Часть 17. Возвращение

Уезжали поспешно. Для женщин нашлась крытая повозка, в которую положили одеяла и подушки. Виора отказалась от места в повозке — захотела ехать верхом, ей тут же привели осёдланную лошадь. Данир сначала бежал с волками сбоку от дороги — кажется, там были не только лесные волки, а и двуликие в зверином облике. Потом запрыгнул в повозку, и Катя сразу удобно устроилась на нём, как на подушке, и задремала. Получилось, что и не расставались. До портала добирались часа три…

Настала пора прощаться.

— Айт Данир и айя Катерина, пусть ваша охота всегда будет хорошей, — Кайя попрощалась церемонно, с поклоном, — я буду гордиться, что судьба свела нас, и расскажу детям.

— Я тоже рада, что судьба свела нас, Кайя, — Катя просто обняла её, не усложняя.

Добрые пожелания с обеих сторон — и они вчетвером одновременно вошли в портал. Четвертым был Кайнир — он выскользнул из волчьей стаи и обернулся. Подмигнул Кате. Она сердечно ему улыбнулась. Мир крутнулся пару раз, не успев даже толком померкнуть — и вокруг была высохшая осенняя степь, такая же, как на юге Придонья. Глаза Виоры сияли радостью — она уже была дома.

Тут, конечно, их не ждали. Данир уселся среди розового бессмертника — очень похожие цветы, по крайней мере, — и завыл-запел песню-сообщение, и скоро издалека ответили похожей песней.

— Мои братья скоро будут здесь, приведут лошадей, пешком идти не придется — сообщила Виора Кате. — Может быть, погостите подольше?

И верно, скоро примчались десятка два всадников — со свистом, гиканьем и щелканьем нагайками. Каждому из гостей привели верховую лошадь. Опять — вежливые приветствия и пожелания охоты, с Катей обращались учтиво и разглядывали с интересом. Ей помогли сесть на лошадь, а часть всадников-встречающих с лошадей соскочили и обернулись волками — должно быть, это был вежливый жест по отношению в Даниру. Лошади, надо сказать, отнеслись к такому количеству волков философски. Кайнир взял под уздцы лошадь Кати. Лошадь Виоры нетерпеливо танцевала, дай ей волю — помчалась бы быстрее ветра. Тем не менее в волчий посёлок въезжали медленно и чинно, без гиканья и свиста.

Мать Виоры, айя Чарита, оказалась нестарой ещё, и вообще, очень красивой, но совершенно седой, в сером платье с обильной вышивкой. Она ласково поздоровалась с Катей, отвела её в шатёр и ушла. Катя оказалась среди девушек и молодых женщин, перед низким столом, уставленным кушаньями. Виора приготовила чай из листьев и ягод. Девушкам хотелось поговорить, расспросить, рассмотреть Катю и даже ненароком потрогать. Виора, недавно такая счастливая, теперь подавленно молчала.

— Вы владетельница Манша, моя айя, это так? — одна из девушек подвинула Кате блюдо с какими-то золотистыми шариками, — попробуйте, это так вкусно. Неужели это правда, что ваших людей переселят в степь будущим летом? Моя сестра уже три года помолвлена с волком из Манша. Свадьба через год.

— Сестра рада, что не придется уезжать далеко? — сделала Катя слабую попытку поддержать разговор.

— Что вы, айя! — удивилась та. — У нас и так не слишком хорошие земли. Те, что отдадут пришлым, ещё хуже. Получается, она идет не в богатый клан, а в бедный.

— Мой муж изо всех сил старается этого не допустить.

— Старики говорят, что пришлые из Манша не захотят бедности, начнут драться за земли… — тихо сказала маленькая девушка рядом с Катей. — Будет, как в старые времена. Волки из Манша сильные. Но они хотя бы не все такие, как айты Саверины?

Извинившись, Катя выбралась из-за стола и вышла из шатра. Виора выскочила следом.

— Не слушай глупую болтовню. Или тебе что-нибудь нужно?

— Я хотела найти Данира, где он?

— Они с мамой разговаривают. Вон, видишь? — она отвела Катю за шатёр, показала. — Не надо мешать.

Там, посреди пустыря, возвышался Данир, рядом с ним морда к морде стояла волчица, размером заметно меньше его, её мех отливал рыжим — как, впрочем, у большинства волков здесь.

— Она обернулась, чтобы с ним поговорить?

— Конечно, — кивнула Виора. — Так проще. Мама обещала потом рассказать тебе всё, что ты захочешь. Мне так жаль, что проклятье не снято, Катерина.

— Виора, не жалей ни о чём раньше времени! — она даже рассердилась.

— Жаль, что вы не можете погостить у нас долго. Пойдём допивать чай, — у Виоры глаза были на мокром месте.

Хозяйка скоро вернулась, уже в человеческом облике. Махнула рукой, и все девушки поспешно покинули шатёр.

— Ну вот, теперь можно и поговорить, — сказала айя Чарита. — Дочь сказала мне, что вы хотите узнать про проклятье. Вам не всё понятно, да?

— Мне уже говорили, что от проклятья осталось совсем немного. Важно знать, не может ли быть так, что проклятья уже нет совсем?

— Обязательно, — кивнула волчица, — я не так уж много могу, но это могу точно. Сразу скажу, мне бесконечно жаль. Моя мать своим заклинанием хотела проучить, наказать, но не убивать. Она действовала сгоряча. А с чего началось? Два знатных юноши отказались жениться на моей дочери, это немножко обидно, но всё же не смертельно.

— Если ваша дочь была похожа на вас, я бы на их месте ни за что не отказалась, — сказала Катя. — Простите…

— Спасибо, — усмехнулась женщина. — Она была красивой девочкой, это так. Данир Саверин полюбил вас, это его судьба, его путь и его награда. Виора пересказала мне ваши рассуждения о смерти Лероки, — она вынула и кожаного мешочка и положила на столик тот самый флакон-бутон. — Думаю, на нем давно нет следов субстанции, погубившей мою дочь. Только суд Матери может… — она тряхнула головой. — Но не будем отвлекаться.

Она достала из сундука большое медное блюдо, из другого мешочка — платочек.

— Данир дал мне несколько капель крови. Он тоже хотел бы знать. Сейчас…

Она сожгла платок на блюде, шепча при этом что-то непонятное, потом несколько раз провела над пеплом ладонью. Примерно то же самое, что делала Арика в кошачьем храме, но тут даже без алтаря обошлись.

— Пять из семи, айя Катерина.

— Только пять, — Катя разочарованно вздохнула. — Но это точно? Ошибки быть не может?

Айя Чарита сочувственно покачала головой.

