Глава 9

Алиша

Просыпаюсь я будто разбитой, едва соскребаю себя с постели по звонку будильника. Конечно, его можно было не заводить, потому что занятия начнутся после обеда, но сегодня я должна принести клятву альфе, если хочу остаться в стае.

Разговор с Августом до сих пор не выходит из головы. О том, что я могу выбрать другую стаю. И правда в том, что волчица может сделать это только в одном случае – выйти замуж. Без супруга меня не примут. Но чем брак с незнакомцем из стаи Конеллов лучше брака с Хантером? Не говоря уже о том, что я по-прежнему не хочу замуж. По крайне мере, не хочу замуж вот так, вслепую. За мужчину, которого совсем не знаю.

Почему я не родилась человеком? Для них все проще: они знакомятся со своими партнерами в институте или на работе, или через приложения для знакомств. Встречаются, влюбляются, занимаются сексом, потом решают съехаться в одну квартиру, чтобы понять, готовы ли они прожить друг с другом целую жизнь.

В моем мире все сложнее. Либо ты часть стаи и живешь по ее правилам, либо ты изгой без крайта в кармане. Родители – счастливое исключение. Поэтому меня целиком и полностью устраивало, что Прайеры не спешили искать мне мужа и просто позволяли жить в стае.

Позволяли, пока не появился Хантер.

Он объявил меня парой, хотя толком сам в этом не уверен. Он теряет рядом со мной контроль и в следующий раз может просто не справиться. Или не захотеть справляться. А что насчет меня? Я захочу, чтобы он останавливался? После вчерашнего эпизода в душе, который я всеми силами хотела забыть, стало понятно, что у меня в отношении него какие-то нездоровые фантазии. В собственное оправдание можно было только заметить, что мне больше не хотелось, чтобы меня макали в бассейн, а вот чтобы слизывали капельки воды с моей кожи, целовали яростно, прижимали к сильному телу…

Как бы я ни хотела представить в фантазиях рядом с собой какого-нибудь смазливого актера или любого мужчину, которого знаю, его образ тут же вытеснял альфа!

И это совершенно точно было ненормально. Потому что он меня раздражал, бесил, пугал мою волчицу до дрожащих коленок.

Что меня ждет рядом с Хантером? И в стае? Может, действительно, согласиться на предложение Августа сбежать отсюда?

Я посмотрела на тюльпаны, приветственно раскрывшие бутоны навстречу солнечным лучам, и поплелась в душ. На улице была весна, но сердце этому совсем не радовалось. Мешал разум, в котором все смешалось. Все мои сомнения и страхи.

Принесение клятвы новому альфе – торжественный и важный момент, но мне потом в институт, так что вместо платья или юбки я надеваю светлые джинсы и серый свитер из тонкой шерсти. Мне он нравится тем, что точь-в-точь по оттенку как шерстка моей волчицы. Подумав, добавляю к свитеру мамин кулон на тонкой цепочке: он придает мне силы.

До слуха доносится звук быстрых шагов, обладатель которых останавливается аккурат перед моей дверью. Точнее, обладательница. Вервольфы умеют двигаться бесшумно, но не на каблуках. На каблуках мы топаем, как все нормальные девушки – громко.

– Алиша, ты еще спишь? – интересуется Тая после стука. У близняшек похожие не только лица, но и голоса, но за годы нашего общения я научилась их различать. Тая, например, всегда тянет букву «ш» в моем имени, выходит так, будто она шипит.

Я открываю двери. Так и знала, что Тая оденется празднично: в ее элегантном, цвета топленого молока, с летящей юбкой платье и черном пиджаке можно хоть сейчас на вечеринку.

– Нет, – говорю, завязываю кроссовки.

– Ты в этом, что ли, пойдешь? – морщит нос Тая. – Хотя бы лодочки надень.

– Это же на пять минут, а у меня потом важный семинар.

– Да мне все равно, – вздыхает кузина. – Это ты у нас играешь в игру «Разозли альфу».

Я складываю руки на груди.

– Что ты хотела?

– Так меня Хантер послал. Велел немедленно привести.

