Глава 28

Графиня Стааф лежала на полу. Ее правая рука, плечо и голова были придавлены несколькими крупными кусками камня, рухнувшими с высоты, еще несколько секунд назад являвшимися частью храмового купола. Хотя придавлены - не совсем подходящее слово, правильнее, наверное, было бы сказать, раздавлены. Вокруг них растекалась ужасающая кровавая лужа, а из-под одного белели прорвавшиеся сквозь плоть обломки кости руки. Зрелище оказалось нестерпимо пугающим, показалось чем-то нереальным. Как? Как такое могло случиться? За стенами храма враги, жаждущие смерти королевы и ее фрейлины, но графиня погибла случайно, оказавшись частично погребенной под каменными обломками.

Оторваться от ужасающей картины меня заставил странный звук, который издала королева. Я бросила на нее быстрый встревоженный взгляд. Женщина тяжело дышала, была мертвецки бледна и не по-королевски утирала рот рукавом платья. Кажется, Клариду Иврийскую только что стошнило. И могу поклясться, что от увиденного вывернуло бы и меня, не будь я сейчас бесплотным духом. Накинутая королевой на себя магическая личина зарябила, спадая, обнажая настоящее лицо женщины. Ее лоб и щека были все в крови, их пересекала огромная рваная рана, глаз заплыл и не открывался. Похоже, ей тоже досталось при обрушении.

Трясущейся рукой Кларида коснулась своего лица, скривилась от боли, судорожно вздохнула, но будто бы плюнув на собственную травму, бросилась к графине. Первым порывом королевы была попытка откатить камень, но тот был слишком тяжел, а смерть фрейлины - очевидна. 

- Графиня, графиня… - позвала королева, присаживаясь рядом с ней, давясь рыданиями. - Великие стихии! Графиня! Нет, нет…

Новый магический удар сотряс храм, с потолка с внушительным грохотом сорвалась еще пара мелких булыжников. Кларида передернула плечами, будто очнулась.

- Ребенок! - произнесла она, говоря сама с собой. - Ее ребенок! 

Она ощупала круглый животик мертвой, быстро задрала свою юбку и вынула спрятанный на бедре кинжал. Наличие оружия меня ничуть не удивило. Вполне логично носить с собой что-то для защиты, когда на тебя охотятся повстанцы, а ты не владеешь боевой магией.

- У меня получится, - снова сбивчиво зашептала королева. - Получится! Я несколько раз видела, как подобное делали в госпитале. А шить мне не надо… Не надо… Графиня все равно уже мертва… Хуже не сделаю. Я должна попытаться! Вдруг малыш еще жив… Я справлюсь.

Мне казалось, что я и сама ощущаю нервное напряжение и болезненную решимость этой молодой женщины, ее отрешенность от собственных ран, которые не способен будет полностью исцелить ни один лекарь, потому что они были получены под личиной, а значит пропитались магией, будут отторгать другую, лечебную.

Кларида глубоко вдохнула и вспорола кинжалом надетое на графине королевское платье, обнажая живот. Тяжелый выдох, еще один вдох, и она, приставив кончик оружия к коже несчастной, сделала уверенный надрез, взвыв при этом, словно бы резали ее саму. 

Подошла ближе, аккуратно и опасливо выглядывая из-за плеча Клариды. Увиденное было далеко не самым приятным зрелищем, и я отвернулась, зажмурившись и борясь с приступом тошноты. Не знаю, сколько я так стояла, сжавшись, зажмурившись, зябко обнимая собственные плечи. То ли секунду, то ли целый час.

- Ну же малыш, давай, дыши, - в какой-то момент сказал королева.

Эти слова заставили меня снова взглянуть на Клариду. Теперь женщина держала в руках маленького ребеночка, перепачканного кровью и еще стихии знают чем. Он безвольным комочком лежал грудью на одной  ее ладони, свесив вниз ручки и ножки, не подавая признаков жизни, а королева аккуратно постукивала его по спинке. Мне показалось, что малыш мертв, но он как-то странно закряхтел, потом захныкал и наконец огласил своды храма громким плачем.

