Глава 19

«Твои родители, Алиша. Они погибли».

Голос Сесиль сухой и бесчувственный, словно она говорит о чем-то незначительном. Неважном. А может, это во мне просто пропали все чувства, потому что я не могу осознать – это не шутка. Папы и мамы больше нет. Они умерли, и во мне после страшной новости тоже что-то умерло. Надежда, любовь, что-то светлое и доброе.

Возможно, поэтому я не плачу. Возможно, поэтому даже не вздрагиваю, когда Сесиль обнимает меня и как-то неловко гладит по голове. Сердце в груди будто трескается и рассыпается крошкой, погибая вместе с моими родными.

Точнее, я думала, что оно погибло, но тогда откуда эта боль, словно раздирающая меня изнутри? Такая, что нереально сделать вдох. Я задыхаюсь от вида ладони Мег на обнаженной груди Хантера. От ее испуга. От поспешного желания прикрыться.

От взгляда проснувшегося альфы.

Мы смотрим друг другу в глаза, как смотрели еще вчера, когда я дышала им. Когда жила им.

Это неправда.

Пожалуйста, скажи, что все это неправда. Я просто жду этого, но точно не сожаления помноженное на раздражение.

Меня трясет.

Меня так трясет, что мне кажется, я сейчас заору от этой дрожи. И я разрываю наш взгляд, будто перерезаю трос, на котором стою, опускаю глаза и делаю шаг назад. Может, еще один сделала бы, но я натыкаюсь на верховного старейшину. Сбежала бы, но он крепко перехватывает меня за локоть.

– Доброе утро, Хантер, – говорит он. – Теперь я понимаю, что тебя задержало. Все же жду тебя внизу, в гостиной, вместе с этой волчицей, – он безразлично кивает на усиленно прикрывающуюся простыней Мэг. – Идем!

Последнее относится ко мне, вот только мнения моего здесь не спрашивают. Хочу ли я идти в гостиную или закрыться в своей старой маленькой комнате, в углу и скулить, как это делает моя волчица. Только очутившись на первом этаже, выдергиваю локоть из его рук.

– Старейшина Рамон, я не думаю, что вам нужно мое присутствие, – несмотря на то, меня всю знобит и трясет, голос звучит ровно и так же безразлично, как у самого верховного.

– Ты его официальная невеста и свидетельница всего, что происходило в стае. Твое присутствие необходимо. Я приехал в Легорию для того, чтобы разобраться в отношении Доминика Экрота, Хантера Прайера и его взаимоотношений с членами стаи Черной долины. Приятно удивлен, что это можно сделать в сжатые сроки.

Он кивает мне на кресло, приказывает:

– Садись! – и я падаю в него. – А теперь я хочу услышать твою версию.

– Мою версию?

– Конечно. Это же тебя он назвал своей невестой. Я даже имени той волчицы не знаю.

Безразличный? Нет, какой-то он совсем небезразличный. Я вижу верховного второй раз в жизни, но звериные чувства меня не подводят – из-под маски спокойствия старейшины пытается прорваться ярость.

– Я не знаю, кто я после того, как…

Мой голос срывается.

– По-прежнему его невеста, – припечатывает Рамон. – Как и Хантер Прайер по-прежнему глава этой стаи. Останется ли он альфой, зависит от ваших слов: твоих, его и второй волчицы. Судя по твоей реакции, случившееся для тебе не норма?

– Издеваетесь?!

– Кто вас поймет, легорийцев? Может, у вас новые прогрессивные взгляды.

«Прогрессивная невеста».

Я снова дергаюсь, как от удара током. Потому что не могу не думать о Хантере и Мег в одной постели, но и думать о них не могу.

– Я не знаю, что произошло.

– Это я выясню у альфы. Когда он уехал от тебя?

– В одиннадцать, – вспоминаю я и тут же исправляюсь: – Он просто отвез меня домой.

Верховный морщится.

– Алиша, я знаю аромат волчицы, которая недавно занималась сексом, к тому же, у меня чувствительное обоняние. Ты пахнешь Прайером, а он еще и второй девушкой, правда не настолько ярко, поэтому будем разбираться.

– У них ничего не было? – вычленяю я самое важное в его фразе, цепляюсь за это, как утопающий за спасательный круг.

– Я так или иначе все выясню, – обещает верховный, и выражение его лица становится жестким, глаза вспыхивают звериным огнем.

У него в этой ситуации свой интерес, догадываюсь я.

И Рамон точно не на стороне Хантера.

Додумать я не успеваю, потому что двери гостиной открываются, и в комнату шагает Мег, а затем сам альфа.

