Глава 6

Джон

Уже прошло несколько дней с того момента, как я вернулся к себе.

До сих пор не смог понять, что же тогда произошло на самом деле?

Мысли разные: от неудачной шутки до призыва тёмной магии. Но в последнее мне верилось с трудом.

То, что магия принадлежала Аманде, — это я уже понял, но вот что за всем этим стояло, мне предстоит только разобраться.

Проще, конечно, просто прийти и спросить напрямую, но стоит только вспомнить наш с ней поцелуй, как внутри всё переворачиваться начинает. Сердце рвётся наружу, отбухивая нервный ритм, а во рту — вкус её нежных губ.

Поднявшись со стула, я прошёлся по кабинету и остановился возле распахнутого окна.

Что же произошло в тот день? Почему она наложила на меня проклятье? И почему не признала, когда увидела? Ведь если она прокляла меня умышленно, то с какой-то определённой целью. Но она была удивлена моим появлением в своей мастерской. И потом, вспыхнувший гнев…

Если бы госпожа Тодоровски меня тогда не остановила, я мог бы натворить глупостей. Сам бы себя тогда возненавидел. А она возненавидела бы ещё больше.

Неужели Аманда так расстроилась, что поддалась тогда чувствам, именно поэтому отвесила мне пощёчину?

Заслужил, не спорю, но всё же?

Мне тогда даже не показалось, я был чётко уверен, что Аманде знакомо моё имя, и что она была очень удивлена, узнав, что это именно я. Такое чувство, что она каким-то образом возненавидела какого-то призрачного Джона Тревиса, а не реального человека.

Всё это было очень странным и не давало покоя.

— Джон, — в кабинет вошёл мой приятель Сайрен и, прикрыв дверь, уставился на меня, — что с тобой происходит? Ты уже который день ходишь сам не свой.

— Всё в порядке, Сай, не обращай внимания, — отмахнулся я.

— Так и не расскажешь, как умудрился получить рану?

— Тут нечего рассказывать. Так, небольшая неудача, не более того.

— Не пудри мне мозг, — нахмурился он. — Я всё же недаром столько лет в следователях хожу.

— И что, ты решил расследовать, как я, перебрав в таверне и возвращаясь ночью домой, напоролся на ржавый штырь? — фыркнул я, а сам напрягся.

Да, такого, как он, не проведёшь обычной выдуманной историей, поэтому лучше молчать и не давать ему повода заинтересоваться.

— Джон, — окликнул он, глядя на меня, и я понял: не получилось. — Так и скажи, что просто не хочешь рассказывать об этом. Зачем ерунду нести?

— Почему ерунду?

Сделал тяжёлый вздох и посмотрел на меня, как на идиота.

— Если даже не учитывать того, что ты в принципе не посещаешь таких мест, а ко всему прочему не употребляешь горячительное, то даже в самом страшном дурмане, которого я даже и представить не могу, ты бы отделался малой царапиной.

— Ты преувеличиваешь.

— Мне напомнить, что я сам был свидетелем, как ты от стрел уворачивался, полностью лишённый магии? Так что или скажи мне правду, или просто прекращай лгать.

— Ладно-ладно. — Выставил руки в примирительном жесте. — Это действительно была случайность. Но я не хочу об этом говорить.

— Почему?

— Потому что сам желаю разгадать эту загадку, хорошо?

Посмотрев на меня пристальным взглядом, Сай кивнул.

— Идёт, — сказал он. — Тогда пойдём в спарринг?

— Не сегодня, — нахмурился я.

— Наши ребята уже шептаться начали, ставки делают.

— Вот как? И на что ставят?

— Влюбился ты или же решаешь всё бросить и свалить отсюда?

— Ну и фантазии у них, — хмыкнул я.

— Учитывая твою отстранённость в последнее время, я на их стороне, — проронил Сай. — Ладно, разбирайся со своими делами, но если что, знаешь, где меня найти, — сказал приятель и покинул кабинет.

Вернувшись на своё место, я невидящим взглядом уставился на бумаги, лежавшие на моём столе.

Как мне объяснить, что из-за того проклятья у меня просто всё валится из рук? Спарринг? Ха, да меня скрутят на первых же секундах! А когда это произойдёт, все зададутся ненужными вопросами. Они не оставят всё это так просто. Вычислят Аманду в тот же миг. И тогда…

Даже думать не хочу, что случится потом. Потому что она не заслужила подобного. Потому что я склонен верить, что это всё чистая случайность. И возможно, она даже не знает о проклятье.

И всё же тренировки игнорировать нельзя.

Следующие несколько дней я с горем пополам проходил полосы препятствий, стараясь никому не попадаться на глаза. А возвращаясь в свой кабинет, предавался раздумьям.

Проклятье нужно снимать, но без помощи Аманды мне не обойтись.

Как мне подойти к ней? Что сказать?

Чувствую себя зелёным юнцом, собирающимся подкатить к понравившейся девчонке и краснеющим от одной только мысли об этом.

Схватившись за голову, в очередной раз постарался отогнать мысли об этой девушке, но у меня опять ничего не получилось. Она просто поселилась в моей голове. Заняла отдельное место, и когда я только начинаю думать о чём-то другом, как тут же напоминает о себе.

