Глава 29. Дуэль

Рассвет на плацу был мрачным: низкое серое небо, пронизывающий ветер и толпа, собравшаяся в возбужденном молчании. Все — от короля с грустным лицом до последнего конюха — пришли посмотреть, как наследный принц и его брат будут рубить друг друга из-за женщины.

Дуэль была короткой, жестокой и мастерски сыгранной. Клинки звенели, высекая искры в полумраке. Дэриан двигался с безжалостной, холодной точностью, его атаки были подобны ударам стихии — неотвратимые и сильные. Ксев, напротив, дрался с отчаянной, почти лихой злостью, но как слепой котенок. Со стороны казалось, что его эмоции мешают трезвому расчёту.

На пятом круге Дэриан сделал обманный выпад, заставил брата открыться, и его клинок, сверкнув в утреннем свете, чиркнул по предплечью Ксева. Не глубоко, но достаточно, чтобы ярко-алая кровь тут же проступила на рубашке. Ксев ахнул, отскочил, схватившись за рану. Его лицо исказила гримаса боли и поражения.

— Может уже хватит, бастард? — ледяным тоном спросил Дэриан, не опуская меча.

Ксев, тяжело дыша, посмотрел на свою окровавленную руку, потом на Дэриана. В его глазах была неподдельная горечь — не за рану, а за необходимость этой гнусной комедии. Он кивнул коротко и резко.

— До первой крови, — прошипел он, и бросил свой меч на песок с глухим стуком. — Ты выиграл, брат. Впрочем, как всегда.

В этот момент раздался пронзительный женский крик. Все взгляды рванулись к Лии. Она стояла, бледная как полотно, одна рука прижата ко лбу, другая — ко рту. Её глаза округлились от ужаса, губы беззвучно шевелились. Потом её веки дрогнули, колени подкосились, и она плавно, почти изящно, рухнула на землю.

— Лия! — рявкнул Дэриан, и в его голосе, помимо сыгранной тревоги, прозвучала нота настоящей паники — а вдруг это не игра? Он бросился к ней, отшвырнув меч, и на глазах у всей ошеломленный публики подхватил её на руки. — Прочь с дороги! Позовите лекаря!

Он понес её в замок, его шаги были гулко раздавались в коридорах замка. Ксев, зажимая окровавленное предплечье, поплелся следом, изображая поверженного и разбитого. Спектакль для толпы был окончен. Начинался спектакль для одной зрительницы.

В покоях Лии Дэриан бережно уложил её на кровать. Она приоткрыла один глаз, ловя его взгляд.

— Слишком драматично? — прошептала она.

— В самый раз, — так же тихо ответил он, поправляя ей волосы. Потом громко, на всю комнату: — Где этот проклятый лекарь?! Конфетка моя, держись!

Он отошел от кровати, его взгляд встретился с взглядом Ксева, который уже стоял у двери, перевязав рану первым попавшимся под руку платком.

— Теперь твой выход, малыш, — сказал Дэриан ему, но смотрел при этом на огромный, тяжелый гобелен с изображением драконьей охоты в дальнем углу комнаты. — А я буду здесь. Ждать.

Ксев кивнул и растворился в коридоре. Дэриан, сделав вид, что в ярости мечется по комнате, на самом деле бесшумно скользнул за складки гобелена. Комната погрузилась в напряженную тишину, нарушаемую только притворно-слабым дыханием Лии.

Прошло минут двадцать. Лия лежала, считая трещины на потолке и прислушиваясь к каждому шороху. И вот он — легкий, почти не слышный стук в дверь.

— Войдите, — слабым голосом позвала она.

Дверь открылась. Вошла новая служанка — незнакомая девушка с бледным, невыразительным лицом и слишком хитрыми глазами. В руках у неё был поднос с кувшином воды и кружкой.

— Ваша светлость, — прошептала она, кланяясь. — Лекарь велел дать вам воды и… укрепляющей настойки для нервов. От потрясения.

— Спасибо, — простонала Лия, прикрывая глаза рукой. — Налей, пожалуйста. Сама я… не могу.

Служанка почтительно наклонилась над подносом. Лия сквозь прищуренные ресницы видела, как ловким движением руки — словно поправляя складку салфетки — подбросила в кувшин что-то из маленького пузырька, спрятанного в ладони. Прозрачные капли растворились в воде без следа.

— Вот, ваша светлость, — служанка поднесла ей наполненную кружку, и её губы растянулись в подобии сочувственной улыбки. Но глаза оставались холодными и внимательными.

Лия протянула дрожащую, как ей казалось, очень правдоподобно, руку. Её пальцы уже почти сомкнулись на глиняной кружке…

И гобелен взметнулся.