— Я пересчитывала, и не раз, — стала объяснять Катя. — Мне сказали, что я всякий раз была где-то поблизости. Значит, ядолжна помнить. Тонущая девочка — первый случай. Правда, она упала в воду из-за Данира, но это было случайно! Куматка, которая провалилась в расщелину. Девочка-котёнок, которая из-за ран не могла обернуться. Потом чуть не отравили меня. Хотели убить Заниту, точь Орны… точнее, опять хотели убить меня, но нас перепутали. И ещё — волчица, которую Данир спас от казни. И женщина в Куррате, она помогала кури, Данир отпустил её. И ещё… Данир силой притащил меня в этот мир. У меня будет дочь. Там, дома, я хотела избавиться от моего ребенка. У нас это делают довольно часто, — она с опаской взглянула на седовласую волчицу, потому что признаваться в последнем было теперь откровенно стыдно. — Где ошибки в моих подсчетах?

— Я не знаю точно, — айя Чарита задумчиво водила пальцем по пеплу. — Думаю, что некоторым из тех, кого вы перечислили, смерть не грозила. Может быть, куматкам? Она такие ловкие и выносливые. Та расщелина могла быть временной трудностью. Женщине-кури в Куррате казнь не угрожала точно, это в Веллекалене её бы не пощадили. Ваша дочь? Я почти уверена, что вы не осуществили бы это ужасное намерение, оно противно природе женщины. Думаю, только Великая Мать знает точно. Но — всё ещё пять из семи, моя айя. К сожалению.

— Можно объяснить Даниру, как снимается проклятье? Я сомневаюсь. Меня предупредили, что это может быть запрещено…

— Похвальная осторожность. Если есть сомнения, лучше выяснить точно. Скажу только, что на ниде, который я получила от Виоры, не было такого условия. Важно лишь, чтобы каждый случай не был подстроен в интересах айта Данира.

— Благодарю…

— Но я сомневаюсь, что стала бы ему говорить это теперь, — продолжала волчица. — К чему отвлекать? Он сегодня будет слишком занят. А если ему подвернётся возможность кого-то спасти, то, судя по тому, что вы рассказали, он и так не упускает ни одной возможности.

— Сегодня будет занят?.. — повторила Катя.

— Поединок за корону Веллекалена состоится сегодня после полудня. Данир Саверин, да помоги ему Мать, станет нашим князем. А вы, как я поняла, отправитесь к себе на родину ещё раньше. Едва прибудете в Биструп.

— Сегодня после полудня?.. — Катя была потрясена. — Нет, не может быть. Ещё несколько дней.

Волчица вздохнула и с жалостью на неё посмотрела.

— Ко мне часто приезжают больные, даже издалека, и многие боятся услышать, что их болезнь, например, неизлечима. Я ведь не всесильна. Они боятся. Хотя само по себе знание не опасно и не болезненно. Вы тоже боялись точно знать, сколько дней осталось вашему мужу? Вас нельзя в этом упрекать.

— Нет-нет, — Катя покачала головой. — Какая же я дура… И сколько же дней осталось?

Она боялась, да. Но и была уверена, что время ещё есть. По крайней мере несколько дней.

— День, а потом ночь. До завтрашнего рассвета. Так он сказал, — пояснила волчица.

Помолчав, она добавила:

— Его тоже нельзя упрекать в том, что последние часы с вами он не захотел тратить на слезы и прощание. Правда, моя айя?..

Всё, что было потом, Катя почти не воспринимала, потому что оно потеряло всякое значение. Жгла дикая обида на Данира. Почему?..

Сегодняшняя ночь, значит, была их последней. Радость встречи, волшебное избавление от плена, счастливые часы любви и легких разговоров, которые получились потому, что она надеялась ещё на несколько дней впереди… Точнее, она-то, если разобраться, надеялась на нечто большее. На снятие проклятья и на много дней впереди! Несмотря на отношение Данира, она надеялась. И что же, получается — это всё?..

Он хотел последнюю ночь без слёз, соплей и горечи расставания. Мешать сегодняшнюю радость с этой горечью — ужасно, должно быть. Но ложь — тоже неправильно!

И она сама виновата, тут не поспоришь. Он ей не сказал, но ведь и она не спрашивала!

И всё равно. Неправильно.

Путь до портала прошёл в молчании, только шумел поднявшийся ветер и похрапывали лошади.

У портала Виора, которая поехала провожать, сказала Кате:

— Приезжай в гости. Я подарю тебе лучшую кобылу и не отпущу, пока не научишься ездить верхом, как я.

Катя улыбнулась в ответ:

— Я постараюсь.

Это они говорили про жизнь, которая будет после. Обе признали, что жизнь после — будет?

— Мощность портала понизилась, — сообщил молодой волк-маг, портальный смотритель. — Это ничего. Но придётся идти поодиночке.

Сообщение было воспринято совершенно спокойно. Кайнир ссадил Катю с лошади. И тут её как толкнуло — она присела перед Даниром и обняла его за шею. Он лизнул её в щёку, и они застыли так на несколько мгновений.

— Рано прощаться, моя айя! — бодро сообщил Кайнир и первый ступил в портал.

Под его ногами мигнул как будто солнечный свет, хотя небо было пасмурным, и Кайнир исчез. И Данир мордой подтолкнул Катю к порталу. Мигнуло, крутнуло — всё уже привычно.

Катя оказалась одна в комнате. Обитые тускло-зелёной шелковистой тканью стены, узкие и высокие окна, коричневый с серым узором ковёр на полу. Кайнира, который прошёл перед ней, не было, и Данира-волка, который должен был бы уже появиться, не было тоже…

Она ещё недоуменно оглядывалась, когда дверь открылась и заглянул мужчина, точнее, волк.

— Айя Катерина Саверин? Переход получился благополучно?

— Да, всё хорошо. Но где мой муж? Где айт Кайнир?

— Здесь их нет, моя айя. Они прошли другим коридором. Его милость князь Румир желает видеть вас и ждёт, — и он приглашающим жестом распахнул дверь.

— Каким ещё другим коридором? Я хочу дождаться мужа и айта Кайнира! — забеспокоилась Катя.

— Вас ждет князь Веллекалена, айя, — судя по тону посланца, заставлять князя ждать было весьма неуместно. — Айт Данир Саверин и айт Кайнир сейчас не смогут вас сопровождать.

— Но с ними всё в порядке?

— Конечно, айя.

Последний вопрос был риторический, ответ — такой же.

— Хорошо. Пойдёмте, — решилась она.