Меган напоминает побитую собачонку: обхватывает себя руками, смотрит в пол. Но больше всего меня цепляет тот факт, что на ней рубашка Хантера. Та самая рубашка, на которой нет двух пуговиц – напоминание о нашем с ним вчерашнем нетерпении поскорее прикоснуться друг к другу.

В меня ударяет ревностью. Моей. Волчицы. Нашей общей.

Хочется зарычать, наброситься на Мег, разодрать ее хорошенькую несчастную мордашку, чтобы даже не думала зариться на чужих мужчин. На моего мужчину. Рамон прав, именно меня он назвал своей невестой.

Так что же произошло? Почему на ней его рубашка, где ее собственная одежда? И почему она пахнет Хантером? Чувствительный нюх у Рамона или нет, но она пахнет Хантером!

Наши взгляды на секунду скрещиваются – мой и его, и я понимаю, что Хантер в ярости и, в отличие от верховного, даже не скрывает этого.

– Давай поскорее с этим разберемся, – говорит он и на этот раз смотрит в глаза Рамону, – чтобы я вернулся к своим обязанностям.

Верховный не двигается с места, не меняется в лице, но я чувствую, как меня снова начинает пригибать к полу его энергетикой.

– Результат нашего разговора покажет, вернешься ли ты к своим обязанностям, Хантер Прайер, или нет. Одно мое слово, и ты больше не альфа.

Мег охает и сильнее вонзает пальцы в плечи, а я подскакиваю в кресле, подаюсь вперед. Потому что что бы ни случилось там наверху, что бы ни случилось в принципе, я не хочу этого.

Я хочу разобраться, но другого альфу не хочу.

– Так как твое слово имеет огромный вес, вряд ли ты привык разбрасываться ими.

– Союз судит беспристрастно.

– Тогда я могу быть спокоен.

Этот разговор больше напоминал битву когтями и зубами, и только когда Рамон сложил руки на груди и отошел к окну, я смогла облегченно выдохнуть.

– Когда Доминик Экрот обратился к нам, к Волчьему союзу, – Рамон рассматривает что-то за окном ровно пару секунд, но потом снова поворачивается к нам, – и рассказал о том, что вервольфам Легории нужны перемены, новые альфы и новые правила, мы все с ним согласились. Альфы Легории в большинстве своем тоже поддержали смену старейшин. Но что я вижу? Доминик убрал альф, которые погрязли в безнаказанности, и просто заменил их другими. Разница только в том, что предыдущий альфа Черной долины скрывал свои безнравственные наклонности, ты, альфа Хантер, выставляешь их напоказ.

– Нет.

– Нет? То есть устраивать бордель с волчицами из своей стаи – это для тебя нормально?

Взгляд Хантера перетекает с Рамона на меня, ответ же ударяет в самое сердце:

– Я не спал с волчицами.

– То есть ты утверждаешь, что вчера не занимался сексом с Алишей?

Мои щеки вспыхивают.

– Она моя невеста.

– Не жена.

– Для меня это не имеет значения. Она моя истинная.

Хочется завыть от того, как нежно он произносит это, я сглатываю ком в горле.

– Эта волчица, – Рамон раздраженно раздувает ноздри и кивает на Мег, – тоже твоя истинная?

Верховный будто распаляется, а вот Хантер, наоборот, становится все спокойнее.

– Рамон, я знаю, кто ты, понимаю, какие у тебя возможности, но отчитывать себя как мальчишку, укравшего конфету из бабушкиного буфета, не позволю. Я уважаю тебя, но уважаю и себя тоже. Начнем с того, что я тебя сюда не приглашал.

– Тогда от кого я, по-твоему, получил сообщение?

– Не представляю, – Хантер бросает короткий взгляд на трясущуюся Мег, – но догадываюсь. Я не мог отправить никаких сообщений, потому что спал.

– Спал?!

Кажется, не такого признания верховный ждал от Хантера.

– После вечеринки и свидания с моей истинной я, как обычно, вернулся в Черную долину.

Как обычно? То есть, пока я жила в Мантон-Бэй, Хантер проводил все ночи здесь?

– Я принял душ, выкурил сигарету, и меня начало очень быстро клонить в сон. Все. Проснулся я в тот момент, когда ты и Алиша появились в моей комнате.

Я не могу сидеть на месте и поднимаюсь, шагаю к нему:

– Ты не знал про Мег?

– Нет, Али. Ее я тоже обнаружил вместе со всеми.

Значит, ничего не было?

– Складная сказочка, – Рамон ударяет пару раз ладонь об ладонь. – Удивительно, что ты преподаешь историю, а не литературу. Впрочем, в такое даже ребенок не поверит. Ты утверждаешь, что всю ночь просто спал рядом с другой волчицей и не почувствовал ее? Как такое возможно?

