Финал

Им пришлось возвращаться, туда же, в то здание, где был портал. Катя шла рядом с носилками, люди расступались. Или волки. Или ещё кто-то…

На секунду к ней приблизилась Арика и быстро сказала:

— Я буду в жемчужной храме, это близко. Приходи, если понадоблюсь, — и тут же исчезла в толпе.

Комната была просторная, с высоким и узким окном, которое выходило в сад. И ещё была дверь, тоже выходящая в сад. В Бирступе было теплее, чем в Манше, где, наверное, уже выпал снег. И холоднее, чем в Куррате, где Катя была столь недавно.

Данира уложили и перевязали, смазав раны мазью из той красной баночки с изображением волка. Он пришёл в себя почти сразу. Слабо улыбнулся Кате.

— Ну вот… моя княгиня. Кайнир, друг, я не успел ничему её научить. Как здесь жить. Займись?

— Если айт Виктор мне позволит… — проворчал Кайнир.

— Как он, кстати?

— Месяц отлежится и будет в порядке.

— Хорошо. Спасибо тебе, — Данир протянул руку Кайниру. — Ты был мне лучшим из друзей.

— Спасибо, что так считаешь, — Кайнир ответил на рукопожатие. — Я твой ближний, твоя защита и здоровье. И сейчас я должен ещё немного залечить твои раны. Уже начал, немного погодя продолжим.

— Не надо было и начинать. Дурацкий расход силы, она тебе пригодится. Эти раны ты не залечишь.

— Вдруг начнётся оборот? Тебя порвёт. Мы не знаем, как это будет, — он глянул на Катю и смутился. — Я продолжу…

— Нет. Я не хочу тратить время на лечение. Иди отдыхай, оставь меня с женой. Приказываю.

Ещё одно рукопожатие, и Кайнир ушёл, оглядываясь. Он разминулся в дверях с другим волком.

— Айя Катерина, ближний круг желает попрощаться с айтом. Вы позволите сейчас?..

— Эй, Крис! Я жив пока, — ответил ему Данир. — Сегодня виделись. Отправляйтесь все спать.

— Но, мой айт…

— Никаких прощаний. Скажи всем что я их люблю и признателен за всё. Хотят прощаться — пусть приходят к погребальному костру. Не заставляйте меня считать, что я уже умер. Ясно?

— Прости, айт, — смущенный Крис поклонился и выскочил за дверь.

— Иди сюда, моя, — Данир хлопнул по кровати рядом. — Пожалуйста. Побудь со мной.

— Конечно. Я не уйду, — она присела на кровать.

Сколько часов до рассвета? Четыре? Пять? Она не представляла себе этого, а уточнить забыла. Может, это к лучшему — не знать.

— Ложись. Полежи со мной.

Она прилегла, очень осторожно. Положить голову на его плечо, как она любила, и не тронуть ран было никак нельзя. Она положила руку ему на грудь.

— Не думал я, что ты будешь со мной этой ночью, — сказал Данир. — Хотел отправить тебя раньше. С порталами вечные заморочки. Вообще, я всё предполагал не так. Витхе прав, я идиот.

— Глупости, — улыбнулась Катя. — Перестань. Это ведь хорошо, что я здесь? — она приподнялась на локтях и поцеловала его в губы, и он с готовностью ответил, сделал попытку приподняться и со стоном упал на подушки.

— Осторожней, мой айт, — сказала она, когда он задышал спокойно, — ты тоже поправишься лишь через месяц.

— Что ты сказала?

— Ты предлагал мне поиграть, помнишь? Давай опять притворимся? С тобой всё хорошо. Утро придёт, и ничего не случится. Я буду спать с тобой рядом много лет, превращусь в сварливую толстую тетку, и ты будешь засматриваться на красивых девушек…

— В сварливую и толстую?.. Нет. Невозможно. И чтобы я перестал любить тебя — тоже невозможно. Поцелуй меня ещё, моя.

— Ты согласен притвориться?

— Что я засматриваюсь на девушек? Нет конечно.

— Что будешь выздоравливать и через месяц поправишься. Соглашайся, тогда поцелую.

— Согласен, — сразу сдался он, и она тут же поцеловала его в угол рта.

— Как мало, не жадничай, — буркнул он, и следующий поцелуй получился долгим и очень осторожным, потому что она боялась делать лишние движения.

— Это насмешка, — сказал Данир, когда она отодвинулась, — ты со мной, а я пошевелиться не могу. Такое изощрённое наказание.

— Данир, шесть из семи, — не выдержала она. — Я знаю. Твое заклятье изжито на шесть седьмых.

— Это тоже игра?

— Нет, это правда. От твоего заклятья осталось вот столько, — она показала на кончик мизинца.

— Такое и правда лучше не знать.

— Шестая — моя дочка. Когда ты разбил портал, я не попала в мой мир, где потеряла бы ребёнка. Да, я знаю что будет дочь…

— Так объясни наконец, что я такого сделал, чтобы распутать проклятье?

