Глава 12

Алиша

В институт я приехала раньше всех. Несмотря на то, что мне нужно было к девяти, в семь уже была на месте. И дело не в том, что я не рассчитала мощность новой машины, я уехала, потому что не могла оставаться в особняке.

Не из-за Хантера. Из-за него, конечно, тоже, но мне просто необходимо кое-то проверить.

Ночью я практически не спала, то проваливалась в полудрему, то опять выплывала в реальность, в которой были слишком живы воспоминание о случившемся. Нет, я не мучилась чувством вины и не обвиняла Хантера – он честно заявлял, что хочет секса, а я сама пошла за ним. Я думала о том, что первым моим желанием после божественного оргазма было развернуться к нему лицом, поцеловать и идти до конца.

Даже волчица вряд ли бы меня остановила!

Именно осознание этого вытолкнуло меня из неги оргазма, а позже заставило задуматься, что же между нами происходит. В истинность я по-прежнему не верила, если честно, рассчитывала прошлым вечером доказать себе и ему, что все это ерунда. Я не теряю контроль, не таю от его прикосновений, как взбитые сливки в чашке кофе. И сама же попала в ловушку собственной самоуверенности!

Хантер меня привлекал, будоражил. Он будто знал все мои тайные места и точки, словно знал меня и мое тело лучше меня самой, и внаглую этим пользовался. Поэтому вчера я слишком быстро упустила момент, когда поплыла, когда стало гораздо важнее окунуться в запретное наслаждение, чем задумываться о последствиях.

Задумалась я потом, уже в собственной спальне. Всю ночь только и занималась тем, что думала. Уверена, Хантер предложил бы более приятные варианты времяпровождения, но вряд ли что-то приличное. А я согласилась бы. Теперь я знала наверняка, что рядом с ним даже себе не могу доверять, и не обманывалась на его счет.

Вчера он мог просто заняться со мной сексом, и я бы отдалась ему, наплевав на все «можно» и «нельзя». Но Хантер не стал. Играл со мной, и продолжит эту игру, а я ей поддамся, потому что, кажется, он физически меня привлекает.

Привлекает физически – точнее я бы и не сформулировала, потому что во всех других ситуациях он меня раздражал, бесил и вызывал желание совсем неэротично его покусать.

На мысли об эротичных покусываниях я накрыла голову подушкой и застонала. Потому что, несмотря на полученное удовольствие, хотелось еще. Еще и еще. Чтобы Хантер взял меня, не спрашивая…

Поздравляю, Алиша, о твоем случае можно как минимум писать работу по психологии! Я хочу мужчину, который в обычное время меня бесит.

Ну либо я просто хочу мужчину.

Это было как вспышка, озарение. Волчиц обычно выдают замуж пораньше, но Прайеры с этим не торопились, так может, я банально созрела для сексуальных отношений. Вот природа и взыграла во мне.

В любом случае, стоило проверить.

Сегодня я собиралась поцеловать другого.

Если бы Хантер не был альфой, я бы точно выбрала Макса. Мы знали друг друга с детства, он бы понял, зачем мне все это. Макс был привлекательным, к тому же, вервольфом. Но теперь, когда все в курсе, что я невеста Хантера, ко мне не приблизится ни один волк ни из одной стаи. В лучшем случае подумают, что пошутила, в худшем – немедленно донесут моему «жениху». Не говоря уже о том, что я ночью полчаса отмокала в душе, но так и не стерла с кожи его запах.

Значит, тест нужно проводить на человеке, и, к счастью, я учусь в КИИ, где много симпатичных парней.

Поэтому сегодня я оделась откровенней, чем обычно. Нашла юбку-клеш в своем гардеробе, не настолько короткую, чтобы не пустили на лекции, но прилично обнажившую ноги. Хотя вернее было сказать – неприлично. Завязала строгую белую рубашку узлом на животе, а сверху набросила черную косуху. Подумала, и вместо привычных кроссовок выбрала тяжелые ботинки. Последним штрихом заплела две широкие косы, подвела глаза темным, а губы накрасила алой помадой. Сесиль сказала бы, что я выгляжу легкодоступной женщиной, но я себе напоминала одну из фанаток рок-звезд или актрису из фильмов для взрослых.