Вот значит, как. Совсем не терпится увидеть меня на коленях!

– Альфа Хантер, – поправляю я.

– Он не против, чтобы я звала его по имени, – усмехается Тая, подбрасывая дров в мое раздражение. – Так ты идешь?

Я складываю в сумку лэптоп, блокнот, беру телефон и следую за кузиной.

– К чему такая спешка? – спрашиваю. – Мы вроде везде успеваем. Пока остальные принесут клятвы, подойдет и наша очередь.

– Хантер… – она делает паузу, растягивает его имя. И, клянусь родителями, делает это специально! – Хантер никого не принимает. Сказал, что будет делать это только в твоем присутствии.

Новая блажь альфы? Тогда действительно лучше поторопиться.

Клятвы приносят в большой гостиной, туда мы и направляемся самым коротким путем. Я ускоряю шаг, и мы спускаемся на первый этаж. Вот только спустя один лестничный пролет я принюхиваюсь и морщусь.

– Тая, не мое дело, конечно, но ты давно принимала душ?

– Позавчера, – дергает плечом кузина. – После провала Меган я должна была перестраховаться.

Я спотыкаюсь и последние несколько ступеней не пролетаю, а перепрыгиваю только благодаря звериным инстинктам и удобной обуви.

– Перестраховаться… Чего?

Тая смотрит на меня, как на неразумного волчонка:

– Ты сама сказала, что Хантер ищет истинную. Может, он не почувствовал мой запах.

– И поэтому ты не мылась два дня?

– Конечно! В этом нет ничего страшного, если менять одежду.

Мне становится смешно.

– Так может, не надо было менять? Вдруг этого недостаточно?

В глазах кузины вспыхивает волчья ярость и обида:

– Веселишься? Мне он, между прочим, сразу понравился! С первого взгляда. А невестой он назвал тебя!

– Ты так говоришь, будто это моя вина.

– Чья же еще?

Хочется топнуть ногой и сказать: «Да забирай его себе», может, тогда он перестанет меня мучить, в том числе, в моих фантазиях, но мы почти пришли. Впереди маячит Сесиль, несколько вервольфов и, как ни странно, Август.

Что он тут делает? Он вроде не собирался приносить клятву.

Впрочем, поздороваться нормально мне не позволяет тетушка. Воскликнув:

– Наконец-то! – она тянет меня за собой в гостиную, где я тут же встречаюсь взглядом с Хантером.

По коже идут мурашки, потому что я вспоминаю все… Все, что между нами было и чего не было. Если бы Сесиль не подталкивала меня к креслу, в котором сидит альфа, я бы наверное надолго залипла на пороге.

Ладно, быстрее начну, быстрее закончу, поэтому я подхожу ближе, но все равно вздрагиваю от приказа:

– На колени.

Я уже дважды приносила клятву альфе. Сначала дяде Кирану, еще в детстве, затем Августу, когда он занял место отца, и раньше этот обряд казался обычным. Так делали и делают все: нужно опуститься на колени перед альфой и произнести клятву. Можно стандартную, можно свою. Поклясться в верности, услышать обещание защиты – и уступить место следующему. Все просто.

Но приказ Хантера выдергивает меня из равновесия. Волчица внутри меня рычит, отказываясь принимать его волю. Вчера он ее не защитил, а напугал до полусмерти, так почему она должна вверять себя такому альфе? Сама поза впервые кажется мне какой-то унизительной.

Не знаю, сколько проходит времени, но Хантер вскидывает бровь, взглядом будто спрашивая: «Почему ты еще не на коленях?» А я просто не могу заставить себя опуститься на церемониальный коврик у его ног!

Кажется, я качаю головой, потому что взгляд альфы меняется. Теперь на меня смотрят, как на студентку, которая не знает элементарных вещей.

– Али, – повторяет Хантер, – встань на колени.

Если он думает, что это поможет, то зря, потому что зарычать готова уже я. Вслух.

