Глава 14

Орион Иврийский

Я почти на ходу соскочил с коня и бросился к краю, куда скатилась девушка. Мое сердце пропустило удар, когда я заглянул в зияющую бездну.

- Цинтия! – выдохнул, не веря своим глазам.

Метрах в семи ниже, зацепившись за крошечный уступчик, словно тряпичная кукла болталась графиня Стааф.

- Жива! – одними губами произнес я, чувствуя невероятное облегчение. Но радоваться было рано. Нужно было вытащить девушку срочно, пока духи разлома не поглотили ее… И пока остальные члены поискового отряда не догнали нас.

Замявшись всего на секунду, решился. Одним движением сбросил камзол, затем аккуратно снял с шеи кулон из горного хрусталя, и на секунду прикрыв глаза, позволил своей магии закипеть в венах. Спину обожгло, полоснуло словно розгами, и разрывая рубашку, вырвавшись из тела расправились два больших, оперенных крыла. Не теряя ни секунды, прыгнул в разлом. Взмах, второй, и я завис рядом с Цинтией.

Янтарно-карие глаза графини сверкнули острым взглядом, полным ужаса, но было не до этого. Подхватил девушку и рванул вверх. Несколько секунд полета, и я поставил ее на мягкую траву.

Графиня тут же отшатнулась от меня, неотрывно глядя на черные крылья за моей спиной, на мертвенно-бледную кожу, заглядывая в иссиня-черные, словно два Иврийских разлома, глаза. О да, я знал, как сейчас выгляжу, и понимал, что вид мой может не напугать только мертвого.

- Ты магест! – выпалила девушка, похоже, не веря сама, что говорит это.

Еще бы. Наследник престола - владетель запретной магии, помеченный тьмой? Таких магов, как я, - пачками истребляли и до Северной войны, и после нее, считая, что именно они открывают порталы в межмирье, через которые и приходят тифлинги, демоны и прочие отродья темной стороны. В живых оставляли только тех, кто магически присягнул на верность короне. Такая клятва связывала крепче любых цепей, заставляя давшего ее, беспрекословно выполнять приказы короля. 

Конечно же не всех магестов устраивали такие оковы. Потому они и восстали против законной власти, пытаясь свергнуть моего отца. Лестус Иврийский подавил восстание жестко, даже жестоко, залив кровью магестов улицы городов и площади поселений. И вот как судьба подшутила над ним за это. Его сын родился носителем проклятой крови. Не знаю, как такое возможно, но это факт. Я - магест.

- Как видишь, - прорычал в ответ на реплику Цинтии. В одну секунду оказался рядом с ней и с силой вцепился ей в плечи. – И если ты кому-то скажешь, я сверну тебе шею. 

Это было грубо, но позволяя темной силе взять верх, всегда становился непохожим сам на себя: резким, гневливым… похожим на отца.

- А они знают? – прохрипела Цинтия, указывая куда-то за мою спину.

Я резко обернулся, отпуская ее. Вдалеке показались всадники. Похоже другие члены поискового отряда по следам нашли нас с Цинтией. Схватил лежащий на земле медальон и быстро накинул его на шею, закрыл глаза, стараясь успокоить и усмирить разбушевавшуюся в моей крови магию, чему горный хрусталь должен был способствовать.

- Обращайся скорее обратно! – пискнула Цинтия. – Они близко!

- Я пытаюсь, - прохрипел тихо.

Выпустить магию гораздо проще, чем обуздать. И чем дольше ты её сдерживаешь, тем сложнее утихомирить после обращения. Именно поэтому отец так торопит меня со свадьбой: сильная, магически одаренная супруга, связанная брачным ритуалом, сможет очень помочь, если не погибнет в первую же брачную ночь…

Цинтия быстро переводила взгляд с меня на всадников, и с них снова на меня. Конные стремительно приближались, а я, корчась от боли на траве, непростительно медленно приобретал человеческий вид. Очевидно, по моей реакции на появившихся в поле зрения конных, Цинтия поняла, что никто не знает о моем особом даре. 

