Глава 27

Белые, крупные, пушистые хлопья снега медленно кружились, вальсировали и опускались на голые ветви деревьев, пустые цветники и дорожки маленького парка. Я наблюдала за ними сквозь окно, контур которого был разрисован морозным узором. Руки  мои лежали на дереве подоконника, сжимая его край. 

Как странно! Я узнавала этот парк, узор его дорожек, причудливые стойки старых деревьев. Это мой парк! Парк у родового замка Сааф! Вот только подоконник… Точно знаю, что его, аккуратно отшлифованного, покрытого лаком, сейчас нет. Мы с Габриэлем его выломали и сожгли во время Холодной смуты, когда добывать дрова в лесах было запрещено, потому что все они уходили на нужды армии, а жуткие холода выморозили замок до невозможности. Мы тогда сожгли все, что горело: мебель, архивы, большую часть книг… И вот эти старые деревья в парке тоже… Вырубили и сожгли. Топили этим камин в центральном зале, где собрали всех своих подданных, кто пожелал укрыться в нашем замке от трескучих морозов, кто не мог обогреть собственные дома. 

Внимательно посмотрела на руки. И они не мои. Мужские. Что происходит?

- Послушай... - сказала я.

Или не я?.. Слово вырвалось из моего горла, ощутила, как шевельнулись губы, но я ими не управляла, и голос… Голос был мужским. Говорил мой отец! А я оказалась заперта в его теле, смотрела на все его глазами. Попыталась обернуться, взглянуть на того, с кем он говорил, чей тяжелый взгляд жег спину, но не смогла. Над телом графа Стааф, телом почившего ныне отца я была не властна. Будто бы видела то, что уже свершилось и не могла это изменить. Наблюдала прошлое.

- Меня все равно призывают на службу в столицу, - продолжил отец. - Лестус Иврийский призывает… А я, ты же знаешь, не могу отказать. Магест, связанный клятвой, не волен выбирать. 

Это прозвучало так горько, так надрывно, будто бы невозможность отказаться от службы королю была самой большой трагедией в жизни моего родителя. Странно, я всегда считала, что отец был тем, кто не противился клятве, с гордостью служил короне и звался паладином Его Величества. Или причиной была личная неприязнь к Лестусу Иврийскому? 

- Цинтии уже двенадцать, - после небольшой паузы и тяжелого вздоха продолжила я голосом отца. - Ее магия вот-вот пробудится. И магия Ориона тоже. Выбор прост: либо сказать сейчас, либо молчать вечно!

Невидимый слушатель за спиной сочувственно и понимающе хмыкнул.

- Но я не могу… Не могу хранить эту тайну! - скрипя зубами, выговорил отец. - Я все расскажу Лестусу и буду надеяться, что он помилует хотя бы Габриэля! Судьба и так наказала моего сына слабым здоровьем за наше с его матерью деяние…

Отец опустил голову, поднял руку ко лбу и с силой потер. Я ощущала его эмоции: сильное волнение, смятение, боль и горечь, смешанные со слабой надеждой на лучшее, на освобождение от груза тайны, которая нестерпимо сильно давила на плечи, мучая его честную натуру.

Сзади раздались легкие шаги, какой-то шорох, звон стекла, характерный “чпок” вынутой пробки и плеск. Тот, кому отец поведал о своем намерении раскрыть его величеству какую-то страшную тайну, тихо подошел и поставил на подоконник стакан наполовину заполненный коричневатой жидкостью. Нос тут же защекотал аромат травяной настойки, настолько крепкого алкогольного напитка, что даже отец редко касался его. А мой взгляд зацепил сжимающие стакан пальцы, мужские, грубоватые, ничем не примечательные. Вот только на одном из них сверкала гранями россыпи мелких драгоценных камней и витиеватым узором середины печатка.

Эта ювелирная роскошь была мне знакома. Я совершенно точно уже видела такое кольцо. Но у кого?

Кто этот таинственный, незримо присутствовавший в показанном мне осколке прошлого знакомец отца?

Вдруг все мое сознание пронзило нестерпимым желание раскрыть его личность, словно бы это было самым важным, будто от этого зависела моя жизнь. Я постаралась подчинить себе отцовское тело, дотянуться до мужских пальцев, схватить собеседника за руку.