Мы сражаемся взглядами. Так долго, что у меня сбивается дыхание. Продолжаться долго это не может: в какой-то момент я просто не выдерживаю напряжения и опускаю взгляд, и в то же мгновение на плечи будто опускаются бетонные плиты, придавливают меня к полу. Ноги подкашиваются – и вот я уже на коврике. Рухнула бы не то, чтобы на колени, а лицом в ботинок Хантера, но альфа меня подхватывает, с тихим:

– Это лишнее, – возвращает в нужное для церемонии положение.

Предки, какой стыд!

Мой судорожный вдох, наверное, слышен во всем особняке, поэтому я стараюсь взять себя в руки и рассматриваю коврик. Только чтобы не смотреть Хантеру в глаза! Но он не отстраняется, очерчивает большим пальцем мою скулу, надавливает на подбородок, вынуждая запрокинуть голову.

Я снова встречаюсь с ним взглядом, и в его глазах вижу столько голода… И этот голод не про то, чтобы отщипнуть от меня кусочек. Замираю перед ним, позабыв обо всем. Позабыв о Сесиль.

Поэтому чуть ли не подпрыгиваю, когда сверху доносится ее голос:

– Альфа Хантер, мы слишком долго ждали Алишу.

Хантер не подпрыгивает, но резко отстраняется, будто вспоминая, что мы не одни.

– Ты сказал, что хочешь, чтобы она присутствовала на церемонии, – как ни в чем не бывало продолжает Сесиль. – Она здесь, но позволь не задерживать остальных. Как первая волчица Черной долины я хочу принести клятву первой. Потом это должен сделать Август, он все-таки Прайер.

Ты до моего падения не могла это сказать?!

Впрочем, плевать. Я уверена, что Хантер пошлет Сесиль с ее очередностью, как послал с советом взять невесту из дружественной стаи. Готова покляться, чем угодно!

– Справедливо, – внезапно говорит этот… волк. – Родственники вперед!

Справедливо?! А по отношению ко мне это справедливо?

Предатель!

– Мне что прикажешь делать, альфа? – Я даже не пытаюсь спрятать сарказм в голосе. – Постоять, подождать? Или подползти поближе?

А что? Лягу возле кресла, как собачка.

– Алиша! – тетя пытается испепелить меня взглядом, а вот Хантер усмехается:

– Заманчивое предложение, но в кресле тебе будет удобнее.

Он кивает на кресло напротив. Сесиль в шоке, я тоже. Потому что сидеть во время церемонии может только альфа, а еще старейшины, если решают почтить своим присутствием. Но Хантер, наверное, этого не знает, раз предлагает занять кресло мне. Впрочем, рядом с ним точно лучше сидеть, чем стоять – меня все еще потряхивает после нашего невидимого сражения, и сил сопротивляться, когда меня ставят на ноги и подталкивают к креслу, тоже нет. Желание забраться в него с ногами приходит и проходит мимо, хотя моя пятая точка яростно настаивает, что прощать ему обиду не стоит.

– Можем начинать, – говорит Хантер, возвращаясь на свое место, и Сесиль, не дожидаясь приказа, опускается на колени и склоняет перед альфой голову. Я не вижу тетушкиного лица, но ее грации можно только позавидовать.

– Я, Сесиль Прайер, клянусь тебе, альфа Хантер, в моей верности. Клянусь оберегать твой дом, исполнять все твои просьбы и приказы, уважать твой выбор.

Последнее прямо про меня!

– Клянусь говорить тебе только правду. Не вредить ни тебе, ни стае, ни твоей будущей женщине, ни вашим будущим детям. Взамен прошу твоего покровительства и защиты.

– Я принимаю твою клятву, Сесиль Прайер, – отвечает Хантер и кладет руку на плечо тети. – И в ответ клянусь защищать тебя и стаю.

По комнате прокатывается сила. Звериная сила альфы, которая своей мощью цепляет и меня, и от этого по коже мурашки. Клятва альфе не просто слова, она обязывает каждого члена стаи неукоснительно ее соблюдать. Если нарушишь, мигрень – самое меньшее, что тебе грозит. Я не видела тех, кто нарушал, но слышала, что их буквально раздирает изнутри от боли. Предатель запускает процесс саморазрушения, поэтому к подобным клятвам относятся серьезно.

