Глава 44. Последняя тень прошлого (Побег Алиеноры)

Призрачная тишина, наступившая после отъезда Ксева, оказалась обманчивой. Она оказалась, самым, что ни на есть затишьем перед последней, самой ядовитой грозой.

Беременность Лии протекала на удивление спокойно, если не считать утренних недомоганий и растущей усталости. Немного отекали ноги, и Дэмиан сам их массировал. Чуть тянуло спину, но Дэмиан гладил и разминал. Он носился с Лией как со своим главным сокровищем и иногда она даже уставала от такого трепетного внимания мужа. Дэриан превратился в живую крепость с мягкими и нежными руками — он буквально не отходил от Лии дальше, чем на шаг, а по ночам его ладонь лежала на ее животе, словно стараясь почувствовать каждый вздох будущего наследника. Но что поделать, сама выбрала такого властного и прямолинейного дракона.

Замок же погрузился в странный, почти священный ритм подготовки к родам королевы. Придворные говорили шепотом, боясь спугнуть удачу. Лекари и акушерки стали частыми гостями в королевских покоях, их сумки несли запах сушеных трав и надежды для всего рода драконов.

Именно эта всепоглощающая сосредоточенность сыграла на руку тьме.

Алиенора, королева-мачеха, все эти месяцы вела себя как настоящая тень. Она сидела в подвале башни за семью печатями и только допросы стали её спутниками на эти месяцы. Она отвечала и даже говорила о планах южных драконов совместно с ведьмами, как всегда холодная, безупречная, с улыбкой, высеченной будто бы изо льда. Но под слоем покорности кипела старая отрава — зависть к плодовитости той, кто должен умереть, и ненависть к сыну, в чьих жилах текла кровь настоящей Истинной, которой она никогда не была.

Ее последний верный слуга, маг по имени Элрик, был человеком из прошлого — немолодым, с потухшим взглядом, когда-то служившим её отцу. Его магия была не разрушительной, а тихой, связанной с тенями и искажением восприятия. Идеально для того, чтобы заметать следы.

Побег был спланирован не как бегство. Это был последний, отчаянный бросок раненой змеи.

Они выбрали ночь, когда Дэриан, измотанный тремя днями без сна, поддавшись на уговоры Лии и лекарей, наконец отправился в свои покои на несколько часов отдыха. Охрана у покоев Лии была удвоена, но в остальных закоулках замка, поглощенного мирными хлопотами, бдительность чуть ослабла.

Алиенора и Элрик расправились со стражей, сняли охранные руны с помощью нескольких ведьм и выскользнули по потайным коридорам, известным лишь горстке старых слуг. Маг заглушал звук их шагов, делал их силуэты размытыми для случайного взгляда. Они шли не к черным воротам или конюшне. Они шли в самое сердце замка — в королевские бани, где Лия по совету акушерки принимала теплые, расслабляющие ванны с травами перед сном. Это был её маленький ритуал.

Лия лежала в огромном мраморном бассейне, вдыхая аромат лаванды и ромашки, пытаясь прогнать тревожные мысли о проклятии и болтая со своим округлившимся животиком. Вода снимала тяжесть с тела, но не с души. Свечи отражались в темной воде, и их дрожащий свет рисовал на стенах тревожные тени.

И вдруг свечи заколебались сильнее — не от сквозняка. Воздух сгустился, запах лаванды перебило чем-то горьким, что защипало глаза. Лия открыла их и увидела её.

Алиенора стояла на краю бассейна, вся в чёрном, похожая на ожившую гравюру о скорби и смерти. За ее спиной маячил силуэт Элрика, его руки были подняты, и от них струилась серая, беззвучная магия, окутывая пространство куполом тишины и невидимости. Никто снаружи не услышит крика.

— Ты… — выдохнула Лия, пятясь и прикрывая живот. — Как ты выбралась? Стража…

— Ах, стража, — усмехнулась Алиенора, и в её голосе звенели осколки давно разбитой души. — Глупый мальчишка Дэриан. Они охраняют двери, но забывают про зеркала. Про тени. Про старые тайны, вплетенные в стены этого замка задолго до того, как они родились.

— Смотри, как тихо, — продолжила Алиенора, сложив руки в ведьминский знак и сгущая тени вокруг себя. Её голос был ледяным, но в нём слышалось странное, почти безумное оживление. — Так спокойно здесь. Идеальное место для… завершения истории.

Лия замерла, инстинктивно прикрыв живот руками. Страх, холодный и липкий, сдавил горло.

— Стража… — выдохнула она.

— О, дитя, никто не услышит, как не пытайся, — отрезала Алиенора. — Мастер Элрик позаботился. Ненадолго, но достаточно. Достаточно, чтобы исправить ошибку судьбы.

Она сделала шаг вперед, и в её руке блеснул тонкий, изящный стилет из темного металла. Не магический, а простой. Клинок личной мести.

— Ты отняла у меня всё, — прошипела она. — Положение. Будущее. Теперь ты подаришь Дэриану то же, что получила я — забвение. Он будет править, зная, что его дитя и его… любовь, — она выплюнула слово, — сгорели из-за его же недальновидности. Из-за того, что он позволил такой, как ты, войти в наш мир.

Лия отпрянула к дальнему краю бассейна, мысленно отчаянно выкрикивая имя Дэриана. Вода, прежде теплая и успокаивающая, вдруг показалась ледяной ловушкой.