То ли это было невозможно, то ли я перестаралась с усердием, но моя рука вылетела из руки отца, зависнув над ней прозрачной тенью с очертанием пальцев. Охнула от испуга, дернулась, желая обернуться. Ничего не вышло. Комнату в нашем замке начал затоплять ослепительно-белый свет, в ушах загудел протяжный писк, точно такой, какой я слышала перед тем, как очутилась тут, в теле своего родителя. 

Свет становился все ярче, съедал предметы и окружающую обстановку, вид за окном, моего отца. Памятуя о том, как больно было глазам, крепко зажмурилась, спасаясь от нее. Но даже сквозь плотно сомкнутые веки видела ослепительную белизну.

Старалась дышать глубоко и ровно. Вдох-выдох, вдох-выдох… Постепенно яркий свет погас, писк стих. Осторожно, с опаской открыла глаза и огляделась.

Я оказалась отнюдь не в замке Стаафов, больше того, совсем не в помещении. Стояла на тропе, которая извиваясь змеей шла к маленькому, древнему, но добротному, сложенному из внушительных каменных блоков храму стихий. 

Местность была мне незнакома, готова была поклясться, что никогда прежде не была здесь. Куда же на этот раз венец власти и ушедшие закинули меня? А главное - для чего?

Когда первое удивление прошло, заметила, что здесь стоит странная, гробовая тишина. Ни шелеста ветра, ни стрекота насекомых, ни уханья ночных птиц. Ничего. Осмотревшись, поняла, в чем причина. 

Это место застыло, в буквальном смысле остановилось в некотором мгновении, став неподвижным. В небе замер росчерк далекой молнии, в полете зависла птица так и расправив крылья для планирования, сорванный ветром с ближайшего дерева листок замер в крутом вираже. Ничего не двигалось, только я крутилась вокруг своей оси, рассматривая представший передо мной ночной пейзаж. 

- Цинти-и-ия! Ци-и-ни! - позвал вкрадчиво голос, и в десяти шагах от меня на тропе возник призрак женщины.

Это была та самая неизвестная, что провела меня подземным ходом в усыпальницу королей, та, что показала могилу Клариды Иврийской. Она стояла и ласково улыбалась, смотрела с нежностью, будто я была ее сестрой или любимой подругой.

- Почему вы здесь? - спросила я женщину, делая пару несмелых шагов к ней.

Та бросила короткий взгляд на храм, зябко повела плечами и обняла себя, словно пытаясь согреться. Кажется, это место вызывало у нее не лучшие воспоминания.

- Зачем вы привели меня к могиле Клариды Иврийской? Почему сказали, что вам там не место? - вопросы посыпались из меня один за одним, стоило только женщине развернуться и медленно поплыть вперед по дорожке. - Вы похоронены там вместо нее?

Последний вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. Не знаю, когда это предложение зародилось в моем мозгу, но сейчас оно вырвалось в форме вопроса, услышав который женщина на секунду замерла, вздрогнув, как от удара хлыста, а затем заскользила к храму в разы быстрее.

- Увидишь… - донеслось до моего слуха.

Я кинулась вслед призрачной незнакомке, сразу переходя на бег. В пятидесяти шагах от строения обнаружились замершие, как и все вокруг, маги. Человек двадцать, многие с выпущенными черными крыльями магестов за спинами. По их позам можно было догадаться, что до того, как время тут остановилось, они крались под прикрытием искажающих щитов, не позволяя тем самым разглядеть их приближение сквозь окна храма, сливаясь с травой и ночной темнотой. Скорее всего, эти маги собирались штурмовать обитель. Зачем? Обычно такие места доступны всем желающим.

Одетые кто как, они были не похожи на какую-то регулярную армию или королевскую службу безопасности, скорее на повстанцев или бунтовщиков. Мелькнула мысль рассмотреть их внимательнее, поискать знакомые лица, но призрачная женщина удалялась слишком быстро. Я не могла рисковать потерять ее из вида.

Фантом прошла сквозь двери храма. Стремясь последовать за ней, попыталась схватиться за дверную ручку, но не смогла. Пальцы прошли сквозь нее, будто бы я сама была таким же, как и эта женщина, призраком! Великие стихии! Неужели я мертва? 