– Очевидно, меня чем-то одурманили, потому что когда я открыл глаза, у меня кружилась голова.

– И сейчас?

– Сейчас все в норме, значит, эта дрянь выветрилась из крови.

– Давай спросим у самой Мег.

– Все было не так, старейшина. Альфа лжет. Мы встретились в доме, я пришла забрать кое-какие свои вещи, потому что раньше жила здесь. Он приказал идти за ним в спальню, и я пошла. Мне давно нравился альфа, я надеялась, что он выберет меня. Насовсем выберет, а не на один раз, как Алишу.

Глаза Хантера вспыхивают синим, он шагает к ней, и волчица дергается от приказа:

– Скажи правду. Как все было на самом деле.

– Так и было! – всхлипывает Мег, но смотрит прямо. – Нам было хорошо вдвоем, так приятно, я впервые познала мужчину.

Она не может лгать.

Под приказом невозможно лгать. Это дикая боль, когда скручивает все внутренности. Я не чувствовала это на себе, но каждый вервольф знает об этом, а Мег даже не морщилась, она смотрела на Хантера глазами отверженной любовницы.

– Под приказом нельзя солгать, – озвучивает мои мысли верховный. – У тебя есть какие-то доказательства твоей правоты, Хантер?

Мой альфа молчит, и я снова начинаю задыхаться от чувств, что сражаются внутри меня. Неверия и надежды. Последней больше, значительно больше, но…

– Я обыскал комнату, но не нашел ни следа этой дряни, которой меня опоили, а других свидетелей у меня нет.

– Значит, ты отказываешься признавать свою вину? Что использовал положение альфы, – жестко перечисляет Рамон. – Издевался над своей стаей. Развращал волчиц.

– Нет, – отрезает Хантер. – Я действовал исключительно в рамках волчьих законов. И человеческих тоже.

Кажется, верховного сейчас перекосит от его спокойного тона, но он быстро справляется со своими чувствами.

– Что ж, тогда властью Волчьего союза я лишаю тебя статуса альфы Черной долины. Ты немедленно покинешь территорию этой стаи до дальнейших разбирательств по этому делу.

Что?!

Этого не может быть! Или может?

Я стою, как оглушенная, и смотрю только на Хантера, который внезапно шагает ко мне:

– Я забираю Алишу. – Он протягивает мне раскрытую ладонь: – Пойдем со мной.

Взгляд Хантера в нашу первую встречу казался мне пугающим, но сейчас он дарит уверенность. Словно обещает защиту. Хантер не умоляет, не просит, он просто предлагает идти с ним, а обо всем остальном он позаботится сам.

– Ты не можешь ее увести, она член стаи, – верховный скалой становится между нами, заслоняя меня широкой спиной.

– Она моя невеста, – в голосе Хантера теперь отчетливо слышится рычание: его волк забирает свое.

– Алиша была невестой альфы Черной стаи. Дальнейшей ее судьбой займется следующий альфа. У тебя больше нет власти над ней.

– Она не вещь. Пусть решает сама. Али?

Плевать, что я во всем этом пока не разобралась. В наших отношениях, в том, что случилось между ним и Мег. Я хочу уйти с Хантером? Хочу!

Я обхожу Рамона на негнущихся ногах и протягиваю Хантеру руку.

– Я ухожу с тобой, Хант.

– Я тоже хочу уйти с тобой, Хант! – До этого момента молчавшая Меган буквально повисает на руке у Хантера. – Не бросай меня здесь!

Хантер рычит и стряхивает чужое прикосновение, как надоедливую муху, легко, но волчица спотыкается и падает на ковер.

Глаза верховного вспыхивают раскаленным золотом, в его груди рождается утробное рычание.

– Ты уйдешь один, Хантер Прайер. Уйдешь немедленно и по собственной воле. До окончания разбирательства по этому делу. А если нет, клянусь, ты больше не увидишь ни одну из этих волчиц.

Хантер, готовый сражаться, разжимает кулаки и отступает:

– Хорошо, – к нему возвращается его спокойствие. Кто вообще придумал, что Хантер не способен себя контролировать? Даже Рамон едва сдерживается, а мой альфа будто взял и переключился, заперев собственные чувства и звериную волчью природу в надежном сейфе. – Я предоставлю тебе доказательства заговора, дай мне сутки. А после жду извинений. Передо мной и моей парой.

Взгляд с потусторонней синей дымкой врезается в верховного старейшину.

– Если Алишу кто-то обидит хоть словом, хоть делом, я тебя найду и уничтожу. Не посмотрю, что ты представляешь какой-то там Волчий союз.