— Проклятие не сработало, — прошипела Алиенора. — Ваш драгоценный союз, ваша песня… они оказались сильнее моей ненависти. Но есть вещи сильнее любой магии, маленькая певичка. Есть сталь. И есть руки, готовые её направить.

И в этот миг дверь в купальню, запертая магией Элрика, не взорвалась, а… растворилась. Точнее, рассыпалась на миллионы ледяных осколков, не задев Лию ни одним.

В проеме стоял Дэриан. Он не был в доспехах. Он стоял в простой рубашке, надетой наспех, босиком. Его лицо на редкость было спокойно. Но это спокойствие обманчиво. Его серые глаза, встретившись с глазами Алиеноры, не вспыхнули гневом. Они просто стали глубже, темнее, и в них читалась нечеловеческая решимость.

— Шаг назад, мачеха, — произнес он тихо, и эти тихие слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Или я забуду, что ты женщина.

Его глаза горели тем же первобытным огнем, что и тогда, в коридоре, когда он защищал её от драконов Багрового Когтя.

Магия Алиеноры была сильна, подпитанная годами запертой злобы и отчаяния. Она давила, высасывала силы, и даже Дэриан, при всем его упрямстве, начал медленно опускаться на колено под её натиском. Тени обвивали его, сковывали движения.

— Сдохни, — прошептала Алиенора, подходя ближе с обсидиановым кинжалом. — Сдохни и увидишь, как я прикончу твою шлюху и твое отродье.

Элрик, увидев его, побледнел. Его магия дрогнула, серая пелена задрожала. Он знал, на что способен дракон даже в человеческом облике.

— Убью ее! — взвизгнула Алиенора, бросаясь к Лии со стилетом.

Но Дэриан сделал обманный маневр, притворившись слабым. А в итоге он стал двигаться только быстрее. Он не кинулся через зал. Просто оказался между ними. Его рука взметнулась, и стилет со звоном отлетел в сторону, а сама Алиенора отшатнулась так, словно её отбросило невидимой волной. Затем Дэриан просто поднял руку и сковал её в ледяные оковы.

В тот же миг с потолка, из самой тени, упала… не тень, а сгусток ледяной тьмы. Он обрушился на Элрика. Старый маг даже не вскрикнул — его собственная серая магия схлопнулась, поглощенная чем-то более сильным. Он рухнул на колени, глаза его остекленели, а на губах застыла странная улыбка освобождения. Магия Дэриана. Магия Порядка. Она не убила. Она просто… показала ему всю бессмысленность его пути, всю глубину его падения, и его разум не выдержал этой понятной линии.

Алиенора осталась одна. Она стояла, дрожа, низ тела и руки держал ледяной панцирь. Посмотрела на Дэриана, который теперь повернулся к ней, заслонив собой Лию.

— Ты… ты не посмеешь, — прошептала она, но в её голосе уже не было уверенности, только безумный, последний вызов. — Я убью вас всех, ненавистные драконы! Я убила часть своей сестры, родной сестры. А вас я сгною!

— Ты просто тень, — холодно сказал Дэриан. — И пора этой тени исчезнуть.

Он не стал её убивать. Сделал хуже. Дэриан посмотрел на неё тем же взглядом, что и на разлом в пещере — как на ошибку, подлежащую исправлению.

— Элрик пытался скрыть вас магией, — произнес Дэриан, и его голос зазвучал официально, как при оглашении приговора. — Но каждое заклинание оставляет след. Каждое искажение реальности отзывается в магических линиях, которые теперь… здоровы. И чутки. Стража!

Двери распахнулись, и внутрь ворвались стражники, настоящие, с оружием. Они выглядели ошеломленными, будто только что вырвались из странного сна.

— Королева Алиенора и то, что осталось от мага Элрика, — сказал Дэриан, не отводя взгляда от мачехи, — обвиняются в попытке покушения на королеву-консорт и будущего наследника престола. Увести. В ледяную башню. Без свиты. Без связи с внешним миром до её казни.

В его голосе не было злорадства. Была только усталая тяжесть долга. Дэриан не мстил. Он устранял угрозу. Навсегда.

Алиенора не сопротивлялась, когда стража взяла её под руки. Она лишь смотрела на Дэриана, и в её глазах наконец погас последний огонек безумия, сменившись пустотой, ещё более страшной.

Когда их увели, а тело ошеломленного Элрика вынесли, в купальне воцарилась тишина, на этот раз настоящая. Дэриан обернулся к Лии. Вся уверенность с его осанки ушла, осталась только дрожь в руках, когда он шагнул в воду, не снимая одежды, и притянул её к себе, мокрую и дрожащую.

— Я почувствовал… сквозь сон… искажение, — прошептал он ей в мокрые волосы. — В нашей гармонии. Я… я чуть не опоздал.

— Но не опоздал же, Дэриан, — выдохнула Лия, вжимаясь в него, чувствуя бешеный стук его сердца. — Ты здесь. Со мной. С нами.

Он держал её, пока их совместная дрожь не утихла, пока его собственная ярость не остыла, сменившись навалившейся усталостью. Последняя тень прошлого была поймана. Проклятие, нависшее над ними, рассеялось, не выдержав встречи с силой, которая была сильнее ненависти — с силой защиты, любви и их хрупкого будущего.

Дэриан вынес свою конфетку из воды, укутал в теплый халат и унес прочь от этого места, где вода пахла теперь не только лавандой, но и горьким пеплом прошлого. Впереди у них была тихая ночь. И утро, в котором не будет больше отравленных шепотов из глубины замка. Только тишина. Их тишина. И тихий стук двух сердец. Нет, уже трех сердец.