- Слава великим стихиям! - на выдохе произнесла королева, быстро завернула кроху в обрывок платья и прижала к себе. - Тише, тише.

Она покачало крошечный сверток, протянула “ши-ши-ши”, и ребенок притих, очаровательно причмокивая малюсенькими губками.

- Вот так, вот так, - шептала королева. - Какой ты славный, какой хороший мальчик!

Мальчик?! Но как же? Как такое возможно! 

Наблюдая за происходящим, я уже начала строить догадки. Предположила, что женщина, которую я знала как свою мать, могла ей и не быть, могла выйти замуж за моего отца, когда я уже появилась на свет, представила, что это я могла быть тем ребенком, которого королева вырезала из живота погибшей графини Стааф. Мне могли просто не сказать, что женщина воспитывавшая меня с младенчества не являлась моей родной матерью. Такая догадка все ставила на свои места, делала логичным, хоть и открывало много тайн прошлого. 

Но королева ясно сказала, что у графини Стааф ее стараниями появился на свет мальчик. Не девочка! Не я! Но если так, то куда же он делся? Где мой брат? И как мы оба с ним могли родиться в год восстания? 

Я ничего не могла понять, растерянно глядя, как королева баюкает новорожденного, сидя рядом с телом его матери. Собственная озадаченность настолько поглотила, я не сразу заметила, что за стенами храма все стихло. Не было больше слышно выкриков и взрывов, не видно вспышек магии сквозь витражи и пролом в куполе. Тем неожиданнее стал звук сокрушительного удара в дверь молельного зала.

Мы с королевой обе вздрогнули. Кларида, плотно прижав ребенка к себе, поднялась на ноги и засеменила к самому большому упавшему со свода храма камню. Я двинулась за ней. Королева села за этим камнем, прижимаясь спиной к его шершавой поверхности, скукожившись, стараясь скрыться.

- Только тише, маленький, тише, - шептала она ребенку испугано. - Не плачь!

Следующий магический удар, обрушившийся на дверь, оказался настолько сильным, что полотно разлетелось в щепки, осыпав ими весь зал. В образовавшийся проем тут же ввалились люди. Все с горящими магическими зарядами на ладонях и окровавленными клинками в руках. Мне стало страшно. Не за себя. Что могут сделать эти люди невидимому призраку? За Клариду и маленького новорожденного в ее руках. Эти двое оказались в ловушке без защиты и возможности бежать.

Маги замерли на пороге, осматривая помещение, лишь несколько из них стали медленно продвигаться вперед, будто бы ожидая подвоха, неожиданного нападения. Один из них бросился к придавленной камнями графине.

- Ваше сиятельство! - позвал он. - Думаю, вы должны это видеть.

Немолодой мужчина с седой аккуратной бородкой вышел из-за спин своих соратников и направился к месту гибели Стааф. Подойдя совсем близко, он опустился на корточки, склонил голову набок и поджал губы.

- Ваше сиятельство, похоже, королева Кларида Иврийская мертва, - сокрушенно произнес первый подошедший к месту трагедии маг.

Я перевела взгляд с мужчин на Клариду Иврийскую, спрятавшуюся за камнем, убедилась, что та хоть и ранена, но жива. Похоже, план королевы и ее фрейлины сработал: ворвавшиеся приняли погибшую графиню за ее величество.

- Королева мертва… - тишайшим шепотом сама себе сказала таящаяся за камнем Кларида. Взгляд ее быстро забегал, словно бы она что-то обдумывала, старалась составить какой-то план. - Она мертва… Значит я могу… Великие стихии!..

- Я вижу, - отозвался граф, поднимая глаза на мага. - Но где ее ребенок? Кто-то извлек его из чрева королевы и забрал.

- Граф Вируа! - выкрикнул кто-то совсем близко от меня. 