Напряжение прокатывается по комнате, настолько невыносимое, что я снова задерживаю дыхание. Особенно, когда Хантер смотрит на меня.

– Лучше бы я остался с тобой, волчонок, а теперь придется разбираться со всем этим дерьмом.

Он разворачивается и уходит, а я смотрю ему вслед. Просто смотрю на дверь, в которую только что вышел Хантер, и реальность, в которой я была последние полчаса будто лопается, как мыльный пузырь Хотя может, меня приводят в чувства слова верховного:

– Перитты, на время расследования я вынужден попросить вас оставаться в особняке.

– Мы теперь пленницы? – я складываю руки на груди и смотрю Рамону в глаза, что ему, конечно же, не нравится.

– Это для вашей безопасности.

Для безопасности? По-моему, ты боишься, что я убегу.

Надо было сделать вид, что я не хочу уходить с Хантером, а потом действительно сбежать! Но кто же знал, что меня здесь закроют?

Ну да, как будто раньше не закрывали! Вся жизнь по чьей-то указке. То Сесиль, то Августа, то вот этого заезжего Переса! Говорите, я выйду отсюда, когда мы во всем разберемся? Так давайте покончим с этим прямо сейчас.

– Ладно, – киваю. – Тогда чем быстрее мы найдем виновных, тем быстрее я смогу покинуть это место.

– Я уже нашел виновного, Алиша. Хантер не тот альфа, который нужен этой стае.

– Этой стае вообще непонятно кто нужен!

– Волчицы всегда слишком эмоциональны, – говорит Рамон с тем самым видом «что взять с женщины, если у нее мозг меньше», – поэтому я попрошу вас обеих посидеть в своих комнатах…

Я понимаю, что меня сейчас действительно запрут, и что кричать на верховного старейшину как минимум нелогично, только хуже сделаю. Поэтому я осаживаю себя, делаю глубокий вдох и не менее глубокий выдох, собираю по крупицам всю свою выдержку. Мне сейчас нужно сосредоточиться на фактах, а не на чувствах, хотя интуиция просто визжит, что что-то здесь не так.

– Да, я эмоциональная, – признаю, – но и вы не объективны, старейшина. Сделали выводы просто на словах.

– Приказ альфы – самый быстрый и верный способ проверить, кто говорит правду.

– Но есть и другие факты. Вас пригласили сюда, мне тоже прислали сообщение немедленно приехать в Черную долину, я могу показать их, а Хантер утверждает, что спал.

– В том то и дело, что это Хантер утверждает, – пытается отмахнуться от меня верховный.

– Зачем ему это делать? Зачем подставляться?

– Я не так хорошо знаю Хантера Прайера, чтобы объяснять его поступки. Я часто сталкивался и продолжаю сталкиваться с ложью, но ни разу не видел, чтобы вервольф обходил приказ альфы. Поэтому это самый быстрый и действенный способ все выяснить – спросить у свидетеля события.

– Действенный, но не единственный! Хотя бы проверьте ее, – указываю я на Мег. – Был ли у нее сегодня секс.

Красивое лицо волчицы идет красными пятнами.

– Это слишком унизительно, Али!

– А прыгать в кровать к чужому жениху не унизительно?

Я готова ее покусать, но верховный неожиданно становится на мою сторону:

– Перитта Мег, я хочу, чтобы вас проверил доктор.

– Для моей же безопасности? – ядовито замечает кузина.

Меган продолжает краснеть и возмущаться, но я не собираюсь ей сочувствовать и набираю номер Элтона. Он оказывается в поселении и приезжает в особняк минут через двадцать. Доктор недолго осматривает Мег в ее комнате, пока мы с Рамоном ждем в коридоре. Я порывалась пойти с ними, не собиралась оставлять ее без присмотра ни на минуту, но верховный меня осадил, сказав, что разрешил мне остаться с ним исключительно потому, что я тоже пострадавшая сторона.

Минуты тянулись медленно, хотя прошло всего-ничего с тех пор, как Элтон скрылся в спальне Мег. Когда он появился в коридоре, мне хотелось схватить доктора за пиджак и потрясти: ну что там? Вместо этого я сжала кулаки, больно впившись ногтями в кожу.

– Да, – кивает Элтон верховному, – у нее был сексуальный акт сегодня ночью.

Нет.

Нет, нет, нет. Этого не может быть!

– Чем она опоила Хантера, если он даже не помнит, что спал с ней? – интересуюсь я. – Пропустите меня, я все у нее выясню!

– Хватит, – приказывает Рамон, преграждая мне путь. Он не кричит, но достаточно и тона. – Это больше не дело для волчиц.

– Вы не понимаете, Хантер не мог этого сделать. Мы истинные.

