобы развеялись все твои сомнения.

Я прислоняюсь к дверному косяку и лениво спрашиваю:

– Поэтому ты водишь машину, учишься на психолога и не желаешь замужества? Ты бунтарка, Алиша. Признай это, сразу станет легче.

Волчонок гневно сверкает глазами:

– Признаю! Я такая, какая есть. Я жила среди людей, на меня это повлияло. Но это не значит, что я игнорирую все правила и должна принять твое предложение.

– А что с ним не так?

Она даже рот приоткрывает от возмущения.

– Тайное. Свидание. В твоей спальне. Ты надо мной смеешься?

– Мы жених и невеста, между нами допустимы некоторые вольности.

– Это ты назначил меня своей невестой.

– А ты согласилась быть послушной.

– Я согласилась быть скучной.

– Так в чем же дело?

Она возводит глаза к потолку, словно мысленно просит высшие силы обрушить на меня потолок. Но я не собираюсь оставлять свою консервочку в банке.

– Ты ведь пытаешься доказать себе, что равнодушна к моему обаянию.

– Я равнодушна…

Я подаюсь вперед и кладу палец на ее губы.

– Т-ш-ш. Давай вместе в этом убедимся. Один ужин наедине. Узнаем друг друга получше.

Она отступает.

– Нет. Твой контроль…

– Под контролем, – серьезно подтверждаю я. – А если нет, то тебя защитит моя клятва. Если попытаюсь тебе навредить, мне прилетит от собственного волка так, что мало не покажется. Я мог бы приказать тебе идти за мной, но, как видишь, не злоупотребляю своей властью. Совсем другое дело, если ты опасаешься не за мой контроль, а за свой.

Ловлю яростный взгляд: вредный волчонок вот-вот капитулирует.

– С моим контролем все в порядке!

– То есть кричать «Еще, Хантер! Сильнее!» не будешь? Тогда тебе не о чем волноваться.

Алиша багровеет.

– Ты даже не пытаешься притвориться, что это просто ужин.

– Я не собираюсь тебя обманывать. Мне хочется понять, насколько сильно я тебе не нравлюсь.

– Ты мне не веришь?

– А ты веришь себе? Может, стоит проверить?

Она молчит, буравит взглядом надпись на моей футболке с логотипом университета, в котором я учился и работал до переезда в Крайтон. А когда поднимает взгляд, мне хочется утащить волчонка к себе без спроса.

– Я все равно не могу ужинать в твоей спальне.

– Я могу попросить принести еду сюда, но тогда свидание перестанет быть тайным.

– Не надо!

– Тогда идем со мной.

Я протягиваю ей ладонь, а Алиша закусывает губу, все еще раздумывая.

– Убедишься, что мы истинные, или что нет.

Мне кажется, что она и сейчас придумает кучу «нет», тем приятнее ошибиться.

– Один ужин, – говорит она, принимая мою руку.

– И несколько поцелуев, – подмигиваю я.

– Ничего лишнего.

– Ничего из того, что тебе не понравится.

Волчонок тяжело вздыхает, но не спорит. Мне до жути интересно, о чем она думает, что побудило ее согласиться, и я рассчитываю узнать это до конца вечера. Раскрыть эту загадку. Я сжимаю ее миниатюрную ладонь и тяну за собой, и спустя несколько минут мы оказываемся в моей новой спальне, по пути так никого и не встретив.

Между диваном и креслами расположился столик на колесах, на нем большие блюда, накрытые крышками, бутылки с вином и водой, бокалы, штопор и два горячих полотенца. Верхний свет выключен, горит лишь несколько светильников. Не хватает только тихой музыки, но это я тоже исправляю, включая стереосистему и свой любимый плейлист. Первый аккорды и голос Лорен Диви разгоняют тишину.

Так-то лучше.

Думал, волчонок будет торчать возле входа, но она деловито топает к столику, открывает все крышки.

