Глава 30. Веревочке недолго виться

Утро после допроса ворвалось в покои не солнечным светом, а серым, упрямым туманом, вползавшим в окна и осевшим на душах тяжелой росой. Лия проснулась от того, что Дэриан уже не просто обнимал её — он держал, будто она была якорем в бушующем море. Его лицо, прижатое к ее шее, было напряженным даже во сне.

Она осторожно пошевелилась, и он мгновенно открыл глаза. В них не было сонной мути — только мгновенная, хищная ясность, которая смягчилась, лишь когда он осознал, где находится и кто рядом.

— Ты не спал, — проговорила она, проводя пальцами по его щеке, где уже обозначилась тень будущей щетины.

— Спал, — возразил он, но голос был хриплым от бессонницы. — Просто… чутко. Сегодня нужно действовать. Казначей не будет ждать, пока мы придём с визитом.

Они поднялись, и за завтраком, больше похожим на военный совет, Дэриан изложил ей то, что успел узнать за ночь от стражников, следящих за казначеем, старым графом Эрвином.

— Он не просто финансировал, — говорил Дэриан, методично разламывая круассан, будто это была модель вражеской крепости. — Он вел двойной счет. Часть средств шла на помощь якобы беднякам — содержание неких аптек за городом. Тех самых, где, по словам нашей плачущей птички, и готовили укрепляющие настойки. Вторая часть уходила в Дом Багрового Когтя.Нашим прямым врагам.

— Значит, он связующее звено, — сказала Лия, чувствуя, как в голове складывается мозаика. — Он обеспечивал деньгами и ядами, а королева направляла удар. И, вероятно, получала от Багрового Когтя какие-то гарантии на будущее. Поддержку в случае… смены власти.

— Именно, — кивнул Дэриан. Его взгляд стал отстраненным, расчетливым. — Мы не можем взять его просто так. Нужны неоспоримые доказательства. Не показания напуганной горничной, а что-то материальное. Перехваченная переписка. Явка с повинной. Или… его поимка с поличным.

В этот момент дверь приоткрылась без стука, и в нее протиснулся Ксев. Он выглядел… серьезным. Ни тени вчерашней театральной ярости или поздней меланхолии. На нем был простой, темный камзол, волосы убраны назад, а в руках — сверток пергамента.

— Простите, что без приглашения, но новости не ждут, — сказал он, бросая свёрток на стол рядом с масленкой. — Граф Эрвин, наш драгоценный казначей, сегодня на рассвете отправил гонца. Не через официальную почту, а через своего племянника. Мальчишка, надо сказать, болтливый, особенно когда ему кажется, что его хвалят за важную миссию.

Ксев развернул пергамент. Это была деловая записка, написанная витиеватым, но неуклюжим шифром.

— Мой талант к взлому сердец и иллюзиям распространяется и на шифровки, — пояснил он с легкой усмешкой. — Суть: «Партия товара из аптек будет доставлена к северным воротам к вечеру. Требуется личная проверка и перенаправление в старые склады. Оплата — по факту. Ждем подтверждения по обычному каналу».

— Товар — это яды, — тихо сказала Лия.

— Старые склады — те самые подвалы под северным крылом, где мы нашли Элвию, — добавил Дэриан. Его глаза загорелись холодным огнём. — Он лично поедет на встречу. Идеальный шанс.

— Но если мы просто схватим его на встрече, он может всё свалить на поставщиков, заявить, что сам расследует незаконный оборот зелий, — заметил Ксев, садясь на край стола. — Нам нужно, чтобы он взял товар и направился прямиком к королеве. Или чтобы при нём была какая-то улика, напрямую связывающая его с ней.

Лия задумалась, её взгляд упал на свой блокнот, лежащий рядом. Информационная война… провокация…

— А если дать ему понять, что королева в опасности? Что её вот-вот разоблачат? Что ей срочно нужны не яды, а… скажем, средства для бегства или уничтожения улик? — предложила она. — Он её верный пёс. Бросится к ней, чтобы помочь. Или, наоборот, попытается спасти свою шкуру, прихватив с собой что-то ценное — переписку, долговые расписки от Багрового Когтя.

Дэриан и Ксев переглянулись. В воздухе повисло молчание, полное невысказанного расчёта.

— Это рискованно, — наконец сказал Дэриан. — Если он запаникует и уничтожит улики…

— А если мы правильно направим его панику, — рассуждал Ксев, — то он сам приведет нас к самому большому сундуку с правдой. Нужно создать иллюзию… ну, в прямом смысле. Дать ему увидеть, как стражники уже идут в покои королевы с приказом об обыске. Он рванет либо предупредить её, либо к своему тайнику — спасать нажитое непосильным трудом.

План рождался на ходу, обрастая деталями. Ксев отвечал за спектакль для казначея — вовремя и в нужном месте создать тревожную, но правдоподобную иллюзию. Дэриан координировал действия реальной стражи, чтобы перекрыть все возможные пути отступления, кроме одного — того, что вел прямиком к логову. Лии отводилась роль наблюдателя и, возможно, голоса — если понадобится отвлечь или вывести на чистую воду.

Когда основные контуры были намечены, наступила неловкая пауза. Ксев поднялся, отряхнул несуществующие пылинки с камзола.

— Ладно, мне пора готовить декорации. Удачи вам… — он сделал небольшую паузу, его взгляд скользнул по Лии, потом по Дэриану, — …обоим.

Он уже был у двери, когда Дэриан тихо произнес:

— Ксев.

Тот обернулся, бровь вопросительно взлетела вверх.

— Спасибо. За всё.

На лице Ксева на мгновение промелькнула та самая, знакомая Лии, смесь боли и принятия. Он кивнул, коротко, почти невидимо.

— Не за что, брат. Просто… победи. Ради всех нас.

И скрылся за дверью.

Лия вздохнула, чувствуя странную тяжесть в груди. Дэриан подошёл к ней, обнял за плечи.

— Ему тяжело, — сказала она не вопросом, а подчеркнув состояние Ксева.

— Знаю, — ответил Дэриан, и в его голосе не было ревности, только усталое понимание. — Но он выбрал свою роль. И играет её до конца. Это… достойно уважения.

Он повернул её к себе, заглянул в глаза.

— А ты готова? К вечеру всё может измениться. Навсегда.

Лия посмотрела на свои запястья — на огненного и ледяного дракончиков, на две половинки одной сумасшедшей судьбы. Потом подняла взгляд на него — на своего ледяного принца, который стал таким теплым и таким уязвимым рядом с ней.

— Я была готова с того момента, как открыла глаза в той карете, — сказала она. — Просто не знала, к чему. Теперь знаю. И я не отступлю.

Дэриан притянул её к себе и поцеловал — не страстно, а крепко, надежно, как ставят печать. Поцелуй-обещание. Поцелуй-договор.

— Тогда идем, — сказал он, отпуская её. — Ещё один день в нашем безумном королевстве. Последний день старой игры.

Они вышли из покоев рука об руку. Туман за окнами медленно рассеивался, открывая очертания замка — их замка, который им предстояло либо спасти, либо потерять навсегда. Сеть, которую они плели из слухов, иллюзий и холодной мести, наконец-то затягивалась вокруг самой главной добычи. Оставалось только дернуть за кончик веревки.