В черных глазах верховного вспыхивают всполохи желтого огня:

– Больше звучит как оправдание поступку Прайера.

– Но это правда!

– У тебя есть доказательства?

Нет. У меня их нет. У меня есть только воспоминания о прошедшей ночи, когда мы с Хантером соединялись не телами, душами. Тогда я и поверила, что мы созданы друг для друга. Но что, если это не так?

Я медленно качаю головой.

– Так я и думал, – кажется, Рамон теряет ко мне интерес. – Иди в свою комнату.

Я ухожу. Не потому что следую приказу верховного, я ухожу, потому что больше не могу находиться с ним рядом.

Оказавшись в своей комнате – своей новой комнате – я вытаскиваю из кармана сотовый и набираю Хантера. Он не отвечает: ни на первый, ни на второй и даже на пятый мой звонок. Запоздало вспоминаю, что некто использовал его для того, чтобы пригласить меня и Рамона в Черную долину. Тогда я набираю номер Венеры. Номера Чарли у меня нет, значит, это единственный способ связи с Экротами.

К счастью, она отвечает сразу.

– Венера! Ты можешь связать меня с Шарлин?

– И тебе привет.

– Нет времени все объяснять. Верховный старейшина отстранил Хантера. Он теперь не альфа Черной долины.

– Об этом мне известно. Хантер уже связался с Домиником.

– Его подставили. Хантера подставили свои же.

– Теоретически это невозможно.

– А практически? – рявкаю я.

– Анна Брайс в прошлом году предала Доминика. Сдала Чарли в руки Кампалы. Но потом ей пришлось проходить реабилитацию: боли продолжали ее мучить даже после того, как все разрешилось, а Чарли вернулась домой.

Я хватаюсь за эту зацепку.

– То есть, Мег может лгать?

– Это должно быть заметно. Когда человек или вервольф испытывает сильнейшую боль, это всегда видно.

Я оживляю образ Меган в памяти до мельчайшей детали. Спокойной ее не назовешь, но мне не показалось, что она мучилась от боли. Значит, она верила в то, что говорила.

– Ты знаешь, как связаться с Хантером сейчас? Его номер не отвечает.

– Кажется, у него что-то случилось с телефоном. Я могу только передать сообщение через Доминика, но сейчас Хантер наверняка очень занят в институте.

– В институте? Он поехал на занятия?

Венера отвечает не сразу, будто подбирает слова.

– Думаю, он больше не будет вести занятия. Его увольняют из-за скандала.

От таких новостей я падаю на постель.

– Скандала?! Что за скандал, Венера?

– Совращение студентки. Думаю, вы с ним попали на камеру, и вот…

– Я же его невеста!

– Все сложно.

Нет, все очень легко. Я даже знаю вервольфа, который очень любит подглядывать и подслушивать.

Сесиль.

Ей с самого начала не нравился Хантер и то, что я с ним.

– Пожалуйста, передай Хантеру через Доминика или Чарли, или как-то еще, чтобы он связался со мной. Это очень важно.

– Я постараюсь.

– Отлично, – я отключаюсь, прежде чем Венера успевает задать еще один вопрос.

Мне нужно встретиться с Сесиль. Если клятва на предавшего альфу действует долго, значит, увидев тетушку, я сразу все пойму. Подставила она Хантера или нет.

Мне нужно с ней увидеться, только как это сделать в обход Рамона?! Он ведь где-то в особняке и явно против того, чтобы я разгуливала по Черной долине в поиске улик. Вот кто самая настоящая консерва!

И я буквально наталкиваюсь на эту консерву, то есть на верховного старейшину в холле. Учитывая, что я в куртке и ботинках, заметно, что я спустилась не воды попить. Взгляд темных глаз сканирует, как рентген.

– Куда направляешься?

– Я не убегаю, если вы об этом.

– Волчицы часто слишком импульсивны, – заявляет он высокомерно.

– У вас какие-то претензии к волчицам? – бросаю с вызовом.

– Нет. Я привык доверять разуму, а не эмоциям.

«Скорее, себе, а не фактам», – рычу мысленно.

– Я хочу увидеть тетю. Она живет в новом доме на Третьей улице, здесь, в поселении.

Не запретит же он мне видеться с родственниками?

– Зачем?

– Простого желания недостаточно?

– Ответь, – приказывает он и, прежде чем я придумываю нормальное объяснение, уточняет: – Правду.

– Я считаю, что это она подставила Хантера! Вы, наверное, не в курсе, что его еще из преподавательского состава выгоняют…

– В курсе. Он уже связался со мной.

Кажется, он связался со всеми, кроме меня!

– И?