Чего только не сделаешь ради эксперимента!

Для которого требовался подопытный, поэтому я написала Калебу и попросила его тоже приехать пораньше.

Сначала друг меня не узнал, чуть не прошел мимо столика в кафетерии, за которым я расположилась. Пришлось его позвать.

– Али? – друг падает на соседний стул. – Ты сегодня выглядишь… непривычно.

– Так и задумано.

– Хм.

Калеб пялится на меня так, будто видит первый раз, и хмурится.

– Ты позвала меня, чтобы оценил твой образ? Я до сих пор от твоей тачки отойти не могу.

– Нет. Мне нужна твоя помощь.

Я выкладываю ему правду о моей возможной истинности с Хантером. Не вижу смысла врать или использовать своего единственного друга. Особенно после тех слов Хантера, вроде того, что Калеб вздыхает по мне. Но не про вчерашний вечер, конечно же – это слишком личное даже для друзей.

Калеб слушает внимательно: в синих глазах вспыхивает то удивление, то яростные искры.

– То есть вы с ним… две половинки?

– Истинная пара – это не любовь-романтика. Это вроде как идеально подходящие сексуальные партнеры, которые могут произвести на свет много здоровых волчат.

– Звучит цинично.

– Как есть. Но дело в том, что эти истинные не появлялись несколько столетий, и поэтому никто не знает, как именно это проявляется. Я должна убедиться, что это не ошибка.

– Как?

Вот и наступил момент истины!

– Хочу поцеловаться с каким-то парнем, чтобы понять: меня влечет к Хантеру, или я просто хочу секса.

– С парнем? В смысле, со мной?

– Нет! Ты мой друг, и я бы никогда не стала использовать тебя таким образом. Мне нужна твоя помощь в выборе. – Я киваю на зал кафетерия: – Расскажи, кто из них быстро согласится залезть ко мне под юбку.

Калеб следит за моим взглядом. В кафетерии прибыло народу, и парней стало больше.

– Боюсь, что все. Особенно под такую.

– Даже те, кто с девушками?

– Вопрос в другом, Али. Никому из них нельзя доверять. С Майка станется рассказать потом всем и каждому, что ты дала ему во всех позах, у Джареда дурная репутация, Росс, в принципе, придурок. Никсона лучше не целовать, он трахает все, что шевелится…

– Поняла-поняла, – перебиваю его. – И что ты предлагаешь?

– Я тебя поцелую, – говорит он таким тоном, будто собирается нырнуть в прорубь или спрыгнуть с моста.

Я удивленно моргаю.

– Но я не могу…

– Я буду рад. В смысле, буду рад тебе помочь с твоим экспериментом. Но уверена, что это сработает? – Вид у Калеба скептический. – Если ты хочешь своего альфу, вряд ли тебе понравится целоваться с другим.

– Теоретически, моей волчице это должно не понравиться.

– А практически?

– Вот это я и хочу узнать.

Потому что Хантер ей тоже не нравится. Как и парень, с которым я целовалась на вечеринке на первом курсе. Она вообще рычит на всех, кто лезет мне под юбку. Но вчера альфа как-то ее усмирил.

– Все ради науки. Если узнаю про истинных, то напишу работу по психологии. Будет шикарный вклад.

– Где сделаем это? – буднично интересуется Калеб. – Прямо здесь?

Ни за что! Я собираюсь экспериментировать, а не попадаться на глаза злому профессору. Будет лучше, если Хантер ни о чем не узнает.

– В моей машине.