Сесиль говорила, что для Хантера наши традиции пустое место, но сейчас я не вижу в нем насмешки, с которой он еще недавно говорил про родственников.

Альфа встает и помогает тете подняться, а она, выпрямляясь, завершает обряд:

– Приказывай, альфа Хантер!

Это что-то вроде формальности, после этого альфа отпускает… Но где обычно, а где Хантер?

– Убери абсолютно всю прослушку и камеры во всех спальнях и жилых комнатах в особняке. Переставай играть в разведку.

Еще недавно Сесиль взялась бы спорить, но сейчас лишь склоняет голову.

– Хорошо, альфа.

Что это значит? Теперь он может делать все, что угодно, а тетя об этом не узнает? Предки!

– Зови Августа.

Сесиль уходит, а я подаюсь вперед:

– Мне еще в институт сегодня. Может, я…

Меня пришпиливают взглядом к мягкой обивке кресла.

– У тебя семинар в два часа, даже пообедать успеешь.

– Откуда ты знаешь про семинар?

– Посмотрел твое расписание.

Кажется, спрашивать зачем не имеет смысла.

– Я еще не завтракала, между прочим!

– Лучше думай над своей клятвой, волчонок. – И тон такой: «Иди готовься к ответу». У-у-у-препод! – Если попросишь никогда не оставлять тебя голодной, так и быть, покормлю тебя.

Я бы сказала, я бы много чего сказала, но к Хантеру приближается Август, и мне остается только попытаться вернуть ему пришпиливающий взгляд. Интересно, если я достану лэптоп и сделаю вид, что готовлюсь к семинару, он попросит меня покинуть аудиторию?

Но я не настолько свинья, чтобы портить клятву Августа.

– Я не стану приносить тебе клятву, Хантер.

Я мигом забываю и про лэптоп, и про семинар, потому что альфа забывает про меня. Сейчас он смотрит исключительно на брата, и этот взгляд острее когтей.

– Конеллы согласились принять меня в стаю, поэтому на следующей неделе я покину Черную долину.

– Сегодня.

– Сегодня?

– Сейчас. Если ты не приносишь клятву мне, как альфе Черной долины, значит, катись к Конеллам. Я не потерплю на своей территории вервольфа без клятвы верности.

Черты Августа заостряются, стирая красоту. Обнажая природу волка.

– Быстро Долина стала твоей территорией.

– С того момента, как ты мне проиграл.

Воздух в гостиной вибрирует от напряжения, от скрытой ярости, и мне хочется поежиться.

– Хорошо, – говорит Август. Улыбка у него такая, что ей можно заморозить. – Я уеду сейчас, тем более что здесь не осталось моих вещей. Но уеду не один. Алиша поедет со мной.

Роняю челюсть. Потому что речь о какой-то другой Алише. Проблема в том, что другой Алиши я не знаю, а Август переводит взгляд на меня. Следом припечатывает тяжеленным взглядом Хантера. Именно этот взгляд не дает мне вздохнуть или что-то сказать в ответ.

– Я помню наш вчерашний разговор, Али, – по-отечески улыбается мне Август. – И я нашел решение, благодаря которому ты снова почувствуешь себя в безопасности. Сможешь начать новую жизнь.

Я прекрасно помню наш разговор, но кузен вывернул его наизнанку. Или понял именно так, как понял. А Хантер тоже понял. По-своему. Потому что смотрит на меня, как на незнакомку.

– Алиша – член стаи Черной долины, – холодно напоминает он.

– Формально нет. Она еще не приносила клятву, поэтому может уйти прямо сейчас. Со мной.

Если бы не вся серьезность ситуации, я бы рассмеялась. Истерично так. Но у меня не вырывается ни звука, остается только хватать воздух губами и стараться, чтобы глаза не вылезли из орбит. Потому что это какой-то театр абсурда, я в нем главная актриса, а Хантер в числе зрителей. Я честно жду, что сейчас он взрычит: «Она моя пара, так что даже не думай». Но вместо этого он складывает руки на груди и продолжает за мной наблюдать.

