Глава 53

Вана вздохнула, будто пробуждаясь ото сна и взглянула на него осмысленным взором, в котором, разумеется, уже плескался страх пред едва не содеянным.

— Локастрин… — она отпрянула, вырываясь из объятий. Он отпустил, не стремясь удержать. Принцесса в замешательстве обхватила себя за плечи. — Прости! Я… я не знаю, что со мной…

Он осторожно погладил ее по склоненной голове, залюбовавшись сияющим в ярком свете медовым водопадом.

— В тебе пробуждается женщина, Вана, — негромко произнес Локастрин. — Страстная и прекрасная женщина. Это нестрашно. Это нестыдно. Но это должно случиться лишь тогда, когда ты сама будешь к этому готова.

Она вскинула на него зеленые, как фьялахеймский Покров, растерянные глаза.

— Спасибо… Ты же мог… овладеть мною, — прошептала Вана, напуганная и смущенная своим поведением. — Я ведь была готова на все… абсолютно на все, Локастрин!

Принц грустно улыбнулся.

— Ты попросила меня остановиться, — отозвался он. — Твое желание — закон для меня, любимая.

Она потрясенно замерла.

— Как ты меня назвал?..

— Любимой, Вана, — почти по слогам повторил он. — Я люблю тебя, мое солнышко. Люблю.

Она прерывисто вздохнула и Локастрин заговорил, стремясь победить недоверие, явно читающееся в глазах напротив:

— Ты очень храбрая, — видя, что девушка собирается удивленно вскинуться, принц не позволил перебить себя: — Тогда, на свадьбе… ты ведь боялась меня сильнее, чем всех турсов Черной Дыры вместе взятых — но ради сохранения мира в галактике сама шагнула ко мне, зная, что упускаешь последний шанс на свободу и счастье.

Вана смущенно улыбнулась, опустив ресницы:

— Думаю, что в тот день я не утратила, но обрела свое счастье, — совсем тихо прошептала она.

Робкое признание согрело душу Локастрина теплом.

— А еще ты умная, Вана, — продолжил он, сжав тонкие пальчики, ответившие несмелым, но искренним пожатием. — Упрямая. И… красивая. Самая красивая девушка в Девяти мирах, солнышко. Твой голос и твоя улыбка сводят меня с ума. С тех пор, как ты появилась в Болотистом Чертоге, я полюбил возвращаться домой — ведь я знаю, что здесь меня ждешь ты.

— Я тоже люблю тебя, Локастрин, — она подняла на него сияющие глаза. Никогда прежде он не видел у нее такого взгляда. — Когда я впервые увидела тебя, я и представить не могла, что смогу полюбить тебя, так искренне, так сильно. Я люблю твою доброту, твою честность, твою готовность понять и помочь. Даже колючесть твою люблю. Ведь ты — мой родной, мой любимый колючка, самый колючий ар во всей галактике…

Она ласково дотронулась до его лица, погладила брови, нос, скулы. Зарылась пальчиками в растрепанные черные кудри.

— Никто, никогда мне не нравился так, как нравишься ты, Локастрин, — призналась девушка принцу, жадно впитывающему каждое ее слово. — Ты не представляешь, насколько это удивительно — влюбиться в тебя, влюбиться впервые в жизни. Веришь ли, я ведь никогда не любила… до тебя.

— Верю, моя маленькая невинная девочка, — закрыв глаза, подтвердил он, наслаждаясь ее нежной лаской. — Знаешь, почему на тебя не подействовало заклинание, которое я пытался наложить в первую брачную ночь, когда расчесывал тебя перед зеркалом?

Руки, неспешно перебирающие пряди его волос, дрогнули: Вана поежилась от неприятных воспоминаний. Конечно, она помнила.

— Ты никогда не чувствовала сексуального влечения к какому-либо конкретному мужчине, тебя никогда не посещали эротические фантазии, Вана, — пояснил Локастрин, перехватывая ее ладонь и поднося к губам. — Заклятие попросту не нашло для себя пищи.

Она мучительно покраснела от его слов, будто он уличил ее в чем-то ужасно постыдном.

— Я знала, что отец никогда не позволит мне самой выбрать себе мужа, — опустив голову, отозвалась она. — Понимала, что моя судьба, как Хранительницы Покрова, выйти за того, на кого укажет царь: скорее всего, за фьяла, наделенного сильным магическим даром. Я знала, что не имею права чувствовать симпатию к кому бы то ни было, что это, в конечном итоге, не принесет мне ничего, кроме боли. Я просто смирилась с этим, Локастрин. Я… не хотела прожить жизнь с разбитым сердцем.

— Все это уже позади, — успокаивающе прошептал он, привлекая ее к своей груди. — Я люблю тебя, Вана, я никогда не сделаю больно.

— Я знаю, — закрыв глаза, она прижалась щекой к его щеке, ластясь, как кошка. — Теперь можешь накладывать свое заклинание, если хочешь. Теперь оно сработает…

— И кого ты увидишь?.. — против воли напрягся он.

Она засмеялась:

— Тебя, глупый… только тебя, мой невозможный ар. Я твоя. Навсегда, — ее губы нашли его рот и приникли в нежном, сводящем с ума поцелуе. — Я люблю тебя, мой колючий принц.

— Я люблю тебя, моя солнечная принцесса, — эхом отозвался он, смыкая руки на тонкой девичьей спине. — Не хочу никаких заклинаний. У нас и без них все будет замечательно. У нас с тобой все будет наяву, взаправду, так как мы сами того захотим.

Они долго целовались на ковре, сидя в обнимку: то медленно и тягуче, то торопливо, дразнясь и играясь. Наслаждаясь друг другом, каждым прикосновением, каждым вздохом. Знакомясь, познавая, открываясь и открывая.

— Отпусти меня, Вана. Я снова теряю голову… — спустя вечность, взмолился Золотой Чародей, зажмурившись, понимая, что больше не выдержит ни минуты сладостной пытки.

Она неохотно разжала руки. Неужели догадалась, в чем дело?..

— Ты… в душ? — отчаянно покраснев, спросила Вана. Точно, догадалась.

Локастрин усмехнулся:

— Да, Вана, я в душ, — подтвердил он, раздумывая, как же ему встать, чтобы девушка не заметила свидетельство его возбуждения. Стыдно было не только ей.

К счастью, принцесса потупилась, позволив ему вскочить и отступить к двери.

— Я скоро вернусь, — заверил принц, выдавив улыбку. — Только целоваться сегодня, пожалуй, больше не будем, солнышко.

Хлопнула дверь, и Вана осталась одна.

Совершенно счастливая девушка растянулась на ковре, пропуская длинный ворс сквозь пальцы. Любимая… он назвал ее любимой!..

Она рассмеялась, закрывая лицо ладонями.

Любимая!