– Сейчас Сесиль едет сюда. В том, что Хантер соблазнил тебя и Меган, ее вины нет, но что касается обличительного видео, спецы Экрота отследили заказчика, и им оказалась Сесиль Прайер. Она следила за ним.

– А потом подставила!

– Да, видео попало в профессорский совет.

– С Мег тоже.

– Я все выясню.

Мне бы облегченно выдохнуть, но я услышала подъезжающую машину и почувствовала приближение Сесиль.

Я так и замерла на лестнице, всматриваясь сначала в закрытые двери, а затем в шагнувшую в свой бывший дом тетю. Бледная, напряженная, но не утратившая своего лоска волчица с королевским величием встретила взгляд верховного старейшины. На меня она даже не посмотрела.

– Зачем я здесь? – хрипло поинтересовалась она.

– Я Рамон Перес, верховный старейшина Волчьего союза, Сесиль. У меня к вам пара вопросов. Ответите правду, поможете своему альфе.

– Я вас слушаю.

– Алиша действительно была его невестой для всей стаи?

Теперь тетя удостаивает меня взглядом, но как-то осторожно.

– Да, Хантер официально представил Алишу как свою невесту.

– Он ухаживал за другими волчицами?

– Нет, – говорит Сесиль без раздумий. – Его интересовала только она.

– Откуда такая уверенность? – ловит ее верховный. – Может, потому что вы следили за своим альфой, Хантером Прайером, в институте или в доме с помощью камер?

Сесиль бледнеет еще сильнее и качает головой:

– Только в первые пару дней, верховный старейшина! Я привыкла присматривать за домом и его обитателями.

– Тогда как получилось, что вы заказали установку камеры в его кабинете в КИИ?

Глаза Сесиль становятся огромными.

– Но я не устанавливала.

– Хантер Прайер утверждает иное. Доминик Экрот и его специалисты готовы это подтвердить.

– Я ни за кем не следила, – повторяет тетушка. – Я дала клятву и не могла ее нарушить.

– Тогда вам не о чем беспокоиться. Мы всего лишь встретимся с Хантером, и вы все подтвердите под приказом. Несмотря на отстранения, по клятве он по-прежнему ваш альфа.

Сесиль растерянно моргает:

– Прямо сейчас?

– Да. Поедем на территорию Экротов.

– Это допрос?

– Просто разговор.

Он действительно указывает ей на дверь, и я вмиг слетаю с лестницы.

– Я с вами.

Рамон оборачивается и припечатывает меня взглядом к полу.

– Ты остаешься. Пока у стаи нет альфы, я взял бремя заботы о ней на себя, – тон его подразумевает, что просить бесполезно.

– Слишком много на себя берете, верховный!

Улыбка Рамона больше похожа на оскал:

– Из особняка не ногой. Я предупрежу охрану.

Самовлюбленный койот!

И ведь правда койот. Южане-вервольфы отличаются от наших.

Он увозит Сесиль, она бросает на меня взгляд полный раскаянья, а я ничего не чувствую. Точнее, мне бы радоваться, что все так быстро разрешилось, но почему-то вместо этого меня гложет сомнение.

С камерами понятно, а что с остальным? Я просто отказываюсь верить, что у Хантера что-то было с Меган! А если не было, почему она не чувствует боли?

Когда человек или вервольф испытывает сильнейшую боль, это всегда видно.

Боль. Боль. Боль.

Испытывает сильнейшую боль.

Ему нравится причинять боль.

Слова Хантера, почти стертые из памяти, всплывают неожиданно. У меня чувство, будто мне дали подзатыльник.

Я перезваниваю Венере, и когда она отвечает, даже не позволяю слова сказать:

– То, что я спрошу, такое даже психологам не всегда доверяют, но это очень важно.

– Я не знаю, что ду…

– Есть те, кто наслаждается болью?

– Что?!

– У моего кузена особые пристрастия, я не прошу подробностей, просто ответь, пожалуйста. Болью можно наслаждаться?

На той стороне воцаряется тишина. Такая, что начинаю опасаться, что Венера уже бросила трубку, и смотрю на экран, но вызов идет.

– Да, такое бывает.

– Хорошо.

– Хорошо? Алиша, что за воп…

Я отбиваю звонок и иду к Мег. Потому что, кажется, я знаю, кто здесь главный злодей.

Почему я не предположила это раньше?

Вопрос из той же категории, что и про Венеру. Оказывается, у обитателей этого дома гораздо больше секретов, чем можно представить. У меня не было личной жизни, поэтому я считала, что у близнецов ее тоже нет. Особенно у более молчаливой, робеющей в присутствии мужчин Меган. Это Тая всегда была целеустремленной и острой на язык, а Мег терялась на ее фоне, несмотря на похожую яркую внешность. Она чем-то неуловимо напоминала Венеру.