Оказавшись на заднем сиденье внедорожника, я чувствую себя странно. Не потому что мне не нравится Калеб, как раз наоборот – он очень красивый, занимается спортом и поддерживает себя в форме, если бы не рыжие волосы, я бы приняла его за вервольфа. А потому что нам обоим неловко.

Мы одновременно подаемся друг к другу – слишком резко, и сталкиваемся лбами.

– Ай!

– Прости, – извиняется Калеб. – Я впервые целую девушку ради науки. Обычно все по-другому.

– Как?

– Естественно.

Я снова вспоминаю вечер и Хантера, слизывающего крошки с моих пальцев, приглушенный свет, чарующий голос певицы фоном. Мое срывающееся дыхание. Стоны. Непристойные словечки на ушко. Его пальцы внутри меня.

От одних только воспоминаний в низу живота растекается приятное тепло, и чтобы заглушить эти мысли, я обнимаю Калеба за шею и притягиваю его голову к себе. У парня мягкие губы, и целоваться он умеет, потому что тут же перехватывает инициативу, пробуя меня на вкус. Но мое возбуждение почти сразу угасает, и чтобы как-то это исправить, я перехватываю руку Калеба и кладу себе на грудь, которую он тут же сжимает.

Если бы это еще пересилило чувство неловкости, которое продолжает меня преследовать. Я хочу раствориться в моменте, но не получается. Может, нужно было включить музыку. Или выбрать машину Калеба, потому что даже сейчас я отчетливо улавливаю горький аромат дыма и шоколада – запах Хантера. Он преследует меня, не позволяет расслабиться.

Я чутко улавливаю момент, когда Калеб начинает поглаживать мое колено, скользит пальцами под юбку и одновременно с этим толкает меня на спину, на широкое сиденье внедорожника. Рычание волчицы вырывается инстинктивно, и друг мгновенно отстраняется.

Я хочу сказать, что ничего страшного, но тут дверь за моей спиной распахивается. Запрокидываю голову, и мне хочется потереть глаза: потому что передо мной стоит Хантер.

Зверски спокойный Хантер.

У него даже глаза нормальные, насколько это вообще можно рассмотреть за стеклами стильных очков. Только губы сжаты в тонкую линию. Я перевожу взгляд на Калеба, на его ладонь на моей груди, на неприлично задравшуюся юбку, понимаю, как это выглядит сверху, и нервно сглатываю.

Потому что в прошлый раз, когда Хантер поймал меня с поличным, меня макнули в бассейн. Но в прошлый раз я всего лишь надела вещи другой девушки, а сейчас… Сейчас на мне лежит другой парень, и мы с ним не к семинару готовимся.

– Прим Кингсли, вы перепутали институт с отелем для коротких встреч? – интересуется Хантер, складывая руки на груди, отчего пиджак натягивается на сильных плечах.

Предки!

К счастью, у прима Кингсли хватает ума сесть, правда, при этом он тянет меня за собой и не выпускает из объятий. А я просто задеревенела от тихого ужаса!

– Профессор Бичэм? Что вы здесь делаете?

– Будем считать, что навожу порядки и забочусь о вашей нравственности.

– Вы знакомы?! – вырывается у меня.

– В этом году я выбрал историю вервольфов как дополнительный факультатив, – быстро объясняет Калеб. – Мы вас услышали, профессор. Больше не будем делать это на парковке.

Мамочки!

Глаза Хантера все-таки сверкают.

– Удачи. Вы можете делать это где угодно и с кем угодно, а прима Лортон идет со мной.

Калеб подвисает, но лишь на миг:

– Вы переходите границы…

– Это вы перешли границы, когда покосились в сторону волчицы. Она неприкосновенна. Мне казалось, что вы хорошо усвоили мой предмет и знаете правила, но очевидно это не так. Будь вы вервольфом, вас ждал бы поединок, вы человек, так что, надеюсь, достаточно простого предупреждения. Прима Лортон, за мной.