Маркус выполнил мое пожелание: на одной тарелке миниатюрные тарталетки и роллы, на второй – фрукты. Шеф у Прайеров виртуоз, все красиво и аппетитно. Под третьей крышкой горячие полотенца.

– Сесиль меня убьет, – бормочет под нос Али.

– Так ее боишься?

Она поднимает на меня глаза и признается:

– На самом деле, нет. Но голос разума в моей голове разговаривает ее голосом.

Я не сдерживаю смеха.

– У тебя не получится, – говорю, подхватывая два блюда и переставляя их на журнальный столик, поближе к дивану. Алиша подхватывает третью тарелку и устраивается рядом.

– Что не получится?

– Быть скучной.

– А я думала, что ты считаешь меня занудой и консервой.

Алиша вытирает руки полотенцем, берет одну из закусок и откусывает кусочек.

– Я бы сказал, что ты немного зажата и слишком часто прислушиваешься к голосу Сесиль в голове.

– Это материнский голос. Он защищает от необдуманных поступков.

– Таких, как ужин в моем обществе?

– От этого тоже.

– Значит, сегодня ты ее не послушалась. – Я подаюсь вперед, перехватываю ее запястье и подношу к своим губам. Слизываю остатки лакомства с ее ладони. – Почему?

Глаза Али расширяются, радужку заливает золото, а пульс под пальцами учащается, выдавая ее волнение.

– Ты знаешь – почему.

– Нет. Расскажи мне.

– Ради проверки.

Я так увлекаюсь сладостью ее кожи, что смысл слов доходит до меня не сразу.

– Проверки?!

– На истинность. Ты же этого хочешь?

Я долго-долго смотрю в глаза Алиши и не знаю, рычать мне или смеяться, потому что она не шутит. Изо всех слов, что я сказал в дверях ее комнаты, зацепилась она именно за это. Али действительно пришла ко мне, чтобы проверить истинность.

– Вот как? Тогда приступим.

Не сдерживаю улыбку, и, судя по тому, что волчонок слегка бледнеет и инстинктивно отодвигается, улыбка получается по меньшей мере коварной. Алиша косится на кровать, и по моему телу проходит такой разряд тока, будто меня подключили к электростанции.

Владыка, дай мне сил удержать контроль! Я же зверь, хищник, которого такие взгляды и эта недоступность только провоцируют.

– Нет, Али, детка, – «разочаровываю» я, – кровать опробуем после. Сначала ужин. Подай мне вот ту креветку.

Она берет закуску и пытается передать мне, но я качаю головой.

– Не так. Мы все-таки на тайном свидании, а не на встрече выпускников.

Судя по ее виду, Алише хочется бросить в меня несчастной закуской, но сегодня она снова удивляет – подносит креветку в кляре к моему рту. Осторожно, словно боится, что укушу. На этот раз я не собираюсь нарушать ее ожидания: вбираю угощение губами, а затем прихватываю волчонка за палец. Легонько, предупреждая, что дальше будет больше.

Смеюсь про себя, когда она отдергивает руку.

– Моя очередь.

Отрываю от грозди крупную виноградину и подношу к губам Алиши.

– Я не…

– Консерва. Это я уже понял.

Она бросает на меня яростный взгляд, но все-таки прикрывает глаза и забирает ягоду губами. Понимаю, что волчонок не дразнит меня, она просто перехватывает из моих пальцев лакомство, но у меня встает так, что даже в свободных джинсах становится тесно. До боли.

Алиша хочет снова отстраниться, я не позволяю: кладу вторую ладонь ей на затылок, притягиваю к себе. От неожиданности она проглатывает виноградину целиком и распахивает свои необыкновенные глаза, а я сглатываю вместе с ней. Потому что на нее откликается мой волк, он беснуется внутри, призывая меня к действию. Но я старательно его не слушаю. Я вожу большим пальцем по ее губам, спускаюсь к подбородку, очерчиваю скулы. Кожа у нее мягкая, нежная, просто удар по моему самообладанию. И не только по моему, потому что волчонок тоже дрожит и тяжело дышит, будто пробежала марафон.