– Али, разве ты не мечтаешь об этом со вчерашнего дня? – хмурится Август, очевидно, что он ждал другого. Как минимум того, что я радостно захлопаю в ладоши. – Ты же этого хотела. У Конеллов он тебя не достанет.

Не достанет, не изнасилует, потеряв контроль, вообще не сможет ко мне приблизиться. Об этом же говорит Август? Только это не выбор, а какое-то бегство, и в этой картине – я жертва, умоляющая Августа меня спасти. Жертва обстоятельств.

Меня это царапает, как царапало всякий раз, когда Сесиль говорила о правах и судьбе волчиц. Да, Август может хотеть для меня лучшего, но он хочет перевезти меня из стаи в стаю, как вещь. Он ведь мог рассказать о своем плане еще вчера или зайти ко мне утром. Спросить сначала у меня, хочу ли я к Конеллам, чего я вообще хочу. Но не стал этого делать. Вот это и царапает. Что он вроде как пытается обо мне заботиться, но мое мнение при этом не учитывается. Мне не пять и даже не пятнадцать, чтобы не учитывать меня в этом уравнении.

Я поднимаюсь из кресла. Немного неуклюже, потому что я до сих пор под впечатлением от всех этих новостей.

– Что я буду делать в чужой стае, Август? Кем я буду?

– Моей женой, Алиша. Это единственный способ тебя защитить.

У меня все-таки вырывается нервный смех.

– Мы вообще-то кузены.

– Для меня это не проблема.

– А для меня – да. Я не хочу замуж, тем более за тебя.

Не говоря уже о том, что так предложение руки и сердца не делают. В смысле, у вервольфов, конечно, делают. Но даже у нас любой паре дается несколько месяцев или лет, чтобы можно было до свадьбы хотя бы узнать друг друга. Так как мы с Августом знаем друг друга практически с детства, очевидно, он решил стадию знакомства пропустить.

Черты лица Августа меняются на глазах, взгляд вспыхивает желтым, становится жестким:

– Потому что я не альфа?

– Ты вообще слышал, что я сказала?

– Жаль, что я в тебе ошибся.

Я вспыхиваю, наверное, от макушки до пят. Это «жаль» устами Августа звучит обидно, будто я из тех девиц, которые гоняются за статусными мужчинами. В случае волчиц – за альфами. Это неправда! Это один из них не дает мне покоя, даже решил, что я его пара, но сейчас совсем не спешит меня защищать.

– Продолжайте, – позволяет Хантер, когда я смотрю на него. Он развалился в кресле, во взгляде искренний интерес, ему только попкорна не хватает. – Очень интересно, чем все закончится.

Снова захотелось его покусать. Серьезно так. Хотя бы потому, что Хантер не спешил опровергнуть слова Августа! А последний посмотрел на меня с таким отвращением, будто я последняя предательница. Да что с ними не так?!

– Почему, Август? Почему ты хочешь жениться на мне?

– Я же сказал – ради защиты, – отвечает он раздраженно.

– То есть ты готов пожертвовать собой, чтобы защитить меня?

Август теряется, но ненадолго:

– Жертвовать? Ты мне подходишь, Алиша.

– Но раньше ты на меня даже не смотрел. У тебя вообще были другие вкусы на женщин.

– Что ты хочешь?

– От тебя ничего, – отвечаю честно. – Я не хочу покидать Черную долину. Это моя стая, Август. Здесь мой дом.

– Это его стая. Теперь его. И ты тоже станешь его, – он почти выплевывает это. С завистью. С ревностью. С ненавистью.

Так вот в чем дело! Я нужна Августу исключительно ради мести. Чтобы подгадить Хантеру за то, что он занял его место. Увести невесту, в присутствии которой он теряет контроль.

Все просто.

Хантеру нужна его пара, феерический секс и научные исследования.

Августу нужно орудие мести.

Выходит, никому не нужна я сама.

Да пошло оно все!