Хантер не приказывает, но его тон и весь вид говорит о том, что сейчас ему лучше не перечить. Даже тогда в бассейне я подобного не испытывала: то ли это клятва так работала, то ли здравый смысл. Хотя последний подсказывал перекинуться в волчицу и податься в бега. Я даже кошусь в сторону второй двери, но тут же читаю во взгляде Хантера: «Догоню».

– Да кто вы такой, чтобы ей указывать? – напоминает о себе Калеб.

– Альфа Черной долины, – раздраженно бросает Хантер, а это уже мне: – Подчиняйся.

Я хочу подняться, но друг удерживает меня за локоть.

– Вы не вервольф!

– Неужели?

Глаза Хантера вспыхивают синим, черты заостряются, а зубы превращаются в клыки. На пальцах появляются смертоносные когти. На одно мгновение: хищник превращается обратно в профессора так же быстро, как профессор только что превратился в монстра. Даже мне становится не по себе, не то, что Калебу, который тут же отдергивает руку, как будто ему сказали, что я заразная.

– Представление окончено, – тем тоном, которым обычно преподаватели сообщают: «Эссе нужно сдать к следующему четвергу». – Алиша.

Вроде бы все это действительно должно убедить Калеба держаться от меня подальше, но не убеждает:

– Али, это он? – Когда я сползаю с сиденья и выхожу из машины, он не отстает. – Тот, кто решил тебя себе присвоить?

– Интересно, – говорит Хантер. Но я не знаю, к чему относятся его слова: к замечанию моего друга или к тому, как я выгляжу.

– Калеб, это альфа моей стаи. Давай поговорим позже.

Парень бросает на меня злой взгляд:

– Чтобы тебя наказали? Ты никуда с ним не пойдешь!

Храбрый. Глупый. Человечище.

– Калеб! – рычу я и подпрыгиваю, когда Хантер притягивает меня к себе за талию.

– Прим Кингсли, позвольте мне и моей невесте самим разбираться в наших отношениях.

– Невесте? Ах да, она ваша истинная пара. Вы в курсе, что Али вас боится?

– Очевидно недостаточно, чтобы не совершать подобных глупостей, как эта. – Ладонь на моей талии будто капкан. – Но можете, как мужчина, ответить за проступок Алиши и сегодня же вылететь из института.

Сжимающий кулаки, готовый сражаться Калеб растерянно моргает, а затем после делает шаг назад, стараясь на меня не смотреть.

– Нет.

– Правильно. Не портите себе жизнь из-за женщины, прим Кингсли. Тем более из-за той, что вам все равно никогда не достанется.

Я ловлю во взгляде Калеба ярость пополам с отчаянием и понимаю, что как друг облажалась по полной. Хочется надавать себе по щекам, но еще больше отдавить ногу Хантеру, потому что ничего бы этого не было, если бы не он. Я уже и так поняла, что не испытываю возбуждения.

Хантер идет быстро и тащит меня за собой, а я начинаю злиться, и это вышибает меня из паники.

– Как ты вообще здесь оказался?

– Приехал на работу.

– Как ты узнал, что мы с Калебом во внедорожнике? Ты следишь за мной!

– Присматриваю, и как оказалось, не зря.

Ладно, насчет исчезнувшей паники я погорячилась, от этого спокойного Хантера мурашки по коже сильнее, чем от рычащего. Он припечатывает меня взглядом так, что следующий вопрос застревает у меня в горле.

– Молчи, Алиша. Лучше молчи, чтобы я не передумал ни насчет обучения Кингсли, ни насчет твоего.

Это не просто удар ниже пояса. Это контрольный в голову!

А ведь он может выпереть меня из института легче легкого. Он профессор, пусть даже у меня не преподает, но у него могут быть связи. Вот и объясняй теперь, что это не то, что он подумал.

Что за гадство! Я же не хочу бросать учебу. Но мы идем не к машине, чтобы уехать в Долину, а поднимаемся по ступенькам центрального входа КИИ.