– Еще, – говорю я, и она быстро хватает ближайшую закуску, которую я медленно, до самой крошки слизываю с ее слегка подрагивающих ладоней, и так же стремительно пытается проглотить предложенную мной клубнику. – Тише. Помнишь наш разговор про вино и секс? Это применимо ко всему. Наслаждение от слова «наслаждаться».

– Кто сказал, что я наслаждаюсь? – фыркает вредный волчонок. Язва!

Я сокращаю между нами последние сантиметры, втягиваю носом воздух возле ее шеи:

– Твой аромат, Али.

Одуряющий аромат возбужденной волчицы. Сладкий, пьянящий, сводящий с ума. Алиша может врать себе сколько угодно, но равнодушной она не осталась.

– Что тебя заводит больше? – Я продолжаю поглаживать кожу на ее затылке, надавливаю на ямочки, улавливая мельчайшую дрожь. – Когда я кормлю тебя, или ты меня? Или дело в прикосновениях?

– Это не значит, что мне это нравится. Ты сказал, что рядом со мной теряешь контроль. Тебя сводит с ума мой запах. Значит, я должна испытывать те же чувства, но я их не испытываю.

– Тогда нужно это исправить.

Я снова откидываюсь на спинку дивана, увлекая Али за собой. Она оказывается сидячей на моих коленях, лицом к лицу, и цепляется за мою футболку, как за спасательный круг.

– Поцелуй меня, – прошу-приказываю я хрипло, и она подчиняется.

Алиша так медленно наклоняется ко мне, что мне нестерпимо хочется сделать ход первым, поменяться с волчонком местами, вжимать ее в диванные подушки, зафиксировав запястья над головой, и выписывать губами и руками самые откровенные узоры на ее теле. Но ее медлительность заводит меня больше, чем собственная инициатива, которая сейчас может только испортить мне истинный кайф.

Когда Али по-звериному принюхивается, едва касаясь носом моей шеи, я едва сдерживаю довольное рычание. Если пытки, то только такие и в ее исполнении. Когда же она несмело касается губами моих губ, я мысленно напоминаю себе и волку, что нужно держать себя в руках. В его случае, в зубах и в лапах.

Увлеченная свободой действий, волчонок с каждой минутой расслабляется все сильнее и сильнее. И, кажется, распаляется. Она то облизывает мои губы, то сминает их, ладонями соскальзывает мне на плечи и неосознанно трется об меня всем телом. Следуя древним как мир инстинктам, данным что людям, что вервольфам. А я… Я от ее поцелуев в полной боевой готовности, и это мы еще вниз не спустились!

Но стоит скользнуть ладонью по ее бедру и попытаться забраться под толстовку, я получаю знакомое рычание и резкий укус боли в нижней губе. Но вырваться на позволяю, перехватываю ее за косу, впечатываю в свое тело.

– Что не так? – интересуюсь, заглядывая в глаза.

Вид у Али просто восхитительный: губы припухли, зрачки расширены, на щеках самый соблазнительный румянец на свете. Аромат возбуждения такой яркий, словно у нас уже был секс во всех позах. И после этого она говорит:

– Я не хочу.

У нее даже голос изменился: хриплый, низкий, глубокий.

– Ты или твоя защитница? Кто из вас рычит?

Алиша пытается с меня сползти, но я наматываю косу на кулак и не позволяю сбежать.

– Ты дрожишь, волчонок. Завелась не на шутку, а твоя мохнатая хочет испортить нам все удовольствие. Снова. Так может, мы с ней договоримся?

Алиша растерянно моргает.

– Как?

– Она позволит тебе немного расслабиться и покайфовать, а я буду вместо твоего защитника.

– Она защищает от тебя.