На выходе их комнаты кто-то набросил ей на плечи плащ, привычный красный. Не её плащ, оставленный в Манше, этот был с коротким сероватым мехом внутри. Но этот плащ, как следует понимать — признание её статуса. С этим, во всяком случае, всё в порядке…

Князя, оказывается, она уже встречала, ещё когда работала в доме на Лесной. Принесла бумаги в кабинет Игорю Николаевичу, а этот огромный мужик сидел в кресле напротив него. Катю ему не представляли, Игорь Николаевич тогда кивнул и отпустил её. И Данир был там, лежал на ковре чуть в стороне. Огромный мужик тогда повернул голову, внимательно посмотрел на Катю, как просканировал — сверху вниз. А она отметила, что посетитель точно родственник Саверинов, потому что лицом был очень похож на шефа. А это был его младший брат и князь Веллекалена.

Теперь князь стоял и понятно было, что он вовсе не огромен, такого же роста примерно, как айт Гархар и Данир, просто, в отличие от них, довольно тучный. Она сдержанно поклонилась.

— Ваша милость.

Кажется, так надо обращаться к князю, ещё Турей когда-то это упоминала. Он кивнул в ответ.

— Драгоценная невестка, найденная матушкой в другом мире. Наконец-то хоть взгляну на тебя. Точно ли ты такая драгоценность?

— Не думаю, ваша милость. Я всего лишь вышла замуж за вашего племянника.

— Всего лишь! Полным браком, с одобрения княгини, и в Храме! Не у каждой женщины Саверинов есть такой статус. И совпадение почти до уровня истинной пары. Так?

— Я не знала про эти детали. Но буду очень ценить.

— Молодец девочка, рассуждаешь верно. Только глупостей делать не надо, — князь взял с полки и бросил на стол перед Катей какие-то бумаги, пару белых почтовых конвертов, новенький паспорт, и сверху — пару банковских карт.

— Мой предусмотрительный племянник приготовил новую жизнь для тебя, — объяснил князь. — Но прятаться от меня — это очень глупо. С чего бы?

— Мой муж довольно скрытен. Он не делился со мной планами даже касательно меня. Разве что в самых общих чертах, — осторожно объяснила Катя. — Но я ему доверяю.

И ни капли неправды не сказала, что характерно.

— Скрытен, да! — князь отчего-то расхохотался. — Но ты хочешь домой, да? Здесь тебе не по душе? — и смотрел при этом пристально, как прошивал взглядом.

И чего он хочет?.. Её отчего-то не тянуло на светские беседы ни о чем. Не тот момент.

— Мне здесь понравилось, — тем не менее ответила она. — Мне понравился Манш. И замок Фатино, который король вроде бы подарил мне.

— Понравился? Да, приятный подарок. Но король рассчитывает не остаться внакладе. Сокровища из недр Манша многократно компенсируют замок Фатино. Вам это понятно, конечно?

— Я слышала, что в результате получится катастрофа, опасная не только для Манша.

— В твоем мире не дают никакого магического образования. Ты закончила академию, верно? Но во многом невежественна. Не рассуждай о том, в чём не смыслишь. Нравится Фатино? Значит, вернёшься туда и будешь растить там детей.

Послушать князя — добрый дядюшка. Но смотрит на неё, как иголкой колет. И вряд ли он теперь забудет, как он поступает с неугодными. Лерока умерла всего лишь потому, что князь не хотел терять деньги. Но Данир сказал, что это предположения без доказательств.

— Ваша милость, я бы хотела увидеть моего мужа.

Тот махнул рукой, не утруждаясь отказать вслух. И продолжал:

— Манш Данир отдал. Отказался. За королевскую помощь в поисках тебя, драгоценная. Король передал Манш моему сыну Витхару Саверину. И это хорошо. К добыче камней следует заранее подготовиться. Король хотел бы получить для начала с десяток новых больших порталов, и вообще планов у него много. Ты знаешь, что для порталов требуются магические накопители, а, невежественная драгоценность? А у меня тоже… много планов. А пока твой муж бросил мне вызов. Ты хорошо понимаешь смысл происходящего? Или он с тобой этим не делился? Да-да, мне докладывали, что он и с тобой весьма скрытен. Удивлена? Дурак я был бы, если бы не имел повсюду верных мне людей. Так вот, твой муж вызвал меня на бой по обычаям предков-волков, и если он победит, то станет князем. На несколько часов, потому что жить ему осталось до следующего рассвета. За эти часы он рассчитывает наложить вето на добычу камней с помощью магического взрыва, и тогда, что поделать, семь лет этот запрет будет действовать. Мы будем драться, рвать друг друга зубами и когтями, истекая кровью, а потом долго зализывать раны… И твой муж потом рассчитывает, что у него хватит сил на вето. Для этого нужна магия. Как думаешь, он сможет?

Не иначе как князю хотелось поговорить. А может, он играет с ней, как кот с мышкой… нет, как волк с мышкой, наблюдая за её реакцией? Непонятно, зачем, но ладно.

— Я очень надеюсь, у него всё получится, — сказала Катя, — ведь жена должна поддерживать своего мужа?

— Ну ладно, давай заканчивать, глупенькая и невежественная айя Саверин, — усмехнулся князь. — Бежать и прятаться я тебе не дам. Нечего глупостями заниматься. Но домой вернёшься. На некоторое время. Здесь не избавиться от ребенка, твоя магическая зашита не позволит. Да и не принято, нечего портить зря репутацию Саверинов.

Катя подумала, что ослышалась. Что сказал князь? Зачем?..

— Я не собираюсь избавляться от ребенка! — воскликнула она. — Я не хочу!

Он по-прежнему колол её глазами. Сказал резко:

— Брось. И не говори, что это причинит тебе страдание. У вас это делают часто. Ты собиралась! Да, мы, конечно, за тобой по пятам не ходили, но приглядывали малость. Ты сама обращалась к лекарям по этому поводу.

— Нет!

— Да! Это было просто выяснить!

— Приглядывали за мной? Значит, вы не могли не знать, что Данир в зоопарке.

— Вот до вашего зоопарка мне вообще дела нет! — он дернул бровью. — довольно! Ты не станешь терять время на чужого ребенка. Живя с Даниром, ты лишила его возможности зачать своего. Так скорее роди Саверинам детей. А я посмотрю, какие у тебя будут дети, драгоценная невестка, истинная пара Саверина. Иди! — он махнул рукой.

Когда о том же говорил Виктор, это было нестрашно. Теперь — страшно. Князь не шутил.

— Я выходила замуж за Данира, а не за всех Саверинов разом! — воскликнула Катя. — Волки не принуждают! Мне много раз тут это объясняли!

— А тебя и не будут принуждать! — князь оскалился. — Наши женщины всегда счастливы. Всё будет хорошо. Выберешь, кого душа пожелает. Чего испугалась? Место в клинике, там, у вас, тебя ждет. Всё, что захочешь — получишь. Деньги можешь не считать, их много. Ты добровольно стала Саверина. Ты хотела. Иначе браслета не было бы, — он показал на её запястье. — Отправляйся в свой мир, потом я пришлю кого-нибудь вытирать тебе слёзы. А потом вернёшься и будешь Саверин!

