Глава 33

— Ваналина, хватит плакать, — попросил Локастрин, осторожно погладив по-прежнему отворачивающуюся от него девушку по плечу. — Простите. Я действительно не понял этой затеи со свечами — решил, что вы попросту издеваетесь и хотите, чтобы я разбил нос, споткнувшись в темноте.

Вана против воли прыснула.

— Я никак не мог понять, зачем мы сидим без света… вы сегодня такая красивая, а я из-за этих свечей и разглядеть вас как следует не смог! — неожиданно признался он, окончательно растопив ее сердце.

— Так вы все-таки заметили!!! — воскликнула Вана, резко разворачиваясь к нему.

— Разумеется, заметил, — с легким удивлением подтвердил он. — Я ведь не слепой.

— Но вы никак не продемонстрировали этого! — упрекнула его девушка.

Локастрин озадачено моргнул.

— Мой наставник всегда говорил, что воспитанный мужчина должен успеть разглядеть все, что ему нужно и отвернуться, прежде, чем женщина заметит его взгляд, — растерянно сообщил он.

— Неужели царь Иннеан утверждал, что и со своей женой вам следует придерживаться подобной линии поведения? — не поверила Вана.

Локастрин задумался.

— Наверное, нет, — осторожно признал он. И добавил, словно оправдываясь: — Я вообще не собирался жениться. Никогда. Хотел быть таким же, как Иннеан… во всем.

Ах, вот оно что.

— Скажите, любезный супруг, — раздраженно поинтересовалась девушка, гипнотизируя его недобрым взглядом, — а насколько часто вы разглядываете «все что нужно» у посторонних женщин?!

Локастрин восторженно расхохотался.

— Поверить не могу! Неужели это ревность, ваше высочество?..

Безмозглый ар!

Вспыхнувшая Вана попыталась сбросить с себя руки Чародея, неведомо когда успевшие крепко обвить ее талию, но потерпела неудачу: муж еще крепче сжал ее в объятиях.

— Ваналина!.. Не обижайся, я просто дразнюсь! Посмотри на меня, пожалуйста, — попросил он.

Рассерженная Вана глянула на него исподлобья.

— Ваналина, я клянусь, что с тех пор, как жрец Зажигающей Звезды обвенчал нас, я ни разу не заглядывался на других женщин, — раздельно проговорил Локастрин. — Я никогда не унижу супружеской изменой ни себя, ни тебя. Зачем мне другие, если моя жена — самая прекрасная девушка в Девяти мирах?..

От тихого проникновенного голоса, полного обезоруживающей искренности, ее бросило в жар.

— Точно не посмотришь? — угрожающе уточнила принцесса, сердце которой подскочило и забилось с утроенной силой, окрашивая щеки ярким румянцем.

— Ни за что на свете, моя красавица… — подтвердил принц, кончиками пальцев осторожно касаясь заалевшей скулы.

— Я выцарапаю тебе глаза, если узнаю, что ты разглядываешь других девиц, — сочла нужным предупредить Вана. Голос вопреки стараниям, прозвучал едва слышным вздохом: ее охватывало странное чувственное томление под прямым взглядом фиолетово-алых глаз молодого ара. — Чтобы разглядывать было нечем…

Он грустно улыбнулся:

— Я никогда не обману и не предам тебя, — пообещал Локастрин и, подавшись вперед, сократил ничтожно малое расстояние между их лицами.

Вана ахнула, когда его губы прильнули к ее губам. От нежного, трепетного поцелуя закружилась голова. Локастрин вжал девушку в мягкие подушки, зарываясь пальцами в распущенные медовые кудри.

Он ничего не требовал и ни на чем не настаивал — лишь целовал, легко, почти невесомо, будто приучая к своим ласкам. И Вана, внезапно обнаружившая, что муж умеет целоваться совсем по-другому, не так, как делал это в первую брачную ночь, полностью отдалась теплым, бережным прикосновениям, растворяясь в неизведанных доселе чувствах.

Мужские губы и руки опьяняли.

— Вот такой романтический вечер мне нравится гораздо больше, чем ужин впотьмах! — горячий шепот ожег нежную кожу за ухом, вызвав волну мурашек.

— Мне тоже, — согласно выдохнула Вана, несмело обвивая его шею руками.

Он ведь позволит ей это?..

Позволил! Локастрин, чутко уловивший отклик, прильнул к ее устам в новом, более смелом поцелуе.

— Пойдемте ужинать, Ваналина, — спустя вечность оторвавшись от нее, сказал он. Его дыхание сбилось, глаза горели. — Если мы продолжим в том же духе, боюсь, я не выдержу, а вы вряд ли готовы к решительному натиску с моей стороны. Не хочу торопить события. И, кроме того, я умираю от голода!

Вана, раскрасневшаяся от поцелуев пуще прежнего, счастливо заулыбалась, глядя на растрепанного, ее стараниями, принца.

Он готов дать ей время!..

— Ты нарочно искушаешь меня, становясь еще красивее, верно? — сглотнув, поинтересовался Локастрин, увидев ее улыбку.

И, без предупреждения снова подавшись вперед, запечатал рот требовательным поцелуем, опрокинув на диван.

— Ты сводишь меня с ума, Ваналина… — глухо прошептал он, прижавшись губами к уху. — Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило сохранять дистанцию все это время. Не хотел давить, пугать… ждал, пока ты привыкнешь к моему присутствию в своей жизни. После такой-то свадьбы… А теперь, когда ты первая сделала шаг навстречу, я чувствую себя совершенно счастливым!

Вана ласково взъерошила его антроцитово-черные, но удивительно мягкие кудри, завивающиеся крупными локонами:

— А ведь я все это время думала, что совсем-совсем тебе не нравлюсь… — робко приложив ладонь к гладкой щеке нависающего над ней мужчины, застенчиво призналась она.

— Глупышка, — мягко улыбнулся муж, переплетая их пальцы и осторожно целуя тонкое запястье. — Я считал, что противен тебе, и не хотел делать твое пребывание в Болотистом чертоге совершенно невыносимым — потому и не приближался.

— Но ты мне не противен! — возразила она, изумленная его откровением.

— Теперь я знаю это, Ваналина… — заверил Локастрин, и вновь потянулся к ее губам.

Вана с энтузиазмом поддержала его инициативу.

Несмотря на то, что поцелуи перешли в горизонтальную плоскость, принц по-прежнему не позволял себе ничего лишнего. Проявляемое им терпение окутывало Вану безграничным теплом, а трепетная нежность, которой было полно каждое прикосновение мужа, медленно, но верно сводила ее с ума.

— Больше не могу… — тяжело дыша, выдохнул Локастрин, рывком отстраняясь от совершенно зацелованной девушки. — Еще один поцелуй — и я возьму тебя прямо на этом диване!

Вана, встревоженная его словами, поспешно села и отползла назад. Ей безумно понравилось целоваться с Локастрином, но она не была готова к тому, чтобы муж оставил невинные ласки и перешел к исполнению супружеского долга. Нет, только не сейчас!

Ей стало страшно.