– И лишает тебя удовольствия. Тебе понравится, волчонок, – я отпускаю косу и поглаживаю чувствительное место на затылке.

– За этими словами всегда стоит самый большой обман.

– Не веришь мне?

Глаза Али вспыхивают желтым, но отвечает она тихо:

– Если бы не верила, не пришла бы сюда.

От ее слов градус моего желания лишь повышается. Я притягиваю Алишу к себе и чувствительно прикусываю ее нижнюю губу. Волчонок вздрагивает, но я тут же зализываю укус. Снова кусаю, снова зализываю. И так до тех пор, пока она, не устает быть все время начеку и не расслабляется в моих объятиях. Когда же Алиша начинает отвечать на поцелуи, входит во вкус, я задираю ее толстовку, скольжу пальцами по пояснице.

Мохнатая защитница пытается опять на меня рыкнуть, но ее рычание тонет в новом поцелуе. Я толкаюсь языком в рот Али, сливаясь с ней губами, отвлекая от того, что ладонями блуждаю по ее коже. Поцелуй-вторжение – и на контрасте нежные покусывания. Никогда еще настолько не заводился от простого поцелуя. От ощущений горячей, влажной от капелек пота кожи под моими пальцами.

Это игра. Практически битва под названием «сделай так, чтобы у волчонка на время выключились мозги». Чтобы она утонула в этих ощущениях и забыла о собственном контроле. О себе приходится не думать. Точнее, стоит поддаться желанию стянуть с нее штаны и насадить на себя, как я уже не остановлюсь. Так что в отличие от сладкого волчонка, мне приходится держать своего волка в узде, и соблазнять ее расчетливо. Насколько это вообще возможно в реальности, где срывает крышу от аромата Али.

Выписывая языком восьмерки, провожу ладонью по животу, обхватываю холмик груди. На Алише нет бра, и это еще один удар по контролю. Щипаю за тугой, сморщенный от возбуждения, сосок и вместо рычания ловлю на своих губах стон. Да, моя хорошая, я же обещал, что будет приятно!

Не обхожу вниманием и вторую грудь, выводя круги около чувствительной вершинки. Настолько чувствительной, что я слышу обиженное сопение, стоит прекратить ласку и спуститься на живот. Разочарование волчонка настолько явное, что это даже забавно. Если бы сам не варился в этом бесовом котле предварительных ласк, то посмеялся бы. Я же готов кончить только от того, как она нетерпеливо ерзает на моих коленях.

Ладонями скольжу под резинку штанов, сжимаю ее ягодицы, поглаживаю нежную внутреннюю часть бедер, но стоит подобраться к самому сокровенному, сдвигая ткань трусиков в сторону, активизируется волчица. Алиша дергается, разрывает поцелуй и соскальзывает с моих колен. Но уползти далеко не успевает: я тяну ее назад, усаживаю на этот раз к себе спиной, удерживаю за талию и поддаюсь порыву – прикусываю кожу на шее.

– Пусти меня, – сдавленно требует она.

– Ты действительно этого хочешь?

Запускаю свободную руку в ее штаны, провожу по ткани трусиков, влажной, выдающей ее возбуждение сильнее терпко-сладкого аромата. Алиша молчит, только сердито пыхтит. Очевидно, на волчицу и свои инстинкты, потому что когда я продолжаю поглаживать ее через тонкую преграду белья, она перестает вырываться, с обреченным выдохом прислоняется спиной к моей груди. Будто у нее больше не осталось сил этому противиться.

Нет, она не хочет, чтобы я останавливался. Что уж скажешь обо мне!

Я сильнее раздвигаю колени, тем самым раскрывая Али для себя, нежно зализываю укус на шее, прихватываю мочку уха, посасываю. Пальцами пробираюсь под хлопковую ткань трусиков и под губами чувствую участившийся пульс. Жилка на ее шее бьется с немыслимой скоростью, а сама Алиша подрагивает в моих объятиях.