Я бросаю на Августа злой взгляд, сглатываю комок в горле и опускаюсь на колени перед Хантером. Плевать, что он хотел принять мою клятву последней. Это вообще тетка затеяла, теперь понятно, для чего. Но если они рассчитывали, что будут играть мной, как куклой, то их ждет сюрприз.

– Я, Алиша Лортон, клянусь тебе, альфа Хантер Прайер, в моей верности. Клянусь оберегать твой дом и всех, кто в нем. Клянусь заботиться о членах твоей стаи. Клянусь…

Я немного сбиваюсь, потому что за спиной раздается оглушительный треск двери: Август уходит.

– Клянусь говорить тебе правду, – продолжаю, и мой голос становится тверже. – Ни словом ни делом не вредить ни твоей стае, ни твоей будущей женщине, ни твоим будущим детям. Взамен прошу для себя твоего покровительства и защиты.

Чеканя каждое слово, я старалась не смотреть Хантеру в глаза, сосредоточилась на верхней пуговице его рубашки. Ждала ответа, но не дождалась. Только через долгую минуту, вскинула голову, встретившись с ним взглядом.

Казалось, он только этого и ждал, потому что поинтересовался:

– Уверена в своем выборе, волчонок? Обратного пути не будет.

– Я выбираю свою стаю, альфа. Не думай, что я выбираю тебя.

– Так получилось, что мы идем в комплекте, – усмехается Хантер. – Но, если честно, это больше похоже на правду.

Я не собираюсь интересоваться, что там у него больше, а что меньше, хотя очень хочется съязвить.

– Ты принимаешь клятву?

– Я принимаю твою клятву, Алиша Лортон. Взамен клянусь защищать и беречь тебя. Даже от тебя самой.

Воздух наэлектризовался, и меня окутало чужой силой. Она погладила мою кожу, прошила всю меня током, заставляя охнуть и покачнуться. Ворвалась внутрь. Казалось, все тело заполнило тепло, разгораясь все сильнее и сильнее, выжигая на руках, ногах, спине невидимые печати принадлежности альфе.

Моей принадлежности Хантеру.

Когда все закончилось, я поняла, зачем нужен церемониальный коврик, а еще, что Хантер гораздо сильнее Августа и дяди Кирана. На них я так не реагировала! Тело до сих пор дрожало от последствий клятвы альфы, и безумно хотелось вернуться в кресло, но вместо этого я просипела-прохрипела:

– Приказывай, альфа.

И не смогла сопротивляться, когда меня схватили и притянули к себе, зажимая между своих колен.

– С удовольствием.

Хриплые ноты в его голосе мурашками бегут по спине, особенно когда Хантер зарывается пальцами в мои волосы. Он так близко: еще немного, и прижмет меня к груди. Поэтому я бессознательно выставляю руки вперед, упираюсь ладонями в твердую мужскую грудь. Его кожа горячая даже сквозь рубашку. Жар его тела и холодок по спине – я теряюсь в этом контрасте, а альфа ловит мой взгляд, будто на крючок.

– Выйди, – короткий тихий приказ сквозь зубы, и я не сразу осознаю, что это не мне, а Сесиль, которая, очевидно, решила узнать, как у меня дела. Я не вижу тетку, но улавливаю ее аромат. – Теперь мы связаны клятвами.

Аромат исчезает, в отличие от сына Сесиль закрывает дверь едва слышно. Но мне хочется крикнуть, чтобы она не уходила. Я не хочу оставаться с ним наедине. Не хочу оставаться наедине со злым альфой, а в том, что он злится, сомнений нет. Пусть даже сдерживает себя в своей ярости.

У Хантера такой звериный взгляд, что мне кажется, он не может выбрать: укусить меня или поцеловать? На последнюю мысль наводит то, как он смотрит, когда от волнения я облизываю губы. Совершенно не специально! Как ему это объяснить?

– Значит, ты знала, что Август не собирается оставаться в Черной долине?

Вопрос неожиданный, поэтому я даже не успеваю задуматься, зачем Хантер спрашивает меня про Августа.

– Он рассказал мне об этом вчера.

– Когда успел?