– Куда мы идем? – перехожу практически на шепот. Только не к ректору!

– В мой кабинет.

У него есть кабинет?

В котором я оказываюсь раньше, чем успеваю уложить в голове этот факт. Этажи и лестничные пролеты смазываются в памяти, зато внутри достаточно большого кабинета, больше напоминающего библиотеку, я совершенно четко осознаю, что попала.

Особенно когда за спиной раздается щелчок запираемой двери.

Я резко оборачиваюсь: старинный письменный стол из черного дерева, многочисленные полки с книгами, большой глобус в углу совершенно мне не интересны. Интересует меня только Хантер и его настроение. Которое достаточно сложно прочитать, потому что он стоит, прислонившись спиной к двери и прикрыв глаза. Но, когда я судорожно выдыхаю, он распахивает. Синева из них ушла, но об этот взгляд можно пораниться. Даже теплый карий цвет сейчас кажется невероятно холодным.

Если рядом с Калебом я чувствовала себя неловко, то рядом с Хантером я вообще не знаю, что чувствую. От паники до волнения, потому что меня мигом захлестывают воспоминания о прошлом вечере. Когда мы были одни в его спальне, а теперь мы тоже одни, и то, что это кабинет, ничуть не спасает ситуацию.

– Может, не будем говорить за запертой дверью? – предлагаю я.

– С Кингсли это тебя не смутило.

Потому что он не волнует меня до мурашек!

– Он мой друг.

– И поэтому лапал тебя на заднем сиденье внедорожника?

Взгляд-лезвие проходит по моей груди, по животу, бедрам, будто желая срезать одежду. Поднимается вверх, задерживается на моих губах.

– Все было не так!

– Я провалами в памяти не страдаю, и галлюцинациями тоже.

– Почему я вообще должна оправдываться?

Хантер прищуривается, а потом отталкивается от двери и в пару движений оказывается возле меня. Я отшатываюсь и упираюсь в край стола: дальше бежать некуда. Мне кажется, что он сейчас сгребет меня в охапку или придушит, но вместо этого Хантер нависает надо мной и шумно принюхивается, втягивая носом мой запах.

Он морщится, будто от меня воняет лимонной свежестью или чем похуже. Калеб! На мне его запах. Я рассчитывала его смыть, но теперь деваться некуда.

– Действительно, – снова включает профессорский тон Хантер. – Почему? Может, потому что я твой альфа, или жених, или тот, кто вчера ловил твои стоны и крики удовольствия. Это как минимум требует объяснений, моя прогрессивная невеста.

«Прогрессивная» его устами звучит как что-то оскорбительное.

Краска приливает к щекам. Так, я должна контролировать себя, сохранять спокойствие даже в такой щекотливой ситуации. Даже когда между нами считаные сантиметры, и на меня давит звериная аура альфы.

– Ты хотела заставить меня ревновать?

– Что? Нет! – выплевываю с отвращением. Что за чушь! – Дело не в этом, я вообще не хотела, чтобы кто-то узнал.

Низкое рычание Хантера подсказывает, что ответ неправильный.

– А что ты хотела, Алиша?

Почему бы не сказать правду?

– У меня мало опыта в сексуальных играх.

Не знаю, чего он ждет от меня, но теперь на его лице читается замешательство пополам с неверием.

– И ты решила наверстать упущенное?

– Это был эксперимент, – объясняю терпеливо. – Чтобы я разобралась в том, истинная мы пара или нет.

– К бесам истинных! – рычит Хантер. – Если захотелось потрахаться, почему сразу не пришла ко мне?

Я дергаюсь от грубости, но даже отодвинуться не могу: Хантер опустил ладони на столешницу, захватывая меня в капкан.

– Мне нужно было сравнить!

– Сравнила?

На этот раз его глаза вспыхивают синим, но меня это больше не пугает. Я зла, потому что готова разговаривать с ним откровенно, а вот он слышать меня не готов.