— Спас жизнь шести женщинам. Не все уже были женщинами. Но это неважно. Первая — девочка, которая упала в реку, ты помнишь?

— Которую я напугал?

— Потом Гетальда, куматка, которую ты из расщелины вытащил…

— Эта подлая кошка пошла мне в зачёт, ты хочешь сказать?

— Она не подлая. Она славная девчонка, и очень помогла нам в Куррате. Да, нас украли вместе. Потом была девочка-котёнок.

— Та малышка, которую ты подобрала? Я при чём?

Катя махнула рукой и продолжала:

— Потом волчица, жена Уянна, помнишь? — на его руке всё ещё была повязка.

— Гм…

— Ещё меня то ли отравили, то ли нет. И Занита, дочь Орны. И кто-то из этого списка не считается, потому что смерть не угрожала на самом деле.

— Это мелкие дела, случайности. Они подворачивались, и я их делал. Как всякий делал бы. Ты уверена? Именно это — ключ к проклятью? Странно…

— Да, Данир.

— Ладно, моя. Неважно, — он прикрыл глаза, но через минуту вновь открыл их. — Я хочу смотреть на тебя. Я волк. Я могу не спать. А ты спи.

— Я тоже хочу смотреть на тебя.

Он всё-таки забылся сном некоторое время спустя — слабость от ран сказалась. Она то сидела на кровати, обхватив руками колени, то ложилась рядом, и — смотрела. Брала его за руку, переплетая пальцы. Находила бьющуюся жилку на запястье. Щеки Данира заросли щетиной. Рука была тёплой, но вроде холоднее, чем обычно. А сердце билось, мерно и спокойно. И дышал он спокойно. И что же, когда взойдет солнце, его сердце последний раз толкнёт кровь по жилам и остановится? Он перестанет дышать? Нет…

Время растянулось, казалось бесконечным, и это было очень хорошо. Пусть лучше тянется. Или вообще остановится.

Поймать его последний вздох и последний удар сердца?.. Или ей тоже сейчас стоит притвориться, что ничего не будет?..

Кажется, сознание её подвело. Отключилось. Она уснула, сидя на кровати, может, на какие-то минуты. И сон ей приснился яркий и красивый, очень хороший сон. Мама, которую она почти помнила, сидела во дворе бабушкиного дома и листала старый альбом с фотографиями. У мамы светлые волосы, гладко зачёсанные назад, она худенькая, маленькая, изящная. У неё ещё глаза были разного цвета, серый и зеленоватый. Катя внешне на неё совсем не похожа.

— Мамочка, — кричит мама бабушке. — Но ведь тётя Аня твоя близняшка? Ты говорила, что вы родились в один день?

— Да, Марина. Я старше сестры на два часа. Ты знаешь, мы были очень разные. Будто и не родственники.

Катя открыла глаза, резко, словно её тряхнули. Это что, сон или воспоминание? А зачем?..

Высокий прямоугольник окна был светлым. А рука Данира в руке Кати — тёплой, живой.

Светлое окно — это ведь ещё не рассвет?

Она вскочила, распахнула раму, впустив в комнату утренний холод.

Там, где-то в стороне, был восход. Небо постепенно окрашивалось розовым.

Катя сидела на кровати, перебирала пальцы Данира и сама не знала, смеяться ей хотелось или плакать. Наклонилась к нему и поцеловала, вдохнув его дыхание. Не последнее. Рассвет наступил, всё было хорошо. Их притворство получилось просто высший класс!

— Катя? — в дверях стояла заплаканная Юлана. — Можно?

Она зашла, посмотрела на Данира, опустила голову.

— Кать, прости за такой вопрос, но у меня уже спрашивают, где ты собираешься устраивать погребальный костёр? Что?.. — она опять посмотрела на Данира. — Он?..

— Вы точно странные тут, — не сдержалась Катя. — Сначала умереть надо, а потом костер. Он просто спит, Юлана. Не нужен костёр.

— Тогда почему оборота не было?.. — Юлана пока ещё не поняла.

— Ну вот, и он жив, и оборота не было. Значит?.. Правильно. Проклятья никакого больше нет! — Катя спрыгнула с кровати и закружилась по комнате, раскинув руки, а потом вытерла слёзы. — Семь из семи, Юлана. Дело сделано! Нет проклятья больше. Я расскажу всё! Но мне срочно надо в кошачий храм! Срочно!

— Куда тебе надо? — волчица не могла прийти в себя от изумления.

— В Жемчужный храм! Проводи меня? Или нет, позови Арику. Пошли за ней! Это куматка, жрица, она там сейчас. Пожалуйста, умоляю! Очень надо!

— Ты с ума сошла? Кошку — сюда?! — Юлана была потрясена и ничего не понимала.

— Я хочу убедиться, что проклятье снято. Она скажет. Спросить у неё надо кое-что. Юлана, зачем я княгиня, если не могу получить такую малость? Хочу, чтобы Арику позвали!

— Хорошо, я попробую, — сдалась Юлана.