– Вечером. Перед тем, как я поднялась к себе.

– Жаловалась на меня?

– Что? – хмурюсь я. – Нет! Он узнал все от Сесиль и пришел меня поддержать.

Правда, теперь я вовсе не уверена в его поддержке.

– Ты влюблена в него?

– Конечно, нет! – я морщусь. – Вообще-то, он мне как брат.

– То есть ты ненавидишь меня за то, что я занял его место?

Ненавижу ли я Хантера? Он меня раздражает, бесит, выводит из себя! Но ненависть?

Его взгляд как детектор лжи. Не говоря уже о том, что я не могу солгать альфе, я только что поклялась никогда не делать этого.

– Снова нет. Ты меня бесишь. Тем, что вмешиваешься в мою жизнь. Но твой бой с Августом был честным. – Наверное. Потому что я на него опоздала и мало что видела. – В смысле, если старейшина и стая тебя признали, значит, все честно.

– Он предлагал тебе уйти из стаи?

– Да. Он говорил о такой возможности, но я сказала, что ты меня не отпустишь.

– Не отпущу, – кивает альфа, и во мне вспыхивает какая-то обида родом из детства. Когда после смерти родителей я стала никому не нужной.

– Ну конечно! Только что я могла уйти, – напоминаю я, – а ты даже не пытался меня задержать.

– Я видел завещание твоих родителей, Али. В нем говорится, что твоей жизнью и всем твоим состоянием распоряжается альфа Черной долины. Сейчас я. Какое бы решение ты не приняла, я бы не отпустил тебя к Конеллам. Я бы не пустил тебя с Августом. Даже без клятвы.

Он меня обманул. Он знал, что прикажет остаться, но заставил думать, что у меня есть выбор. Иллюзия выбора.

Я рванулась из его рук так сильно, что из глаз брызнули слезы: чувство было такое, что я чуть не лишилась скальпа. Меня тут же выпустили, подтянули повыше и усадили на колени.

– Тихо, волчонок. Не дергайся. Иначе я начну думать, что это Август на тебя так дурно влияет.

Он шутит, а я пытаюсь все осмыслить. Пытаюсь осмыслить глубину задницы, в которую попала.

– У меня нет никакого состояния.

– Это и странно, – криво усмехается Хантер. – Потому что по завещанию оно должно быть.

Или оно было в прошлом. Но кто-то его потратил.

Я настолько шокирована, что даже не пытаюсь вырваться.

– Август так не стремится вернуть себе место альфы, как получить тебя. Почему сейчас? И почему ты?

Я снова попадаю в плен его гипнотических глаз. Как еще объяснить, что я не могу двигаться?

– Я не знаю. Из-за денег? Но мои родители не были богаты. У нас никогда не было такого роскошного дома, как этот.

– Тогда это загадка, которую мне еще придется разгадать.

Его губы так близко. Почему его губы так близко от моих? И почему я не против? Нет, я против! Против всего, что он там себе придумал. Мне даже не нужно опускать взгляд, чтобы видеть, что он возбужден. Теперь я понимаю это по его изменившемуся аромату. Он слишком мускусный, слишком мужской. И кружит голову.

– Альфа Хантер, пусти.

– Ты действительно этого хочешь?

Если он меня не отпустит, значит, я сделала неправильный выбор. Осталась с альфой, который думает только о себе, а не о стае. Но Хантер втягивает аромат моих волос, а затем отстраняется и не держит меня, когда я вскакиваю и быстро отхожу на несколько шагов. Правда, приходится снова вернуться к креслу, чтобы забрать сумку.

– Алиша, – зовет он, когда я оказываюсь практически возле двери. – Я тебе нравлюсь, волчонок?

– Это личная информация, которую я имею права не рассказывать даже тебе, альфа.

Я выскакиваю за дверь раньше, чем он успевает задать еще один неудобный вопрос, и игнорируя любопытные взгляды остальных, иду к выходу из особняка. Позавтракаю лучше в Крайтоне, подальше отсюда.

Только на парковке при виде блестящего внедорожника вспоминаю, что моя машина осталась возле КИИ.