Нет, нет! Такого просто не может быть. Не может. Скорее всего я снова в прошлом, там где меня не должно, не может быть. По крайней мере во плоти. Возможно, в это путешествие отправился только мой дух. Тогда я точно могу проходить сквозь двери, не открывая их.

Старательно прерывая собственные размышления о том, как такое может быть возможно и воплощено, зажмурилась и шагнула прямо в дверное полотно. Моментально оказалась в маленьком помещении с несколькими дверями в последний момент успев заметить, как в одной из них исчезает край призрачного платья. Еще один немыслимый проход сквозь дверное полотно, и я оказалась в большом молельном зале.

Здесь, замерев неподвижно,  лицом ко мне стояли пятеро мужчин и спиной - две женщины. Фантом подбежал к одной из них и вскочил в застывшее тело. Прежде, чем я успела задаться вопросом, должна ли повторить ее действие, застывшая картинка ожила.

- Ваше величество, - кланяясь обратился один из мужчин, облаченный в форму королевской стражи. - Граф Вируа прислал вилохвоста с сообщением. Его отряд совсем близко, прорывает портальные каналы, стараясь добраться к нам. Мы примем бой, выиграем время…

- Нет, нет! - заговорила та, к кому обращались срывающимся голосом, до боли знакомым мне голосом… - Это верная гибель!

- Мы знаем, ваше величество, - поклонился второй мужчина. - Но наш долг защитить вас и будущего ребенка. Даже ценой своей жизни. 

- Графиня Стааф, заприте за нами дверь на засов! - приказал третий и двинулся прямо на меня. За ним последовали и остальные.

Стааф? Они назвали одну из женщин графиней Стааф? Внутри меня все замерло, застыло в ожидании, точно так, как эти люди несколькими десятками секунд ранее.

Мужчины прошли сквозь меня, не замечая, распахнули дверь и вышли. Женщины развернулись им, чтобы проводить их взглядом. Я закусила губу, вглядываясь им в лица. Одна из них была точь-в-точь та призрачная незнакомка, что провела меня к королевской усыпальнице. Именно к ней обратился офицер, назвав графиней Стааф. Почему?

Вторая же несомненно была королевой, Кларидой Иврийской. Именно ее я видела на портрете в кабинете его величества, именно ее изображала эффигия на могиле королевы. Черты ее лица были величественны и прекрасны. И что-то в них было такое… Хорошо знакомое? Привычное? Сама не могла понять и объяснить себе, что вижу в облике ее величества. 

Зато другая деталь облика дам была однозначной и ясной. Сильно округлившиеся животики красноречивее всяких слов говорили, что обе женщины находятся в положении, и дети должны появиться в этот мир совсем скоро.

Неожиданно все здание храма сотряслось, каменные глыбы, из которых он был сложен, взвыли от удара магией. Обе женщины вздрогнули. Та, которую называли графиней Стааф бросилась к двери, заперла ее на засов. Меня не заметила и она.

Я всматривалась в ее фигуру, силясь узнать, понять, почему эта незнакомая женщина носит имя моего рода. Ни сестер, ни племянниц, ни каких-то еще девушек-родственниц подходящего возраста у отца не было, это я знала точно. Можно было бы предположить, что она, например, мать моего родителя. Но тогда, даже с учетом долголетия потомков нормундов, должна была бы выглядеть старше Клариды Иврийской, она же была младше на вид. В голову пришел только один вывод: у отца была супруга до того, как он женился на моей матери. Кто же еще мог носить имя моего рода? Учитывая, что я видела ее призрак в королевском саду, скорее всего она погибла, а овдовев, отец взял в жены другую. 

Это предположение казалось логичным. Но могло ли получиться так, что обе супруги родителя были фрейлинами королевы? Мне ведь говорили, что моя мать была ей. Или фрейлиной была только первая? Поэтому мать ничего не рассказывала о жизни при дворе?

Пока я раздумывала над этим, королева стала нервно мерить шагами зал, метаться туда-сюда, не находя себе места. Новый удар прокатился волной по камню храма.