— Отпустите меня, — попросила Катя, чувствуя, что готова разреветься, и сдерживаясь изо всех сил. — Пожалуйста. Просто отпустите. Мне не нужны деньги Саверинов. Ничего не нужно! Забудьте обо мне, и я никогда о себе не напомню!

— Забыть, что ты истинная Данира Саверина? Глупости говоришь, драгоценная.

Князь ушёл, хлопнув дверью. Документы и карты остались на столе. Она собрала всё, сложила.

— Кать… Привет, — в дверях стояла Юлана.

Вот уж радость.

— Не смотри так, — всегда веселая, живая Юлана была теперь грустной, потухшей какой-то. — Я хотела помочь Даниру, поверь. Отправить тебя порталом домой, помочь устроиться. Но князь вмешался, и сделать теперь ничего нельзя.

— А спрятаться где-то здесь, у вас? Поможешь?

— Нас охраняют, Кать, — она открыла дверь шире, чтобы Катя увидела четырёх вооружённых мужчин в коридоре. — Пойдём. Тут делать нечего.

— Где Данир?

— Я не знаю. Он вернулся с тобой?

— Другим коридором, как мне объяснили.

— Понятно, — кивнула она, — пойдём, пожалуйста. Сейчас сопротивляться бесполезно.

Юлане было понятно. А Катя подумала — как бы ни так. Не дождётесь.

Комната, вкоторой из заперли, напоминала тюрьму только решетками на окнах, в остальном была очень даже комфортной — мягкие диваны, на которых раскиданы одеяла и мягкие подушки. Катя тут же сбросила обувь и забралась на диван.

Данир будет драться после полудня? Это уже скоро.

— Мне не разрешили идти с тобой, — сказала Юлана. — Только проводить. А потом навестить на Лесной. Тебя другие люди будут сопровождать. Ты сможешь поехать куда-нибудь там, у вас, после клиники. На море. У вас конец лета. В Турции будет отлично. И клиника хорошая, отдельная палата, и вообще…

— Не надо, Юланка, — попросила Катя. — Вот зачем он так, а? Чем ему мой ребенок помешал?

— Он на Данира злится. Думаю, поэтому. Данир всегда поступал ему наперекор. И он принял ребенка. Князь уже объявил, что этот приблудный ребенок не нужен Саверинам. Все слышали. Значит, не передумает. Ведь сын Данира, даже не двуликий, будет высокородным айтом, наследником, Кать.

— Как же репутация Саверинов? Он что-то говорил о том, что избавляться от ребенка — это удар по репутации.

— Кать, тут никто и не станет избавляться. А что случится в другом мире…

— У меня будет дочка. Я уже знаю. И плевать на ваше наследство, как вы не поймёте.

— Срок маленький, как ты можешь знать?

— У меня будет дочь, — повторила Катя. — Говоришь, всё решено, да? Князь её приговорил? И не передумает?

— Прости. Но я уверена, что тебе не удастся этого избежать. Не позволят.

— Я заявлю врачу, что против операции.

— Врачу хорошо заплатят. Документы сделают. Ты никого ни в чём не убедишь. Знаешь, Виктор при короле обещал сразу заявить права на тебя.

— Что?! — Катя подскочила на диване. — Какие ещё права?!

— Ну это просто так называется. Это означает право за тобой ухаживать. Добиваться. И передраться со всеми, кто тоже этого хочет. Ты ему сразу понравилась, Кать. Позволь ему это, другие донимать не будут.

— Юланка, замолчи! — Катя закрыла уши руками…

Говорить не хотелось. Текли тягучие минуты. Им принесли чай с кучей лепешек — Катя опять только выпила чаю. Потом какая-то строгая женщина неопределенного возраста притащила дорожную сумку с вещами. Сумка была новая, красивая, на молнии, и не из этого мира, а из Катиного.

— Тут всё для вас на первое время, моя айя. Я отправлюсь с вами. Вам что-нибудь ещё нужно?

Нужно. Сбежать, и поскорее.

— Нет, спасибо. А когда мы должны отправиться?

— Сегодня, моя айя. Из-за неожиданного прибытия ризских послов портал пока разряжен, на переход между мирами не хватит энергии. Придется подождать до ночи.

— А до завтра можно подождать? Или несколько дней? Что за спешка? — она подумала, что если для Данира всё решится завтра на рассвете, то почему она должна быть далеко?

— Это приказ князя, моя айя, — невозмутимо ответствовала Катина будущая дуэнья. — Очередь на главный портал расписана на месяц вперед, а межмировой переход весьма затратный.

— И только этим порталом мы можем воспользоваться? — уточнила Катя. — Больше никаким?

— Да, только этим. И то коридор скоро закроется. Нужно успеть.

— Отвратительные у вас порталы. И работают коряво, — бросила Катя, исключительно потому что поддалась своему настроению.

Ещё бы чайником об стену треснуть — когда-то помогло. Вот так и нахватаешься дурных привычек.

— Это действительно самый старый портал! — вскинула подбородок «дуэнья». — Сейчас делают по другой схеме. Но всё равно он лучший в стране! Пробивает коридоры дальше всех и держит их долго! Я магистр портального мастерства, айя Катерина.

— А зачем такому специалисту поручили надзирать за мной? — Катя искренне удивилась, — Я польщена, конечно. По крайней мере, через портал пройдём благополучно, вы присмотрите?

— Не сомневайтесь, моя айя, — женщина немного смутилась.

— Не кусайся, — посоветовала Юлана после её ухода. — Она не виновата. Выполняет приказы и не может иначе. Я тоже, кстати, портальный магистр. В академии это популярная дополнительная специализация.

— Юлана, можно передать просьбу князю задержать меня ненадолго? Пожалуйста, только просьбу.

— Можно.

Юлана позвонила, пришёл тот самый молодой волк, который провожал Катю к князю, внимательно выслушал, поклонился и ушёл.

— Это бесполезно, да? — вопрос риторический.

— Практически уверена в этом.

— А ты сама можешь передать?

— Кать, я тут заперта так же, как и ты. Я уже помогала тебе сбежать, дядя мне не доверяет.

— Жаль. А то ведь я даже на самую глушь согласна. Я тут у вас и хлеб научилась печь.

— Серьезно? А я не умею.

Ещё один неожиданный посетитель — явился Мортаг.

— Айна Юлана, айя Катерина, — он поклонился, — я пришёл проверить, всё ли с вами хорошо. Айя Катерина, ни на что не жалуетесь? — он принюхался к каждой поочередно. — Всё хорошо, насколько я понимаю.

— А что вы здесь делаете, айт Мортаг?