А если узнают, что тогда? Они убьют меня? Конечно нет, не убьют! Кто же посмеет напасть на принца, несмотря на то, что магесты приговорены к истреблению. Кажется, не зная, что предпринять, Цинтия судорожно заламывала пальчики, на которых светилась огненная магия. Кажется, девушка пыталась придумать, как мне помочь, как скрыть меня от ненужных глаз. Легкая улыбка коснулась моих губ. Не зря она показалась мне приятной, какой-то другой, не такой, как большинство девушек, что окружали меня и пытали своим навязчивым вниманием. Она была похожа на мою Кариетту, на ту, что судьба так жестоко отобрала, не позволив нам обвенчаться.

- Гори всё вкруг меня! – выпалила Цинтия прежде, чем я успел что-то сказать.

Магическая энергия рванулась из нее, ударила в землю и вспыхнула сплошной стеной огня, запирая нас в кольце пламени.

Похоже, она рассчитывала, что сквозь всполохи трехметрового костра сложно будет что-то различить, но всадники остановились метрах в четырех от пламени. Обжигающий жар не позволял подойти ближе.

- Цинтия!  Графиня Стааф! – раздался голос Камаля. – Это я! Вам ничего не угрожает!

Девушка обернулась и глянула на меня. Крылья за моей спиной уже исчезли, осыпавшись черным пеплом - с этим я смог справиться, но зрение все еще было слишком острым, магестным, а значит, глаза по-прежнему представляли два черных пятна. Графиня тяжело вздохнула.

- Думаешь, Снейге, я поверю тебе! – произнесла она, принимаясь наигранно изображать дурочку. – Убирайся прочь, пока я не спалила твою жалкую шкуру дотла.

- Цинтия! Барона Снейге тут нет! – раздался голос Давара. – Здесь только я и люди принца. Мы вместе искали тебя. Опусти стену.

Цинтия снова взглянула на меня. Я тяжело дышал и, вероятно, выглядел, как обычный человек, ведь зрение пришло в норму.

- Скажем, что я остановил твою лошадь. Про падение в разлом ни слова! – прошипел я. 

Цинтия коротко кивнула, и приказала своей стихии утихнуть. Получилось у нее не сразу, но постепенно огонь потух, оставляя идеально вычерченный черный круг. Граф Давара тут же шагнул ко мне и Цинтии.

- Вы в порядке? – озабоченно произнес он.

- Граф… - всхлипнула Цинтия.

Забыв все правила этикета и приличия, Цинтия бросилась к графу, обняла за шею, уткнулась в плечо и зарыдала, а меня что-то больно кольнуло где-то внутри. Конечно, я понимал, что пережитое ей могло накрыть с головой. Врят ли графине приходилось раньше взирать на магестную сущность, такую, как моя, или падать в Иврийский разлом. А то, что мог сделать с ней похититель… Но, хвала стихиям, не успел.

- Почему ты не отвечала? – шепнул он ей, гладя по волосам. – Я звал тебя. Ты не слышала?

- Это был ты? – так же шепнула она.

- Тшш… Потом, - сказал граф. 

Я не понимал, что эти двое имели ввиду, но намерен был выяснить. Не прямо сейчас, само собой, а как только окажемся во дворце. Графу Давара нужно будет ответить на мои вопросы.

– Ваше высочество, вам нужна помощь? - спросил один из стражников, что прибыли сюда с нами.

- Я в порядке, - буркнул я. – Приведите мою лошадь! – кинул короткую фразу сопровождавшему нас и Давара отряду гвардейцев. 

Несколько человек тут же тронулись на своих лошадях, собираясь привести ко мне разгуливающего неподалеку жеребца, которого я бросил, ринувшись в разлом.

- Я сопровожу графиню Стааф во дворец, – сказал Давара, обнимая за плечи всхлипывающую девушку. – С вашего позволения.

- Да, конечно, - отчего-то неохотно произнес я. – А я займусь, пожалуй, этим, как его… Эм... Снейге.

Давара чуть поклонился и, приговаривая: «Цинтия, прошу Вас, успокойтесь. Всё уже хорошо, все позади!» - повел девушку к своему коню, усадил ее в седло, сам сел позади и повез в сторону леса. Внутри меня что-то снова неприятно заворочалось, заныло, что-то невероятно похожее на ревность, то, чего я не ощущал с самой гибели Кариетты…