- Ваше величество, прошу вас, успокойтесь, - подходя к Клариде и беря ее за руку, сказала графиня. - Нам с вами нельзя волноваться, это вредно для детей.

- Как я могу не волноваться, когда за дверями этого храма те, кто нас защищают, жертвуют своими жизнями? - голос королевы был истерически высоким, сильно дрожал. - Я ведь знаю, что это неравный бой. Смертельный…

- Вы правы, но это их долг, - заметила Стааф и на несколько секунд задумалась.

- Ваше величество, дайте мне ваш венец и поменяйтесь со мной платьями, - попросила она. 

- Что? Зачем? - удивилась в ответ Кларида.

- Мы ведь с вами схожи, - затараторила графиня. - Одного роста и комплекции, темноволосые…

- К чему ты клонишь? - перебила ее королева.

- Я… я займу ваше место! - выпалила та. - Если в тот момент, когда дверь распахнется, за ней окажутся не наши союзники, а враги, они примут меня за вас, вряд ли кто-то из них хорошо знает королеву в лицо. А если вы еще накинете на меня и себя личину…

- Да они же убьют тебя! Сразу! - снова перебила Кларида.

- Путь так! - пылко заявила Стааф. - зато вас скорее всего оставят, попросят у графа Стааф выкуп за супругу, вы будете жить! Я обещала его величеству защищать вас!

Значит все же эта женщина была женой моего отца! Я была права? Но почему никто никогда не говорил, что отец был женат на ком-то до того, как связал себя узами с моей матерью?

- Они убьют не только тебя, но и твоего ребенка! - не менее пылко отозвалась ее величество.

- П-пусть… - уже не так решительно ответила графиня. - Я… Я обещала его величеству. Обещала защищать вас любой ценой! Любой!

Обе женщины сделались мертвецки бледны, обе молчали.

- Вы и ваш ребенок должны жить, - наконец продолжила говорить графиня. - Не только из-за моего обещания, но и потому, что если наши враги победят, в стране воцарится хаос, начнется полномасштабная гражданская война, улицы будут залиты кровью. С народа уже хватит страданий, хватит воин. Люди Иврии достойны мира, нуждаются в нем. Потому вы и ваш ребенок должны жить. Стране нужен законный продолжатель королевской династии! Появление на свет вашего ребенка станет аргументом для тех, кто сейчас держит нейтралитет, то поверил слухам, что род его величества проклят северными шаманами и обречен прерваться на нем. Весть о наследнике или наследнице побудит их встать под знамена Лестуса Иврийского, защитить его законное право на трон.

- Хорошо, - тяжко вздохнув, ответила королева, сняла со своей головы инкрустированный драгоценными камнями венец и принялась расшнуровывать корсет на платье. 

Через несколько минут женщины поменялись нарядами, и королева сняла со своей руки браслет, вложила в его камни заклятие личины и отдала графине. Как только тот коснулся ее запястья, Стааф уже было не отличить от королевы, а сама Кларида подогнала свою внешность под внешность фрейлину настолько насколько смогла: точной копии не получилось, чужой образ скопировать сложнее, чем свой собственный.

Шли томительные минуты, снаружи доносились крики, стоны, свист и взрывы, стены храма то и дело вздрагивали от попадающих в них хлестких ударов магии. В какой-то момент Кларида не выдержала и бросилась к одному из витражных окошек, затянутому искрящейся пленкой магического щита, желая понять, близко ли враги, живы ли их защитники. 

Она была в полушаге от своей цели, когда очередной, особенно сильный, прицельный магический удар, словно гигантский молот, ударил по куполу храма. Каменные стены загудели, затряслись. Сверху что-то оглушительно хрустнуло, и кусок купола обрушился, срываясь вниз грудой камней, ломая центральную балку. 

Я, абсолютно забыв, что сейчас бесплотна, а значит никакие камни не могут мне навредить, закрыла руками голову, зажмурилась и присела.

Грохот камней стих, но из-за устоявших стен по-прежнему доносились звуки сражения. Я открыла глаза, махнула полупрозрачной рукой, пытаясь разогнать наполнившую помещение пыль. Это не помогло, но пелена была не такой уж плотной. Моему взору открылась такая картина, которую я никому не пожелала бы увидеть. Кровавая и жуткая до тошнотворности.