– Ты когда-нибудь играла с собой, волчонок? – интересуюсь тихо, на ушко, скользя пальцами между влажных складок. Вниз – до входа в ее тело, и вверх – до чувствительного бугорка клитора, средоточия удовольствия на женском теле.

– Не твое дело! – рычит она, но румянец ее выдает.

– Играла, – усмехаюсь. – Моя развратная девочка

И пока рассерженная Али не надумала сбежать, скольжу в нее пальцем. Она настолько влажная и возбужденная, что он входит практически на всю длину, задевая чувствительную точку внутри. Алиша вскрикивает от неожиданности, туго сжимает меня, а у меня чувство, что я сейчас взорвусь. Она такая тугая и горячая, что будь это мой член, я бы сразу сорвался. Вколачивался в нее, будто у меня не было женщины много лет. Но вместо этого растягиваю ее медленно, то выходя полностью и лаская клитор снаружи, то погружаясь на всю длину.

– Вот так. Отпусти себя. Отпусти себя рядом со мной.

У Али давно сбилось дыхание, она толкается мне навстречу, подстраиваясь под мой ритм, быстрее и быстрее. Пока не напрягается, словно натянутая струна, и после бурно содрогается всем телом. Я целую ее, губами ловя крики и стоны, а пальцами – дикую пульсацию. Волчонок достигает пика так бурно, что я тоже получаю удовлетворение. Увы, пока что только моральное.

Но стоит мне потерять бдительность, расслабленный и удовлетворенный волчонок вмиг оказывается на ногах. Глаза горят желтым, грудь высоко вздымается, руки сжаты в кулаки. Злится так, что даже забыла поправить толстовку.

– Я не развратная, – заявляет она. – Я никогда и ни с кем…

Глядя ей в глаза, подношу пальцы к губам и демонстративно слизываю остатки ее влаги и аромата возбуждения.

– М-м-м, даже не думал, что это так нереально заводит.

Она следит за моим жестом и краснеет.

– Что именно?

– То, что ты только моя.

– Я не твоя! – рычит волчонок. – Это все ошибка. Мне не стоило приходить, так что я пойду.

– Как эгоистично с твоей стороны.

Намылившаяся к выходу Алиша резко поворачивается:

– Что?

Я киваю на хорошо выпирающий бугор на собственных джинсах, и она складывает руки на груди:

– Ты сам сказал тебя не трогать, вот я и не собираюсь.

– Без моего разрешения, Али. Сейчас можно.

– Справляйся сам. Я пас.

– Теперь будешь мучиться чувством вины и тем фактом, что тебе понравилось?

– Не буду! – упрямо заявляет она. – Мне понравилось, но это не то, чем волчице нужно заниматься до свадьбы.

– Даже с женихом?

– Даже с женихом. И это все равно ничего не доказывает. Мы не истинная пара.

Она убегает, а я решаю ее не догонять. Я слишком возбужден для этого: могу натворить дел. Поэтому просто расстегиваю ширинку, сдвигаю край белья и сжимаю в ладони напряженный член. Вдыхаю все еще витающий в воздухе аромат возбужденной Алиши, прикрываю глаза и оживляю в памяти ее стоны, дрожь, торопливые движения. Мягкость кожи под пальцами. Громкие выдохи. Ее нереальный запах, которым пропитался я сам. Мне хватает несколько движений, чтобы достичь разрядки, но оргазм не приносит такого удовольствия, как если бы это было с Али.

«Мы не истинная пара».

К бесам, истинная, не истинная, я хочу эту крошку и заполучу ее любой ценой.

Вытираю руки полотенцем, поправляю джинсы и поднимаюсь. Нахожу сигареты с зажигалкой на каминной полке, прикуриваю одну и делаю затяжку. Кайф! Сегодня я сделал ровно то, что хотел. Показал волчонку, как великолепно нам может быть вместе. Начало положено, осталось ее приручить. И завтра мы продолжим.