Глава 47

Когда счастливая девушка спустилась на первый этаж, Одд, дожидавшийся юную госпожу в столовой, готовый подать завтрак, передал ей лист бумаги, запечатанный без швов.

— Спасибо, господин Одд, — поблагодарила Вана, с интересом повертев в руках послание — очевидно, супруг снова развлекался использованием магии.

Не обратив внимания на аппетитно дымящуюся тарелку с омлетом, девушка вскрыла письмо и, прихлебывая чай, погрузилась в чтение.

Принц не утруждал себя приветствиями:

«После того, как вы уснули, я вернул вашу мать во Фьялахейм, — гласили ровные строчки. — Все прошло удачно, Вольтанг не заметил ее отсутствия: фрейлины выполнили приказ и прикрыли царицу. Я сделал для нее амулет, в основе которого лежит радужный камень — перенести Леду он не сумеет: слишком мал; зато вы, воспользовавшись аналогичным артефактом, отныне всегда сможете связаться с нею и поговорить. Но не торопитесь: вновь созданные магические вещицы нестабильны. Подождите несколько дней, в идеале — не меньше пяти. И не рыдайте больше из-за всяких глупостей, Ваналина!».

В импровизированном конверте перекатывалось что-то тяжелое. Вана подставила ладонь — на нее выпал небольшой золотой медальон, в центре которого загадочно мерцал Радужный камень, похожий на те, что украшали наручи Стражей Последнего Рубежа. Разве что у воителей камни были не в пример больше и позволяли, при желании, связаться с любым носителем подобного наруча или со всеми ними разом.

Вана с любовью погладила магическую безделушку, на создание которой муж потратил этой ночью не один час.

Девушка была абсолютно счастлива.

День прошел в нетерпеливом ожидании вечера. Вана, после завтрака проспавшая до самого полудня, вновь уделила особое внимание собственной внешности. На этот раз выбор пал на шелковое платье темно-песочного цвета, расшитое золотой нитью.

Сделав высокую прическу с несколькими кокетливо выпущенными локонами, девушка закрепила остальную массу волос широким золотым гребнем, украшенным россыпью мелких изумрудов. Несколько капелек цветочных духов — и принцесса выпорхнула из спальни, похожая на ожившего солнечного зайчика.

Время до возвращения супруга она, как и прежде, коротала на террасе в обществе книги. Сегодня ее выбор пал на любовный роман: Вана понимала, что в теперешнем умонастроении ни за что не осилит серьезный научный труд. Сердце пело, душа требовала любви — и трогательная история нильфийки, безнадежно влюбленной в ледяного царя Янтарна, не оставила девушку равнодушной.

Автор старательно не называл имени возлюбленного главной героини, но прообраз сереброволосого и синеглазого Древнего был ясен как день.

Принцесса изумленно покачала головой: ей и в голову не пришло бы, что кто-то способен увидеть в жестоком наставнике Локастрина романтического героя. Несмотря на выбор сомнительного, с точки зрения Ваны, персонажа, писательнице нельзя было отказать в мастерстве — к концу книги, закончившейся для влюбленной героини весьма печально, расчувствовавшаяся читательница пуще прежнего невзлюбила бессердечного Иннеана Арраянсона, попросту посмеявшегося над чувствами несчастной нильфийки.

А потом раздался гул приближающегося флайера и страдания вымышленной девы были забыты — книга полетела в соседнее кресло; Вана, нетерпеливо вскочившая на ноги, подалась к краю террасы.

«Клок Кометы» камнем упал с неба, и пилот, как обычно проигнорировал трап и мягко спланировал в траву, выпрыгнув прямо из кабины.

Локастрин откинул с лица волосы и поднял глаза на застывшую на верхней ступеньке Вану. Неожиданно он широко улыбнулся и приглашающе распахнул объятия.

Девушка замешкалась лишь на миг — а потом подхватила длинную юбку и бегом бросилась к мужу. Принц со смехом поймал ее и, оторвав от земли, закружил.

— Я прощен? — лукаво поинтересовался он, заглядывая в ее сияющие зеленые глаза. — Вы больше не будете меня бить, ваше высочество?

— Я буду вас целовать, несносный вы ар! — с угрозой пообещала Вана и, привстав на цыпочки, обвила его шею руками, приглашающе опустив ресницы: Локастрин все понял правильно и запечатлел на призывно приоткрытых устах долгий поцелуй.

— С возвращением, Локастрин! — прошептала девушка, когда он оторвался от ее губ.

От поцелуя сердце застучало как бешенное, а коленки внезапно задрожали, грозя подвести свою хозяйку. Принц, без слов догадавшийся о том, что происходит с девушкой, льнущей к нему в попытке обрести опору, подхватил ее на руки и зашагал к дому.

— Не ожидал столь горячего приема, — признался он, поднимаясь по ступенькам крыльца.

Вана, удобно устроившая голову у него на плече, потянулась и коснулась его гладкого острого подбородка легким поцелуем.

— Спасибо за маму, — прошептала она. — Это очень много для меня значит, Локастрин. И за амулет спасибо. И… прости меня за вчерашнее. Я вела себя ужасно.

— Я тоже был далек от совершенства, — дернул плечом принц. Взгляд его, обращенный на девушку, был непривычно мягким — в нем светилась неприкрытая нежность. — Ты тоже прости меня, хорошо? Забудем?

— Забудем, — согласилась Вана, тихо тая в его руках и под его взглядом.

Здесь и сейчас она была самой влюбленной и самой счастливой женщиной в Девяти мирах.