— О, моя айя, мне предложили должность в королевском замке, и айт Витхар дал разрешение. Вы ведь знаете, что теперь он владетель? Мои доклады Научному Магическому о вас и о вашем мире, зеркальном нашему, но без двуликих, и тем не менее интересные зеркальные процессы происходят… Среди ваших предков несомненно есть двуликие волки, айя, но в вашем мире они исчезли, и тем не менее вы обладаете качествами… интуитивно, да. Ведете танец, как высшая волчица. Это правда, что вы слышите Духа Манша? Айт Вихтар сказал.

— Да, Дух Манша помог мне украсть деньги, чтобы я могла сбежать в Харрой.

— Помог украсть? Вам?! Вам следовало лишь сказать айту, что нуждаетесь в деньгах…

— Правда? — Катя невесело рассмеялась. — Айт Мортаг, а вы научные доклады князю про меня тоже составляли?

— Гм. Научные — разумеется, моя айя. Разве можно скрывать важные аспекты миропорядка от науки? А его милость большую часть средств и времени тратит на развитие научной магии…

— Поняла. Благодарю за ответ, айт Мортаг, и желаю удачи в деятельности на благо научной магии.

Бывший лекарь из Манша посмотрел подозрительно, но душевно улыбнулся и поблагодарил.

— Надеюсь и впредь встречаться с вами, айя Катерина. У меня к вас масса вопросов о вашем мире, и они нарастают, как снежный ком!

— Разумеется, айт Мортаг. Скажите, а поединок Данира и князя ещё не состоялся?

— Нет, конечно. Разве вы слышали барабаны, айя Катерина? Услышали бы непременно, это такое грохот! Но ведь поединок перенесён? На поздний вечер? Так что пока не о чем переживать, моя айя! — и он поспешно сбежал, сияя улыбкой.

Придуривался, конечно. Ему не было весело, можно было поспорить.

— Что это значит, Юланка? — налетела Катя на волчицу. — Какой поздний вечер? На после заката? Но ведь он уже не будет волком.

— В том-то и дело, — Юлана побледнела. — Король говорил об этом, но официально не объявляли. Так ещё не делали, чтобы драться за Веллекален не в зверином лике! Но король так решил, он может, конечно!

— Юланка… — Катя, кажется, поняла, что это значит.

Юланка всё подтвердила:

— Да. Данир самый сильный среди волков. Но не как мечник в человеческом лике. Последние годы он жил и тренировался как волк, но ослабел как человек, а против него поставят… — она глянула на Катю и осеклась, замолчала.

— Поставят кого-то? А разве не князь должен драться?

— Дядя Румир?! Что ты. За него драться будет кто-то из братьев. Мечом владеют все.

— Что, и Данир может выставить кого-то вместо себя?

— Нет, конечно. Тот, кто вызывает, дерётся сам. К тому же… не знаю, как в этом случае. Но вообще для таких поединков положены ритуальные мечи. Магические.

— Это плохо?

— Ты уже знаешь, раны от них не заживают. Точнее, их нельзя залечить магией. Правда, Данир только посмеется и скажет, что ему уже безразлично. А хорошо то, что нельзя ничего подстроить. Только честный бой. Что-то не получается у меня тебя утешать, да? — Юлана усмехнулась. — Прости.

А Катя вспомнила: берег, шум моря, звон клинков, Виктор и его соперник — красивые и ловкие, двигаются, как танцуют. Я лучший — сказал тогда Виктор.

Он лучший. Но Данир, как считает Юлана, сейчас вообще слабый боец. Против него лучший и не нужен. Так что честный бой — ничего хорошего для Данира.

День продолжался. Солнце висело на небе, как пришитое, не желая опускаться к горизонту. И хорошо, потому что надежда продолжала будоражить Катин разум — а вдруг?!

Они с Юланой разговаривали, пили чай. Катя рассказала про похищение, про путешествие в клетке — Юлана была в ужасе. Она знала про кури примерно столько, сколько Катя про Бармалея, и относилась так же. Она с изумлением слушала про поддельный флакон Виоры, про пять седьмых, которые подтвердила айя Чарита. Про обман Орны — вот в это Юлана никак не хотела верить, Орна была с ней всё детство! Секрет расколдования братьев Саверинов был известен с самого начала. Точнее, мог бы быть известен. Не говоря уж про то, что и со смертью Лероки тоже было нечисто.

— Данир всё равно считает себя виноватым. Я знаю, — сказала Юлана. — Ведь это он решил разорвать ту помолвку. Если бы не это…

И согласиться нельзя, и возразить особенно тоже. Но… ау, Катя Иволгина! Магии нет, проклятий нет, ты забыла? Все ждут, что твой муж умрет завтра от того, чего нет! Сюрреализм какой-то! Данира не станет? Вы серьезно?!

Правда, айя Катерина Саверин уже на своём опыте выяснила, что магия тут есть. В этом дурацком, сумасшедшем мире есть магия, и научная магия — сочетание несочетаемого, и оборотни, и ещё много всего. И её дочь, которой пока вроде и нет, но она уже есть, в этом мире останется жива, а там, дома — погибнет, в лучшей клинике с отдельными палатами и едой из ресторана.

Она всё же задремала ненадолго — сказалась бессонная ночь.

— Катя, проснись, — Юлана трясла за плечо. — Просыпайся, тебе пора!

За окном наконец-то была темнота. Дуэнья-портальщица уже была здесь, с сумкой через плечо, с саквояжем в руках, и Катину сумку, принесённую сегодня, она тоже подхватила. Кстати, женщина была одета с джинсовую юбку и жакет. Уже мимикрировала под другой мир. Спросила недовольно:

— Может быть, айя всё-таки желает переодеться?

— Айя ничего такого не желает, — ответила Юлана. — Так что переодеваться придется после.

Катя встала, пригладила волосы. Оглядела комнату: Юланка, портальщица, четверо мужчин в дверях выжидательно смотрят. Что, готовы отнести её к порталу? Напомнила:

— Я просила князя позволить мне задержаться.

— Его милость не позволил, — сухо сказала дуэнья. — Пожалуйста, моя айя, не будем задерживаться.

Она пошла. Кто-то из охранников набросил ей на плечи красный плащ. Её слегка знобило и потряхивало. От волнения? Как будто там, впереди, эшафот. Юлана взяла её под руку.

— Тебе совсем нехорошо, Кать?

Охрана двигалась впереди и позади. Итак, коридор, лестница, нижний этаж. Просторный холл.

— Это здесь, айя. Мы пришли. Подождите немного.

Здесь портальные ворота обозначались двумя черными столбами, увенчанными шарами, из какого-то полупрозрачного камня.

— Сейчас, камень потемнеет чуть сильнее, и можно идти, вот прямо сюда, — дуэнья показала на стену между столбами. — Портал уже работает, ещё минуту…

Стража расступилась, чтобы не мешать.