Кажется, Арика дожидалась, что её позовут, потому что явилась почти сразу. Поклонилась:

— Я готова служить княгине.

— Прекрати, пожалуйста! — возмутилась та. — Давай без этого!

Жрица покачала головой.

— Если хочешь быть княгиней волков, уважай их обычаи и привычки, — она тепло улыбнулась, — не сразу, княгиня. И не при слугах. Вот закроешь дверь…

Катя захлопнула дверь, и они обнялись.

— Всё получилось удивительно хорошо, — сказала Арика. — Король решил не искушать судьбу и устроил магический поединок. В таком поединке побеждает не тот, кто сильнее, а тот, чьи цели более угодны магии и Великой Матери. Великая Мать против гибели Манша. Мы не сомневались.

— Да, хорошо, если так, — согласилась Катя. — Теперь, пожалуйста, взгляни на проклятье, тут есть бинты со свежей кровью. И расскажи мне про моего ребенка, ты обещала. Я уже поняла, и почему проклятье снято, но расскажи!

— Раны нанесены магическим оружием, такая кровь не годится для обряда, — возразила Арика. — Но я и так вижу, что проклятья нет. Ведь подробностей тебе пока не нужно. А про ребенка — пожалуйста. Проколи палец, — она извлекла из-за пояса и дала Кате маленький платочек и крошечный острый нож.

Ни блюдо, ни алтарь на этот раз не понадобились, Арика просто сожгла платок и рассыпала пепел на столе. После необходимых манипуляций заявила:

— Как интересно! Ты говоришь, что уже все поняла? Волчья знахарка подтвердит только через месяц, они не умеют так рано. У тебя двойня, дорогая. Две девочки.

— Я так и знала, — Катя рассмеялась. — Честное слово! Я во сне увидела!

— Хочешь, расскажу немного про них? Слушай, — Арика поводила ладонями над пеплом, и прикрыла глаза. — Одна будет красоткой, высокой, темноволосой, очень похожей на тебя. В неё будут влюбляться. Твой муж будет сердиться и отказывать женихам, чтобы не выдать её замуж слишком рано. Она полюбит охотиться и ездить верхом. Вторая девочка будет невысокой, худенькой, и невзрачной. У неё глаза будут разного цвета и светлые волосы. И непростой нрав! Но она будет такой одаренной магичкой, что я уже сейчас ей завидую!

— С чего бы это? — Катя не могла поверить. — Двойня — понятно, потому что у нас в семье такое уже было. Но откуда магия, если в моем мире её нет? И родной отец моих дочерей… видишь ли… — она растерялась.

— Успокойся, я поняла уже, что их отец не айт Данир, — утешила Арика. — Во-первых, дорогая, миров без магии не существует. Просто магия бывает доступна по-разному. Во-вторых, с тобой не всё просто. Уж на магию тебя точно надо проверить. Так… По-моему, от айта Данира у тебя будут только мальчики. Это не точно, но очень вероятно. Трое или четверо.

— Сколько?!

— За четырёх сыновей любой мужчина-волк отдаст сердце. Так говорят в Веллеклене, — засмеялась Арика. — Простите, мой айт. Мы вас разбудили. Вам уже лучше?

Данир проснулся и смотрел на них с кровати.

— Мне очень хорошо. Спасибо, кошка, — сказал он. — Я уже отдал сердце и теперь хочу своих четырех сыновей. И двух дочерей, да.

— Спрашивайте их со своей айи, — со смешком посоветовала Арика, — и сами не плошайте. Выздоравливайте, айт. А пока мне лучше уйти, тут много кто пришёл вас навестить!

— Я приготовлю лекарство для ран, пришли за ним, — шепнула она Кате.

— Готовь больше, у нас двое раненых, — быстро сообразила та.

Арика превратилась в рыжую кошечку и исчезла в углу за портьерой. А в комнату ввалился король собственной персоной, и толпа приближённый с ним, — кажется его величество сегодня не ложился.

— Ишь ты, хитрец. Всех обдурил, — он потряс рука Данира. — Умирать передумал, и мне теперь терпеть на троне Веллекалена такого твердолобого? Ладно-ладно! — он засмеялся. — С Гархаром я ладил. Я у него контрольные списывал в академии, айя Катерина. Он был редкий зануда! Наверное, и с тобой поладим, айт Данир. Если не будешь жадничать и начнёшь поставлять мне магические камни, а ещё наладим их добычу как-нибудь посовременней! Ладно уж, не самыми радикальными средствами.

Король кивнул Кате и ушёл, уводя за собой толпу.

Катя выглянула из комнаты.

— Данир, там пришли все те, кого ты послал прощаться с тобой на погребальном костре, — сообщила она. — Ты уж потерпи, ты сегодня достопримечательность. А потом я всех выгоню, и ты будешь соблюдать рекомендации лекарей, есть бульон, и что там ещё… — и она распахнула дверь.

Жизнь продолжается.

Всего-навсего — жизнь продолжается!

Что может быть лучше?

Конец.