Поэтому я вздергиваю подбородок и цежу:

– Не успела.

Взгляд Хантера темнеет, а потом он наклоняется к моей груди, вдыхая аромат с моей кожи.

Вся бравада с меня мигом слетает.

– Что ты делаешь?

– Хочу знать, как далеко вы зашли.

– Мы никуда не зашли, пришел ты.

– И я должен тебе поверить?

Я ударяю ладонями в мужскую грудь, но он даже не пошатывается, будто я по скале стукнула. Меня хватают за руку, сметают все, что на столе, на пол, а я оказываюсь распластанной по столешнице животом вниз.

На меня накатывает паника, особенно когда он заводит мои запястья за спину, а попытка его лягнуть ни к чему не приводит. Меня захлестывает страх, потому что мы вдвоем за запертой дверью, Хантер зол, как бес, и поблизости никого, кто может мне помочь.

Он просто выполнит свою угрозу и трахнет меня.

– Хантер, не надо. – прошу я, когда он принюхиваясь, задирает мою куртку, касается носом кожи. – Пожалуйста! Это не ты, это мой аромат действует на твоего зверя.

– С чего ты решила, что я утратил контроль, Алиша?

Я вздрагиваю от его голоса: он спокойный, холодный.

Хантер бесцеремонно задирает мою юбку, гладит ягодицы, проводит по моим складочкам поверх белья. Хорошо, он просто трахнет меня, не потеряв контроль, а это еще ужаснее. Ужаснее даже того, что я мигом откликаюсь на его движения – внизу живота теплеет, а соски напрягаются, трутся о ткань. Возбуждение прокатывается по венам, хотя это больше похоже не на ласку, а на ощупывание, словно он действительно проверяет, где побывали руки Калеба.

– Если ты это сделаешь, я тебя никогда не прощу, – обещаю я.

Мгновение ничего не происходит, а затем он убирает пальцы и отступает.

– Мы закончили.

– Что это означает? – Я сползаю со стола и смотрю на него неверяще.

– Ты сказала правду, я тебе поверил.

Хантер отворачивается и бросает словно нерадивой ученице:

– Вон из моего кабинета.

Правильнее уйти, раз меня отпустили и даже не наказали. Что сказать, в начале нашего знакомства я бы обрадовалась этому приказу и убежала, сломя голову. Если бы между нами не было всего, что было. Ужина, завтрака, разговоров, поцелуев. Его потерянного контроля. Вчерашнего вечера, где он прикасался ко мне откровенней, чем я прикасалась к себе сама.

– Не хочу.

Я складываю руки на груди и не двигаюсь с места. А вот Хантер оборачивается, смотрит на меня, прищурившись.

– Да, я нарушила правила, но и ты тоже это сделал.

– Пытаешься переложить ответственность на меня?

– Нет, – я качаю головой. – Я делала все по собственной воле. Пошла за тобой прошлой ночью. Провоцировала тебя в машине. Добровольно осталась в стае и сама согласилась стать твоей невестой. А вот ты никак не определишься, кто тебе нужен: невеста или послушная собачка. Такая смешная, маленькая, которую можно приласкать, когда хочется, и послать, когда надоела.

– Сравниваешь себя с собакой?

– Именно так я себя временами чувствую.

Я смотрю на него с вызовом, но взгляд Хантера, его черты смягчаются. Он уже не кажется отлитым из стали.

– Кингсли сказал, что ты боишься меня. Это правда?

– Я тебя не понимаю, Хантер. Не знаю, чего от тебя ждать. Кто ты: мой жених или альфа? Какие отношения нас связывают? Поэтому я не понимаю себя. Моя волчица только тебя к себе подпустила. Именно это мне нужно было проверить на парковке.

– Подпустит ли она кого-либо еще?

Я вздергиваю подбородок.

– Подпущу ли к себе кого-либо еще я. Хочу ли я секса или тебя.