Дэриан вырвался из укрытия не как человек, а как разряд молнии. Он не кричал. Не рычал. Рукой он обхватил запястье служанки прежде, чем та успела понять, что происходит. Кружка выпала из её пальцев и разбилась о каменный пол с громким, звонким треском.

— Нет! — вскрикнула служанка, но это был уже крик загнанного зверя. Она попыталась вырваться, задеть его ногой, но он был непоколебим, как скала.

В ту же секунду в дверь влетел Ксев. На его лице не было и следа недавнего поражения — только холодная, хищная собранность. В руке он сжимал тряпицу, которой мгновенно обмотал разбитые осколки и пролитую жидкость.

— Не вдыхай пары, — бросил он Дэриану, и его голос был резок и деловит. — Пахнет горьким миндалем. Тот же состав, что и в пузырьке из подвала.

Служанка обмякла в руках Дэриана, её лицо исказил животный ужас. Она не пыталась больше сопротивляться.

Дэриан отшвырнул её от себя, как грязную тряпку, прямо к ногам Ксева. Та упала на колени, всхлипывая.

— Кто? — спросил Дэриан. Всего одно слово, но прозвучавшее с такой ледяной интонацией, что воздух в комнате, казалось, застыл.

Служанка лишь мотала головой, скуля.

— Я… я не знаю… Мне заплатили… сказали, это просто снотворное… чтобы она уснула и не мешала…

— Врать бесполезно, — оборвал её Ксев. Он присел перед ней на корточки, и в его зелёных глазах не было ни веселья, ни жалости. Была лишь хищная, беспощадная ярость. — Мы знаем про синий дым. Знаем про настойку для чужой крови. Знаем, чьи приказы ты выполняешь. Ты можешь говорить нам сейчас. Или можешь говорить стражникам под пытками. Ну же, дура! Выбирай, но делай это быстро.

Девушка замерла, глядя то на одного, то на другого. Она увидела в их лицах не гнев, а нечто худшее — абсолютную, непоколебимую решимость. И её сопротивление лопнуло.

— Королева… — выдохнула она, и слезы потекли по её грязным щекам. — Ее камеристка… она дала мне зелье и золото. Сказала… если Истинная выпьет, она просто крепко уснёт, и… и проснется уже после того, как королева найдет улики в её покоях. Чтобы опозорить её перед принцами и королём… Я не знала, что это яд! Клянусь!

Дэриан отвернулся. Его взгляд встретился с взглядом Лии, которая уже сидела на кровати, вся дрожь и слабость как рукой сняло. В её глазах он прочел не страх, а горькое торжество и острую боль: «Мы были правы».

— Уведи её, — тихо сказал Дэриан Ксеву. — Спрячь там же, где другую. Пусть лекарь проверит, что это за жидкость. И приготовь всё для записи её показаний. Под магической печатью.

Ксев кивнул, грубо подхватил рыдающую служанку под руку и вывел из комнаты.

Дэриан подошёл к окну, глядя на серое утро. Его спина была напряжена, кулаки сжаты.

— Укрепить нервы, — прошептал он, и в его голосе зазвучала та самая, сокрушительная тишина перед бурей. — После дуэли из-за тебя. Идеальное алиби. Ты бы проснулась либо мертвой, либо опозоренной навсегда. И вину возложили бы на стресс или… на одного из нас.

Лия подошла к нему, осторожно положила руку на его сжатый кулак.

— Но она провалилась. У нас есть свидетель. У нас есть яд. У нас есть ниточка, ведущая прямиком в её покои.

Дэриан обернулся. В его глазах не было льда. Горел холодный, чистый огонь абсолютной решимости.

— Этого недостаточно для короля. Нужно поймать ее с рукой в сокровищнице. Заставить ее действовать. Совершить ошибку, которую уже нельзя будет списать на интриги служанок.

— Тогда мы заставим, — твердо сказала Лия. — Теперь мы знаем её почерк. Знаем её страх. И знаем, что она боится не нас, а будущего, которое мы представляем.

Он посмотрел на неё, на эту девчонку из другого мира, которая стояла посреди его замка, спаленная адреналином, но не сломленная. И медленно, очень медленно разжал кулак, чтобы обхватить её руку своей.

— Дуэль окончена, — произнес он. — Настоящая война только начинается. И на этот раз, — его взгляд стал тяжелым, — мы будем биться не друг с другом. Мы будем биться за то, чтобы это будущее наступило.

За дверью послышались шаги возвращающегося Ксева. Они стояли у окна, рука в руке, трое против одной ледяной тени. И в воздухе уже висело новое, невысказанное слово: месть. Но не слепая и бездумная, а холодная, точная и неизбежная, как удар клинка наследника Драконов Серебряного Пламени.