— Стоять! — громко приказал такой знакомый голос, и тут же между ними появились люди… точнее, волки, оттесняя стражу, причем это были знакомые волки из Манша, с которыми они вместе танцевали, а ещё через мгновение Катя была уже в руках Данира.

— Наконец-то. Вот и отпускай тебя одну в портал, — сказал он с шутливым упрёком, но глаза смотрели серьезно, тревожно. — Где ты была, моя?

— Не отпускай больше, — посоветовала она, вцепившись обеими руками в его камзол из тонкой золотисто-серой шерсти. — Это князь решил со мной познакомиться. Не отпускай меня. Пожалуйста.

На нём поверх камзола был его старый, привычный Кате кожаный пояс, нарядный, кстати, со сложным тиснением и множеством золотых бляшек, Данир всегда носил на нём нож с ножнах. Теперь к поясу были привешены ножны с мечом.

— Мой айт, вы сами пожелали отправить айю в её родной мир, и его милость тоже счёл это желательным. И мы не должны упускать эту возможность, надо торопиться… — лепетала дуэнья.

Одного Катиного охранника двинули по затылку и он лежал на полу, остальные, что характерно, отнеслась с пиететом к волкам из Манша и отошли в сторону, не мешая.

— Не отпускай. Князь заставляет меня сделать аборт в клинике, — быстро сказала Катя, ещё крепче стискивая шерстяную ткань. — Я останусь в этом мире, Данир. Навсегда. Пожалуйста.

— Что он заставляет?.. — взгляд Данира застыл светлым серебром, чтобы тут же засветиться янтарным, а в голосе появились рычащие ноты. — Пойдём со мной. Никто тебя не заставит.

— Мой айт, его величество и его милость будут недовольны! Ведь очередь, и коридор истончается! Его величество приказал вашей айе… — воскликнула дуэнья уже куда решительнее.

Видимо, ей действительно приказали и готовы были спросить за неисполнение.

— Коридор, да? — Данир посмотрел один столб портальных ворот, потом на другой. — Действительно. Сколько-то там дней осталось. Моя жена не войдёт в этот портал, даже когда меня не будет рядом. Вам понятно? Смотрите, — и он потянул за рукоять меча, который послушно выскользнул их ножен.

— Айт?! — пискнула дуэнья.

— Закрой глаза, — велел Данир Кате, аккуратно отцепив от себя её пальцы, и обрушил меч на один из столбов, примерно посередине.

Сталь не должна рубить камень. Но этот меч именно разрубил камень, рассек как масло, из-под черной оболочки посыпались зелёные пластины с гравировкой. Катя поспешно зажмурилась, и успела вовремя — даже сквозь сомкнутые веки по глазам ударила вспышка света.

— Тогда и чуть выше, — посоветовала Юлана. — Добей основную схему.

Данир размахнулся и следующим ударом обрушил на пол ещё кучку зелёных пластинок, и ещё раз полыхнуло, уже гораздо слабее.

— Айт, что вы наделали, айт! — завизжала дуэнья.

— Зато буду уверен, — сказал Данир. — И прекращайте орать, я расплачусь с королём. Всё, моя, ты сможешь попасть в свой мир только через полгода. Раньше ни один портал туда не настроить.

— Ты не затупишь меч, мой айт? — заботливо спросил один из волков.

— Не думаю, — отмахнулся Данир, положил руки на плечи Кате, заглянул ей в глаза.

— Я собирался драться за Манш. Стать князем Веллекалена, чтобы жил Манш. Но мне придётся драться за тебя. Это другое.

— Причём здесь я, Данир?..

— Ты наденешь корону. И тогда никто не скажет тебе, что делать. Даже король Санданы, не говоря уж про Саверинов, — он прижал её к себе и тут же отпустил, протянул руку Юлане, — сестренка…

— Айт, король ждёт и недоволен, — окликнул появившийся в дверях волк, и изумлённо уставился на разбитый портал.

— Как ты нашёл нас тут? — заинтересовалась Юлана.

— Чарита заявила, что Катя здесь. Почувствовала. А мне сказали, что вас обеих отправили в полдень. Я послал к портальному смотрителю узнать, кто в очереди на переход. Всего-то! — Данир глянул на разбитый портал, улыбнулся, обнял одной рукой Катю, другой Юлану, и направился к дверям, остальные потянулись следом.

Значит, здесь зачем-то была и Чарита, мать Виоры.

Площадь заполонила толпа. Шаг, другой, третий… Перед ними расступались.

— Дорогу айту Саверину — крикнул кто-то.

Волки-охрана пошли вперед, освобождая путь.

Её дочь будет жить. Данир сохранил её жизнь. Шесть!!

Ведь правда — шесть? Эта придирчивая Великая Мать не решит, что нерождённая девочка не считается, или ей ничего не угрожало?

Тут же лёгкий ветерок шевельнул Катины волосы, и, удивительное дело, принес запах тех самых духов счастья Алиты. Или похожий? Или просто показалось? И она поняла — да-да-да! Шесть. Это был знак. Шесть!

— Данир, это шесть! Моя дочь — шесть! Шесть из семи!

Он смотрел перед собой в толпу, кивнул и, конечно, не понял.

Площадку для поединка ярко освещали странного вида шары, ничем не напоминающие масляные светильники или факелы, которые тут повсеместно использовались. Они разливали вокруг себя слишком много яркого, но не слепящего света. Магия? Король, крупный мужчина лет пятидесяти, восседал на возвышении на троне, как и полагается королю. Рядом стоял трон королевы. Королева Санданы была хрупкая молодая женщина со сложной причёской и в светлом платье. С другой стороны от короля в широком кресле развалился князь Веллекалена, его окружали волки и волчицы, кто стоял, кто сидел на стульях. Катя никого не знала. Вот айю Чариту она увидела разу. Степнячка стояла поодаль, в тёмном платье без вышивок, и без украшений тоже, лишь её густые седые волосы были затейливо заплетены — как у всех волчиц. Она сдержанно улыбнулась Кате. А та всё ещё была в том же подаренном Чаритой ярком вышитом платье.

— Ваше величество, это моя жена Катерина Саверин, — громко представил Данир.

Та, проинструктированная Даниром, поклонилась.

— Будущая княгиня? — хмыкнул король. — Ну-ну, скоро узнаем. Лучшие пожелания тебе, волчица. Решила остаться, значит?

Ещё один добрый дядюшка. Катя отчего-то не обольщалась.

Князь кашлянул и побагровел. А король смотрел на Катю с насмешливым любопытством — дескать, вот ты какая!

Он махнул рукой, и к ним приблизится… Виктор Саверин, одетый как Данир, и с мечом на поясе. На Катю он не взглянул, смотрел только на короля.

— Ну что, волчата? Не передумали подраться? Данир? Это же твоя идея. Дерёшься?

— Да, ваше величество.