Он молчит и вряд ли что-то ответит. Эта тишина давящим напряжением растекается по моим плечам, которую я нарушаю:

– Если хочешь, чтобы я ушла, – я указываю не дверь, – прикажи мне. Как альфа моей стаи. Но тогда я буду относиться к тебе соответствующе. Буду твоей фиктивной невестой, ничего более. Все строго и официально.

Хочу ли я этого? Не знаю. Наверное, я хочу определенности. Поэтому готова к любому ответу, и знаю, что Хантер скажет правду. Об этой его черте я успела узнать.

– А если нет? – интересуется он, и натянутая внутри меня струна будто лопается.

– Тогда будь моим женихом по-настоящему, – выдыхаю я.

Я никогда не считала себя трусихой, но сейчас даже голова кружится от собственной смелости и безрассудства. Но я же поставила эксперимент, хотя он и не нужен был вовсе. Меня не интересовали отношения с мужчинами, пока Хантер Прайер не появился в моей жизни. Пора было это признать.

– Волчонок, ты делаешь мне предложение? – Наверное, бухнись я на колени и проси заняться со мной сексом, у Хантера и то был бы менее удивленный вид.

От привычно-игривого «волчонок» напряжение немного отпускает, я понимаю, что до этого дышала через раз, а вот пульс начинает частить, когда Хантер медленно, текучими движениями хищника возвращается ко мне, протягивает руку и гладит кончик моей косы.

– Да, как прогрессивная невеста имею право.

– Я согласен.

– На что? – я на всякий случай решаю уточнить.

– Чтобы ты стала моей.

– А ты моим, – уточняю я. – Я тебя ни с кем делить не стану…

Его палец закрывает мой рот.

– Я согласен, Али.

До меня с трудом доходит, что все это взаправду. Я даже не сопротивляюсь, когда он притягивает меня в свои объятия.

– Как твоему жениху, мне стоит догнать Кингсли и дать ему по морде.

– Он не виноват.

– Конечно, не виноват. Не виноват в том, что я дикий собственник. Особенно когда это касается тебя. Но Кингсли никуда не денется, а я лучше сделаю так.

Хантер наклоняется и целует меня. Властно, глубоко, будто клеймит собой. Хотя, кажется, он поставил на мне метку еще в нашу первую встречу, после битвы с Августом. Это совсем не похоже на мой эксперимент с Калебом. Ни капли неловкости, только испепеляющий жар, разгорающийся внутри. И на этом контрасте холодок по взмокшей спине: косуха соскальзывает с моих плеч, падает к ногам. Хантер не позволяет мне опомниться, приподнимает меня за ягодицы и усаживает на стол.

Мою юбку даже задирать не нужно, она справляется с этим сама, а Хантер оказывается между моих ног. Но вместо того, чтобы снова поцеловать меня, стягивает с меня сначала один ботинок, а затем другой.

– Мы будем делать это сейчас? – спрашиваю охрипшим голосом, когда он поглаживает мои стопы и икры. – Здесь?

– Это самая эротичная фантазия всех профессоров, волчонок. Ты разве не знала?

Что?!

– И часто ты воплощаешь такие фантазии в жизнь?

– Ты будешь первая, – подмигивает он мне.

Меня снова опрокидывают на стол, на этот раз на спину и придерживая за затылок.

Наверное для того, чтобы я не стукнулась головой и не опомнилась!

Хотя сейчас мне все это не грозит. Еще один поцелуй практически выталкивает меня из реальности. Туда, где Хантер изучает мое тело руками и губами. Это приятно и одновременно остро. По коже снова скользит прохлада, когда он развязывает узел рубашки, как-то незаметно расстегивает пуговицы. А затем втягивает в рот вершинку соска.

Меня словно подбрасывает вверх, я прогибаюсь в пояснице, а с губ срывается стон. Предки, это так… Так… Словами не описать как!