Я тут же обернулась и поняла, что наблюдаю попеременно за склонившимися над погибшей мужчинами и королевой, не заметила, как один из магов осматривовший помещение, зашел ко не со спины и обнаружил скрывшуюся за камнем Клариду. Сперва испугалась за жизнь ее величества, но потом вспомнила, что оставляя королеву и ее фрейлину здесь, уходившие защищать храм маги, говорили о графе Вируа как о союзнике. Значит, пришла подмога!

Мужчина с бородкой поднялся и направился в мою сторону. Обойдя камень, он прямо посмотрел на Клариду. Конечно, узнать королеву в израненной, изувеченной, перепачканной кровью женщине, одетой в платье графини, было невозможно.

- Милая, - сказала он ласково, подойдя совсем близко. - Вы можете встать?

Кларида кивнула и поднялась.

- Кто вы? - задал новый вопрос граф.

- Я? Я… - хрипло произнесла в ответ королева. - Я - графиня Стааф, фрейлина ее величества.

Ложь! Чудовищная ложь! Кларида Иврийская соврала, назвалась именем моего рода? Зачем?!

- Я очень рад, что вы живы, - почти нежно сказал граф Варуа, снял с себя плащ и накинул его на плечи женщины. - Вам помогут, обработают раны, и обязательно доставят, куда скажете.

- В графство Стааф! - быстро выпалила королева.

- Да, разумеется, в графство, - уверил ее мужчина. - Домой, к мужу.

Зачем она просится в наше графство? Там ведь все поймут, что она не супруга моего отца. Или… А бывала ли молодая жена графа Стааф в родовом замке?

- Спасибо, - отозвалась королева.

- Только сперва скажите, - доверительно поинтересовался его сиятельство. - Этот ребенок, он погибшей королевы? 

Кларида быстро закивала.

- Она погибла. Под обвалом. И я… я… - запнулась она, не сумев сказать, что вспорола несчастной живот.

- Спасла ее дитя! - приободрил граф.

- Да, - облегченно выдохнув, подтвердила Кларида. 

- Вы позволите забрать ребенка? - спросил мужчина. - Обещаю, о нем позаботятся, накормят и доставят к отцу.

- Это мальчик, - закивав и осторожно протянув кулек с новорожденным графу, сообщила королева. - Его мать хотела, чтобы его назвали Орионом.

- Красивое имя, - улыбнулся Варуа, принимая сверток.

Орион! Орин Иврийский! Все сложилось в моей голове в цельную картину. Его Высочество не сын Лестуса Иврийского, он сын графа Стааф! Наследник проклятой крови! Магест! Старшее дитя рода, унаследовавшее темную магию своего отца! Но кто тогда я?!

В глазах тут же потемнело, я пошатнулась, пораженная таким неожиданным открытием, глубиной раскрывшейся мне тайны. На вопрос “Как в роду Иврийских мог родиться магест?” нашелся ответ. И он был прост: в этом роду носитель проклятой крови и не рождался. Орион Иврийский на самом деле Орион Стааф! Теперь было понятно и как вместо королевы в усыпальнице оказалась другая женщина. Наверное, погибшая хотела рассказать мне, как той, кто носит имя рода Стааф, что она лежит не там, где должна.

Но все равно меньше вопросов у меня не стало. Напротив, теперь их было еще больше! Зачем королева соврала? Зачем выдала чужого ребенка за своего? И куда делась потом?

Что же получается: я оказалась невестой своего брата? Или нет? Может я вообще не Стааф? А кто тогда? Кто я? Откуда? А как же Габриэль? О, великие стихии! От потока мыслей в голове воцарился настоящий сумбур. А молельный зал уже начал тонуть в ярко-белом свете, не давая мне прийти в себя, опомниться, собраться. Он окутывал меня, забирал воспоминания, из этого осколка прошлого, унося куда-то еще, невзирая на мелкую дрожь, пронизывающую в этот момент все мое тело, на полную растерянность и разбитость, спутанность мыслей и чувств.

Венец власти и ушедшие не собирались меня жалеть, не давали передышки, отправляя куда-то еще. И я сама была в этом виновата. Это ведь я хотела знать правду. Хотела? Так вот она, Цинтия. Вся твоя прежняя жизнь была сплошной ложью!