Оба соперника давно не дети, и вряд ли их корректно было называть волчатами. Король развлекаться изволил.

— И ничего, что магическим оружием? Ран не боитесь? Особенно ты, Данир?

— Мне, ваше величество, сегодня это особенно безразлично.

— А, ну да, действительно. А я вот что думаю, волчатки. Меня тут разными доводами уже завалили, за и против магического подъема самоцветных жил Манша. Одни маги одно говорят, другие другое. Вот и пусть магия решает, путём поединка на магическом оружии. А ты поддаться не сможешь, да, Витхе Саверин? Так что всё будет по-честному. Зачем поддаться? Ну ты же владетель теперь. Вдруг вопреки интересам дядюшки захочешь сохранить для себя владения. Пусть это и дурацкая каменная пустошь. Да, волчица? — он подмигнул Кате.

Виктор побледнел, его скулы обозначились чётче. А король устроил странный балаган. На самом деле изменил мнение? Подначивает князя? Или не князя?..

— Нет, ваше величество, — сказала Катя. — Манш не пустошь. Это чудесный край, там много зелени и жизни.

— Да-а-а? — удивлённо протянул король. — Вот как, значит? Пригласишь меня туда в гости?

— Витхар непременно пригласит. Он же владетель.

— Ладно, подожду! — король рассмеялся. — А ты почему не посетила Фатино?

— Посетила, ваше величество. Чудесное место.

— Ага, понравилось! Ну-ну…

Король балагурил, королева взирала со своего места с истинно королевским спокойствием.

Какой-то человек подошёл к королю, нагнулся к его уху и что-то сказал.

— Что?! — взревело его величество. — Портал?! Данир Саверин, колючки тебе под лапы! Ты дорого обходишься Сандане!

— Я плачу долги, ваше величество, — ответил Данир, который тоже сердито сверкал глазами.

— Это хорошо, что платишь, — пробурчал король.

Король махнул рукой, и Кате поставили обитый бархатом табурет. Рядом с троном. Она села, расправив платье. И увидела…

Арика, рыжая жрица из «кошачьего» храма, стояла в первом ряду. Точнее, это была группа людей, и скорее всего все они были куматы. Одетые в яркое. Тоже жрицы? Несколько пожилых женщин сидели.

Арика смотрела прямо на Катю, и та приветственно махнула ей рукой. Неосторожно, да.

Король заметил, тут же спросил:

— Ты что, волчица, знаешь эту славную рыжую кошечку?

Князь натужно закашлялся. Данир и Виктор стояли близко, всё слышали, мало того — слушали с интересом.

Подводить Арику не хотелось. Она этого не заслужила.

— Это моя подруга, ваше величество, — ответила Катя. — Она очень образованная магичка. Готовит действенные зелья. Только её зелье помогает при ранах от магического оружия.

— Да-а? Надо же! — весело удивился король. — Ай как хорошо. Ты говорил, что это невозможно, князь! В семье Саверинов уже пахнет кошками.

— Это пустяки, ваше величество. Главное, чтобы там шакалами не пахло, — в Катю вселился зеленый грохун, и её несло. — Шакалы живут у нас, это…

— Я знаю, кто такие шакалы, малышка. У нас они тоже живут…

Король хохотал, князь кашлял, Данир смотрел удивлённо, Виктор еле заметно улыбался. Король однозначно наслаждался шоу.

— Ну хватит, — сказал наконец король. — Начинайте.

Он поднялся с трона, поднял руку ладонью вперед — шум стих, и в странной для такой толпы тишине громко и коротко пророкотал барабан. А король провозгласил уже другим голосом, громко и четко:

— Данир Саверин, сын Гархара, бросил вызов князю волков Румиру Саверину за корону Веллекалена! Князь выставляет вместо себя своего сына Витхара Саверина. Я подтверждаю!

Князь тоже встал, и, так же подняв руку, выкрикнул:

— Подтверждаю!

И снова — барабан, теперь он рассыпал долгую дробь.

Данир и Виктор так же подняли руки ладонями вперед, а потом обменялись коротким рукопожатием. Кате захотелось вскочить и повиснуть у Данира на шее, прижаться и хотя бы немного продлить эти мгновения. И Виктора она тоже обняла бы. Это её муж и… да, единственный друг.

Даниру она успела протянуть руку, и тот коснулся её пальцев. Виктору досталась улыбка. Соперники отошли на середину площадки. Теперь король был серьезен, как и князь, да и вообще, атмосфера сгустилась. И — было тихо. Очень тихо.

Данир первый сделал выпад. Мечи скрестились и зазвенели. Ещё выпад… Виктор отбивался и тоже нападал…

Вот камзол у Данира уже рассечён спереди, и тёмное пятно крови… У Виктора кровь на лице. Но это не опасные раны…

Там, на берегу, этот танец с клинками казался Кате красивым. Здесь — страшным. И напряжение в воздухе — хоть режь ножом. Всем этим людям… точнее, и людям и нелюдям, почему-то было очень важно, кто победит. Данир победит — и в Веллекалене будет другой князь. Данир собрался быть князем недолго, а потом вновь начнут делить корону? Должно быть, дядя Данира корону обратно уже не получит? Не получит, потому что он должен будет сразиться за неё сам. А в этом случае шансы дяди невелики, так ведь?

Медленно, медленно, потом быстро! Данир на мгновение замер — острие меча прошлось по его рукаву… еще одна красная отметина.

Всё быстрее звенели клинки, и никакого шума толпы, только звук ударов железа о железо, шаги, прыжки дерущихся, их возгласы иногда. Металлический запах крови. Этот запах слышала даже Катя! Он будоражил. Он него кружилась голова.

Юлана присела рядом и взяла её за руку. Она не сводила глаз с дерущихся.

Катя закрыла глаза, и дальше только слушала. Пусть это неправильно. Но всё равно…

Юлана вскрикнула, вонзив ногти в Катину руку. Звон стали прекратился. И тут же со всех сторон раздались крики, и зарокотал барабан. Всё?!

— Ты трусиха, — сказала Юлана. — Все живы, успокойся, — её глаза возбужденно блестели.

Так и есть, трусиха. Кто бы возражал. Катя посмотрела, наконец.

Один из соперников лежал на земле. Витя. Данир стоял, один из волков придерживал его за плечи.

Юлана уже подбежала и наклонилась над Виктором. Чья-то рука легла на плечо Кати.

— Сидите, айя. Ещё немного осталось, — это Кайнир, появился откуда-то.

К недавним соперникам подошёл седой волк и забрал оружие обоих. Мечи положили на ковёр перед троном, и пожилой священник, водя над клинками дымящимся кадилом, запел непонятные слова на монотонный мотив. И кровь на оружейной стали вдруг вспыхнула неоном. Со всех сторон раздались приветственные крики.