Но когда Хантер спускается ниже, комкая ткань юбки, сбившуюся на животе, ко мне возвращается паника.

– Я не готова.

– Я бы не сказал, – усмехается он, ладонью ныряя мне в трусики. – Ты вся восхитительно влажная. Три «в».

Все, чем мне хочется – это закрыть ладонями пылающее лицо.

– Я не готова делать это в кабинете.

– Ты же не откажешь мне в поцелуе?

– Нет, – мотаю головой, и едва не вскрикиваю от неожиданности, когда сквозь сеточку белья чувствую кончик его языка. Это не менее остро, чем все остальное, но я совру, если скажу, что мне не хочется еще.

Поэтому совсем не возражаю, когда Хантер стягивает с меня трусики и побуждает сильнее раздвинуть подрагивающие колени. Но со следующим «поцелуем» заставляет меня изо всех сил вцепиться в край стола. Языком он то порхает, едва касаясь бугорка клитора, то ощутимо надавливает на страстную точку, то ритмично проникает в меня. Заставляет очень быстро потеряться в этих ощущениях. Словно издеваясь, подводит меня к черте и отступает, а затем повторяет все вновь, пока напряжение во мне не становится невыносимым.

– Хантер, – выдыхаю умоляюще, и кричу, когда он губами вбирает бугорок. Это срабатывает, как спусковой крючок, потому что меня накрывает волнами оргазма. Так бурно, будто это самый сильный шторм.

Когда волны приятной дрожи отступают, я понимаю, что продолжения нет. Хантер по-прежнему легонько поглаживает мои бедра, но не делает попыток пойти дальше. Я приподнимаюсь на локтях и натыкаюсь на звериный взгляд вервольфа. В глазах Хантера горит синее пламя, подавляющее волю, поглощающее всю меня целиком. Всеми своими инстинктами я чувствую, что он готов наброситься на меня, но мгновение проходит, и он отстраняется.

Помогает мне сползти со стола, деловито поправляет помятую одежду, ловко застегивает пуговицы на рубашке. Я будто в трансе от всего произошедшего, поэтому даже не сопротивляюсь. Меня до сих пор бросает в дрожь от пережитого. Правда, приятную такую.

Я влезаю в ботинки на автомате и осторожно интересуюсь:

– И это все?

– Что-то еще?

– Вчера ты обвинил меня в эгоизме.

Хантер угрожающе рычит, так, что я едва от него не отскакиваю. Если бы он, конечно, позволил. Потому что я мигом оказываюсь прижата к его телу. Меня приподнимают за ягодицы, и я явственно чувствую его возбуждение. Он словно каменный, но даже через одежду горячий.

– Не дразни меня, Алиша, – шепчет он мне на ушко. – До свадьбы ждать не обещаю, но первый раз сделаем это на кровати. Как и второй, и третий.

У меня вырывается сдавленный стон, когда он клеймит меня новым поцелуем. Но, кажется, способность к анализу начинает ко мне возвращаться. Потому что до меня окончательно доходит, что мы с Хантером отныне помолвлены по-настоящему. А любая помолвка в большинстве случаев заканчивается свадьбой и браком.

К которому я совершенно точно не готова!

– М-м-м, насчет свадьбы, – говорю, отстраняясь. – Мне кажется, что мы слишком торопимся. Нужно сначала получше узнать друг друга…

– Сколько? – перебивает меня Хантер.

– Что сколько?

– Сколько тебе нужно времени на узнавание меня?

Всей жизни не хватит! Но говорю я другое:

– Вервольфы выделяют на это от полугода до двух лет. Например, Доминик Экрот долго ухаживал за Одри Конелл.

– И в итоге женился на Чарли. Это слишком долго. Давай остановимся на трех месяцах, как и договаривались.

– Это слишком мало!

– На больше я не согласен. И, волчонок, – он хитро прищуривается, – тогда оба терпим до брачной ночи.