Напоминала Венеру, Алиша!

Я толкаю дверь комнаты Меган, но она пуста. Не я одна нарушаю приказы Рамона. Я принюхиваюсь и улавливаю практически стертый запах Хантера: его я ни с чем не спутаю.

Рубашка, в которой Меган была внизу, рубашка моего альфы комком валяется на полу. Она сбросила ее, словно змея сбрасывает кожу. Я поднимаю ткань, прижимаю к груди, и это придает мне сил продолжать. Докопаться до правды.

Мег сняла рубашку, но на ней все равно остался аромат Хантера, и я иду по следу, который очень быстро приводит меня на второй этаж и в его спальню. Дверь прикрыта, но я сразу же улавливаю волчицу и застаю ее за поисками. Даже тусклый свет дождливого дня позволяет заметить развороченную постель, перевернутые диванные подушки, одеяло, сброшенное на пол, и общий беспорядок. Мег не включила свет, но для нашего зрения это не обязательно.

– Привет, Алиша! – она улыбается, но в искренность этой улыбки вряд ли поверит даже ее собственное отражение.

– Что-то ищешь? – спрашиваю, подходя ближе и складывая руки на груди.

– Кое-что важное.

Меган переоделась в свою одежду, и от нее все меньше пахнет Хантером, зато все больше пахнет страхом. Она боится меня?

– И что же?

– Не твое дело!

– Мое. Как невесты альфы.

– Он больше не альфа. Ты слышала, что сказала верховный старейшина.

– Рамон отстранил Хантера, а не меня. Я по-прежнему первая волчица.

Смех у Мег хриплый, срывающийся.

– Ты не волчица, Алиша! Ты овца!

Моя волчица ощетинивается, и приходится сдерживать себя, чтобы не сорваться. Потому что теперь я понимаю, что меня Меган не боится. Но страх ее не пропадает: она в спальне Хантера не просто так.

– Чем я заслужила твои оскорбления?

– Оскорбление? Это факт, волчонок! – Она бездарно копирует мужской бас, и меня дергает от этого. Потому что только Хантер может меня так называть. – Ты действительно влюбилась в этого полукровку. Бедняжка. А могла бы выбрать правильную сторону. Нашу.

Меган теряет ко мне интерес и продолжает то, чем занималась до моего прихода: переворачивает все, что под руку попадет. Если бы я только знала, что она ищет!

– Нашу – это сторону Августа?

Мег нагибается за одеялом, да так и замирает.

– Стаи, – поправляет она. – Сторону своей стаи.

– То есть это стая толкнула тебя в постель к Хантеру? – намеренно жалю словами. – Лишиться чести, стать такой же шлюхой, как я, и все такое. Вы с Таей жребий тянули, или ты сама вызвалась?

– Я не шлюха, – рычит Меган и трясет одеялом так, что ткань трещит, а в мою сторону улетает какая-то светлая коробочка.

Пачка сигарет!

Я принял душ, выкурил сигарету…

Мы с Мег замираем, как бойцы на ринге перед самым гонгом, а после одновременно бросаемся к этой пачке.

Я успеваю первая, но Меган сбивает меня с ног, и мы катимся по полу. Она ударяет меня в нос так, что звенит в ушах, но я не разжимаю кулак. Не выпускаю сигареты. Брыкаюсь и кусаюсь, выбираю момент, меняясь с ней местами, и со всей силы прикладываю ее затылком о паркет. Мег скулит и отползает, а я вскакиваю на ноги, раскрываю пачку и втягиваю запах табака и горького шоколада.

Так пахнет Хантер.

И все.

Тогда зачем Мег охотилась на эту пачку? Что я не заметила? Пропустила? И что пропустил сам Хантер?

Я поворачиваюсь к Мег, стирающей кровь со щеки.

– Что не так с этой пачкой?

– Ничего.

– И поэтому ты за ней охотилась? Ха! Говори, иначе еще раз приложу.

Меган неожиданно смеется, вообще как-то заметно расслабляется.

– Ну давай! Попробуй меня удивить.

Она наслаждается болью, вспоминаю я. Угрозы здесь не помогут. А что поможет?

Неожиданно на глаза мне попадается зажигалка, забытая Хантером на каминной полке, и я быстро бросаюсь к ней. Вытряхиваю из коробки одну из сигарет и, выбивая искру, поджигаю ее с нужной стороны. Ничего не происходит, и я делаю то, что в нормальном состоянии не сделала бы никогда – прикуриваю.

Вдыхаю отвратительнейший дым, и мои легкие едва не взрываются от этой гадости. Кашляю до слез под безумно-шокированный взгляд Меган, но сквозь всю эту мерзость улавливаю узнаваемый привкус.