Король встал. Данир подошёл, опираясь на плечо волка.

— Ты победил, айт Данир Саверин, сын Гархара, — негромко, но веско сказал король. — Ты князь Веллекалена.

Другой волк принёс расшитую красным и чёрным подушку, на которой лежали два тонких венца-короны. Два. Чеканное серебро и цветные камешки.

— Не будь я уверен, что это невозможно, то решил бы, что твой двоюродный брат тебе поддался, волк, — насмешливо сказал король. — Я и теперь сомневаюсь. Действительно, это воля магии и Великой Матери? В этом всё дело? Сомнения неуместны, понимаю. Все видели твою победу, Данир Саверин, — он взял подушки венец побольше и надел на Данира. — Айя Катерина? — повернулся к Кате.

Она шагнула на ватных ногах, и король надел венец и ей. При этом — удивительно, — король не казался огорчённым. Но ведь добывать камни — его план! Он передумал? Его переубедила другая партия, и он призвал магию в качестве третейского судьи?

Рядом с королём теперь стояло пустое кресло — дяди Румира в нём не было. Его вообще не было видно.

— Хочу заявить свою волю, ваше величество, — сказал Данир.

— Имеешь право, князь.

Несколько ближних Данира принесли и поставили перед королём небольшой ларец — рядом с мечами, которые уже не светились. Ларец открыли и подали Даниру заготовленный заранее документ. Данир провёл рукой по поясу, ища куда-то подевавшиеся нож.

— Кровь пускать незачем, князь, на тебе её и так достаточно, — подсказал король.

Данир приложил угол гербовой бумаги к ране на груди, и бумага вспыхнула неоновым светом.

— Не менее семи лет вето на магические разработки на земле Веллекалена, — сказал Данир, и подал бумагу королю.

— Принято, — король взял документ. — Гархар был бы доволен, да?

— Не сомневаюсь, — Данир улыбнулся.

— Забирай его, княгиня, — посоветовал король, — ему надо лечь, он не стоит на ногах.

И Кайнир, который крепко держал Катю за плечо, отпустил хватку. Она поспешно обняла Данира, с другой стороны его поддерживал волк.

— Ещё одна просьба, ваше величество, — сказал Данир. — Прошу справедливости. Суда меча и чаши.

— У меня просишь? — удивился король. — Обвинить хочешь кого-нибудь? А надо ли, князь? В такой день.

— Я отложил бы, ваше величество, — Данир улыбался, — но ведь другого дня у меня не будет? Я подозреваю своего дядю Румира Саверина в убийстве высокородной айны Лероки Габин, которую в результате обвинили в самоубийстве.

— Вот так новость, — удивился король, — так давай проведем расследование! У тебя что, улики появились? Неопровержимые? Сдай их дознавателям!

— Появились. Но будут сомнения. Я хочу быстрого суда богини, который не ошибается.

— Сомнения есть. Ты не уверен. Но хочешь обвинить родственника. Зачем? — король сверлил Данира взглядом.

— Не хочу, чтобы рядом с моей женой, да и в моей семье вообще, остался тот, кто легко убивает тех, кто ему неудобен. Благородные волки не поступают так.

— Это серьезное обвинение.

— Если оно несправедливо, я расплачусь, ваше величество.

— Несколькими часами жизни? — хмыкнул король. — Хитро. Хочешь легко отделаться.

— Несколькими часами жизни в княжеской короне, — тоже с усмешкой поправил Данир. — Но я не способен сейчас провести обряд, ваше величество. Прошу об этом вас.

— Это должен сделать Румир Саверин, — заявил король, которому очень не хотелось самому связываться с волчьим магическим правосудием. — Я приказываю ему провести обряд! Это дело его чести! — король оглядывался в поисках бывшего князя и не находил его. — Твоё обвинение серьезно! Проведем обряд после!

— Ваше величество, обряд не возможен, если обвинителя не будет в живых, — напомнил королю седой волк. — Кому-то другому придется выдвигать обвинение. Кто согласится рисковать жизнью, если улики не безусловные? Разве что айт Румир сам решит снять с себя позорное обвинение, но тут тоже могут найтись препятствия.

— Тогда будет обычный суд, без Мечей и Чаш! — решил король. — Конечно, если найдутся доказательства вины…

И вдруг они услышали знакомый голос:

— Прошу милости у моего князя! И у моего короля!

К ним пробиралась айя Чарита Габин.

— Прошу суда Мечом и Чашей, ваше величество!

— А вы кого обвиняете, высокородная айя? — король поморщился, предчувствуя неприятное.

— Я обвиняю Румира Саверина в смерти моей дочери Лероки Габин. Ещё я обвиняю его в том, что он подчинил себе доверенную княгини Лиданы и заставил её скрыть секрет заклятья, наложенного на Дарриса и Данира Саверинов. Из-за этого над моей матерью до сих пор висит обвинение в злонамеренном смертном проклятье. Она виновна, но не настолько. Сыновья Гархара могли избавиться от заклятья в течение года.

— И что, у тебя, степная волчица, есть надёжные доказательства?

— Обычный суд в них бы усомнился. Поэтому я и прошу суда Меча и Чаши.

— А тогда, десять лет назад, почему молчала?

— Тогда у меня были лишь подозрения, ваше величество. И три маленькие дочери. Я не могла рисковать своей жизнью. Месяц назад я выдала замуж младшую дочь, и теперь могу позволить себе попытаться смыть это пятно с моего клана.

— Так пусть князь и рискнёт, — король показал пальцем на Данира, — Ему и так немного осталось. А ты ещё внучек будешь учить, степнячка.

— Ваше величество, я умоляю моего князя доверить мне эту честь! — отчеканила Чарита. — И мне не нужна ничья помощь. Моя кровь и мои полномочия в клане Габинов позволяют говорить с Великой Матерью!

Больше ни на кого не глядя, она схватила с ковра меч, оттолкнув при этом седого волка — тот не стал ей мешать, — и рассекла мечом кожу на своей ладони. После чего она бросила меч, взяла с ковра чашу с чеканным узором — Катя и не заметила её поначалу, — и стала сцеживать в неё кровь. Кровью запахло нестерпимо.

— Великая Мать, я обвиняю Румира Саверина в смерти моей девочки, возьми мою жизнь, если я не права… — и Чарита запела непонятное.

Вдруг громкий, животный вопль раздался неподалёку, люди содрогнулись, загомонили. Король сел на трон, вытер пот со лба и глубоко вздохнул.

— Узнайте, что там с князем, — велел он кому-то из приближенных. — С бывшим князем, точнее.

В это время Данир пошатнулся и совсем повис на руках волка и Кати. Кайнир тоже поторопился подхватить его. Поспешно притащили носилки — такие же, на которых недавно унесли Виктора…