Вот и сейчас причудливая память стала подкидывать картинки, где мы с Амандой под действием магического порошка обнимаем друг друга, целуем и…

Что могло бы быть дальше, я не успел додумать, потому что в дверь моего кабинета постучали.

— Войдите, — выдохнул устало.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла ОНА!

Неужели постоянный недосып сыграл со мной злую шутку, и теперь эта девушка мне стала мерещиться?

Нет, я, конечно, был бы рад увидеть Аманду, но только в реальности, а не вот так вот, в качестве иллюзии.

Она смотрела на меня пристально, на щеках розовел румянец, губу закусила.

Сглотнул от реальности видения и медленно поднялся.

— Ты… — выдохнул я и, проморгавшись, уставился на девушку.

— Кхм, — прочистила она горло. — Господин Тревис, доброе утро, — сказала Аманда, прикрывая за собой дверь, и с неловкостью во взгляде уставившись на меня.

Только кивнул, боясь спугнуть видение.

— А я тут вам пирогов принесла, — сказала она, и я нахмурился ещё больше.

Вздохнула и отвела взгляд.

— Это и правда вы? — всё же спросил.

— Ну, а кого вы тут планировали увидеть? — удивилась она.

— Верно, никого, — сказал и опомнился. — Присаживайся, — преложил я, указывая на диванчик. — Хочешь чаю?

— Нет, я ненадолго! — отмахнулась она и улыбнулась.

А я завис, уставившись на неё. Эта улыбка сводила с ума.

Поймал себя на мысли, что думаю о её губах. Об их мягкости и нежности.

Чёрт. Соберись, Джон! Она наверняка пришла к тебе по делу.

— Хорошо. — Кивнул, с трудом отводя взгляд. — Прости за причинённый мною ущерб. Я всё обязательно возмещу, — сказал я.

— Ой, да бросьте, — отмахнулась Аманда.

— И всё же, — настоял я.

— А у вас здесь очень миленько, — сказала Аманда, оглядываясь вокруг. — Стеллажи такие… стильные, и вообще.

Нервничает.

— Мне они тоже… нравятся, — сказал, сдерживая усмешку.

— Я бы тоже здесь с радостью работала, — сказала воодушевлённо, и я всё же усмехнулся.

— Ну да, после того погрома, что я устроил, в твоей мастерской, наверное, не комфортно находиться.

— Кстати, насчёт мастерской, — сказала Аманда, уставившись на меня нечитаемым взглядом. — Господин Тревис, может, возможно, как-то пересмотреть решение касаемо изготовления и торговли? Всё-таки мы с вами уже не чужие люди, — сказала она и кокетливо опустила реснички.

У меня в горле пересохло.

— О чём ты говоришь?

Или это у меня от её присутствия мозги отказываются работать, или я о чём-то не знаю?

— О запрете! — заявила Аманда.

— О каком запрете? — решил всё же уточнить.

— Вы издеваетесь, да? — спросила с обидой в голосе.

А я вот совсем ничего не понял.

Вздохнув, я приблизился к Аманде и, присев рядом, произнёс:

— Так, давай по порядку. Ты говоришь о запрете на использование мастерской, я правильно понимаю?

— Да, — даже кивнула, поджимая губы. Так бы и впился в них поцелуем. Но, увы, нельзя.

— А позволь поинтересоваться, кто именно этот запрет выставил?

— Вы. — В голосе появилось раздражение и злость.

— Я. — Кивнул и нахмурился.

Похоже, я и правда сегодня туго соображаю.

— Аманда, я одного не могу понять, о каком запрете ты говоришь? Потому что решение было положительным.

— Что? Но та бумага… И печать. И ваше имя.

Я снова завис.

В дверь постучали, и не успел я даже пригласить, как она распахнулась, и в кабинет вошла Элизабет, держа в руках целый поднос маленьких печенек.

— Господин Тревис, — пропела она, прикрывая дверь и поднимая взгляд. — Ой.

— Ты вовремя, — сказал я, нахмурившись. — У меня есть парочка вопросов, будь добра, проясни их.

— С-слушаю, господин Тревис, — тут же испугалась помощница, которую я, кстати говоря, уже с неделю как отправил куда подальше.

— Красная печать, — только и сказал, как Элизабет побледнела.

— Господин Тревис, я не специально! — тут же протараторила девушка. — Это был первый день, а вы всё говорили и говорили. А я очень нервничала. А вы эти запросы подписывать заставляли. Печать красная, печать синяя. Да к чертям эти печати! — заявила она.

— То есть ты перепутала и указала неверное решение? — спросил, прищурившись.

Разозлился. Очень.

Элизабет кивнула и попятилась.

— Выходит, если госпожа Гудвел получила отказ, то кто-то получил положительное решение?

Снова кивок.

— Кто?

— Господин Люрик, — произнесла едва слышно.

— Так вот кто во всём виноват? — прошипела Аманда, поднимаясь с дивана и наступая на Элизабет. — Ты перепутала и забыла об этом сообщить? Да чтоб у тебя…

Договорить я ей не дал. Сорвавшись с места, подскочил к Аманде и, схватив за руку, развернул.

— Не произноси лишнего, — прошептал я, скользя взглядом по её поджатым губам.

Как же они меня манили. А от прикосновения к её нежной коже словно запреты какие-то послетали.

Не сумев сдержаться, я склонился и запечатал её рот поцелуем.