Асея.

Он не такой отчетливый, как от настойки, но это явно трава, от которой «дуреют» вервольфы.

Отбрасываю сигарету, как ядовитую, яростно тушу ее кроссовкой. На языке до сих пор горчит, в горле першит и дико хочется пить, но я теперь знаю, как именно отравили Хантера.

– Я отдам это Рамону, – обещаю я Мег.

– Квест не из легких, Али.

Вздрагиваю от голоса, который тоже мне знаком. С детства.

Август шагает в комнату уверенной, ленивой походкой, а я не понимаю, почему не услышала его раньше. Не почувствовала.

– Насколько мне известно, – продолжает кузен, – верховный старейшина покинул Черную долину вместе с моей матерью.

– Он вернется.

После надрывного кашля голос меня не слушается, но уверена, Август прекрасно меня слышит, потому что он усмехается, а взгляд его по-звериному загорается.

– Тогда нам стоит исправить досадную оплошность, которую ты допустила, Мег. Ко мне!

Наверное, теперь я выгляжу шокированной, потому что Меган, всхлипывая, на коленях подползает к Августу. Как преданная собачка, жаждущая внимания хозяина. Ее трясет от страха, а еще от… предвкушения! И это самое ненормальное зрелище, которое я видела.

Она дрожащим комком замирает у его ног.

– Я хотела их уничтожить, но пришла она… Я готова понести наказание.

Август зарывается пальцами в густые волосы Меган, а затем заставляет волчицу запрокинуть голову так, что я начинаю бояться за сохранность ее шеи.

– Сразу хочешь перейти к сладкому, моя девочка? – презрительно усмехается он, пока Мег тяжело дышит и облизывает губы. – Сначала исправим твои косяки.

– И давно вы вместе? – я наконец-то нахожу слова.

– Вместе? – смеется Август. – Мы не вместе, Алиша. Мег моя любимая игрушка. Я заметил ее с тех пор, как она здесь появилась. Сладкая, покорная девочка.

«Сладкой девочке» достается нежное поглаживание, а затем он внезапно бьет ее ладонью по щеке. Меган с придушенным писком падает на ковер, но все равно ползет к нему, старается прикоснуться к его ногам.

От этой сцены становится настолько гадко, что хочется как минимум помыть руки.

– После нее были другие, но я всегда к ней возвращался. Она никогда меня не разочаровывала, в отличие от других.

– Говоришь о Венере?

– Говорю о тебе, Али. Ты выбрала этого полукровку, вместо того чтобы стать моей супругой.

– Чтобы ты меня избивал?!

– Боль может быть приятной, кузина. Особенно, если принимать ее в нужной дозировке. К ней можно привыкнуть. Ею можно управлять.

– Именно так Меган смогла обойти клятву Хантеру?

– Да, удивительная способность моей девочки сыграла мне на лапу, – подмигивает мне Август.

Я услышала достаточно.

Жалко на диктофон не записала, но у меня есть сигареты с асеей, и дверь от меня недалеко. Если быстро перекинусь, смогу убежать. Смогу позвать на помощь. Там же внизу Макс и другие вервольфы.

– Как ты здесь оказался? – интересуюсь, делая маленький шаг к выходу. – Как прошел мимо охраны?

– Что сработало на альфе, сгодится и на его стае.

– Ты их отравил?

– Можно сказать, я спел им колыбельную. И поверь, сейчас им очень хорошо.

Я делаю еще шаг и падаю на пол, оборачиваясь в волчицу. Точнее, пытаюсь обернуться, но у меня внезапно плывет перед глазами. Только мягкий ковер спасает от того, чтобы расшибить лоб.

– Хантер полукровка, но очень сильный, – голос Августа звучит совсем близко, и я вскидываю голову: он действительно склоняется ко мне. Я хочу отпрыгнуть или отползти, когда его пальцы ложатся на мой подбородок, но почему-то тело меня не слушается, по нему разливается слабость. – По словам Мег, он выкурил две, прежде чем вырубился. А вот маленькой волчице хватило и одной затяжки. Спасибо, что облегчила мне задачу, Алиша.

Лицо Августа расплывается, я отталкиваю его руки, по крайней мере, стараюсь это сделать.

– Хант придет за мной, – я едва ворочаю языком.

– Поэтому мы не станем здесь задерживаться, – отрезает Август, поднимает меня на руки и куда-то несет.

Я уже не вижу куда. На краю ускользающего сознания бьется лишь одна мысль: если я истинная Хантера, он меня найдет. Нужно только позвать!

Если я истинная, он найдет меня.

Хантер! – мысленно кричу в пустоту, прежде чем в нее же провалиться.