Глава 21

Тело сотрясалось крупной дрожью. Из глаз текли слезы, а горло сдавили судорожные всхлипывания. Мне было чертовски жалко эту незнакомую мне женщину. Ее стоны и просьбы прекратить мучения еще долго будут преследовать меня в самых жутких кошмарах.

Услышав очередной крик Марины, я затряслась от ужаса, сковавшего мое нутро. Такое можно увидеть разве что в фильмах ужасов, где больные на голову уроды развлекаются с беззащитной женщиной, прикованной цепью.

Звук разбившейся бутылки… удары по хрупкой женской фигурке… одуревший от безнаказанности гогот сволочей. Все это смешалось в один клубок, от которого меня вот-вот стошнит.

– Хватит, пожалуйста, выключи, – едва смогла выдавить, закрывая руками глаза.

Тигран за моей спиной яростно сжал пальцами кресло и тяжело задышал. Могу представить КАК ему больно снова на это смотреть.

– Прошу тебя, Тигран, выключи, – моя рука сама потянулась, чтобы свернуть этот дикий нереальный ужас. В него нельзя поверить, что это происходило взаправду. Земля не может носить на себе таких отъявленных садистов и извращенцев.

Кажется, последнюю фразу я произнесла вслух, потому что Алмазов опередил меня и сам закрыл файл.

– Может, Катя. И земля их на себе носит. Носила.

– Тигран, это ужасно… то, что выпало на долю твоей сестры.., – и здесь я не смогла справиться с собой. Слезы снова душили, не давая вымолвить ни слова.

В какой-то момент почувствовала горячее дыхание на макушке. Мужчина склонился и тихо заключил подрагивающее тело в свои объятия. Это было немного символично, словно он укрывает меня от того ужаса, который я просмотрела. Пытается защитить хоть одну из нас. Чушь, конечно, но казалось именно так.

Я цеплялась за его футболку и вдыхала спокойный умиротворяющий аромат парфюма. Под его железными мышцами на груди мне слышалось быстрое биение сердца, которое заходилось от боли и бесконечной тоски, смешанной с животной яростью.

– Я бы очень хотела, чтобы эти твари получили по заслугам, – едва слышно прошептала, ни на миг не отстраняясь от мужчины.

– Уже, Катя.., – так же тихо и без малейших эмоций ответил он, – Получили.

– Ты их убил? – на мгновение замерла, не зная, как реагировать на последующий ответ.

– Да.

– Стало легче?

– Нет, – Тигран сильнее сжал меня в объятиях, выдыхая так рвано, что я физически ощутила его душевную боль и муки.

– И ты хотел, чтобы я прошла через вот это..? – подняла на него заплаканный взгляд, пытаясь увидеть в них хоть что-то, что скажет за него. Но нет, мужчина был глубоко погружен в себя, и на его лице отсутствовали хоть какие-нибудь эмоции.

– Да, хотел, – будто робот подтвердил Тигран, не замечая, как сильно меня стискивает.

В моей голове царил самый настоящий хаос. О чем бы я ни подумала, мысли возвращались к тем пытками и изнасилованиям, через которые прошла Марина. После такого невозможно сохранить рассудок. Я бы не смогла. И не смогла бы жить с таким грузом. Каково же Тиграну знать, что произошло с его любимой сестренкой и находить в себе силы жить? Вставать каждое утро, заниматься делами, находясь рядом со мной, и не думать о мести.

– Почему..? – робко начала я.

– Почему что?

– Почему ты передумал на счет меня? Ты же хотел мести. И не надо говорить про наследство. Ведь причина в чем-то другом?

– В другом, – согласно кивнул Алмазов.

– Ты расскажешь мне? – я попыталась перехватить его взгляд, но наткнулась на опустошенные безразличные глаза.

– Марина… Это она убедила меня, что я не должен уподобляться тем ублюдкам. Не должен становиться тем, из-за кого она… она… ушла. И я очень рад, что смог услышать ее. Послушаться и совладать со своей злостью и ненавистью к тебе.

Я ворохнулась в его горячих объятиях. И как это понимать?

От пережитых за такой короткий срок эмоций у меня сильно закружилась голова. В висках как-то подозрительно быстро замолотили маленькие кувалдочки, отбивающие гулкий звон.

– Что-то мне нехорошо, – прошептала, пряча лицо на широкой груди Алмазова.

Перед глазами начали прыгать маленькие черные точки, которые с катастрофической скоростью объединялись и превращались в большие темные пятна.

– Ты перенервничала, – Тигран немного очнулся и посмотрел на меня долгим каким-то новым взглядом, который раньше я ни разу не видела, – Прости за этот вечер и… это видео. Все-таки я не должен был показывать его тебе. Это уже слишком.

Он говорил что-то еще, а у меня все убыстрялось дыхание, так как мне становилось сложно дышать. Слабость внезапно накрыла с головой, что руки, которыми я цеплялась за одежду Алмазова, вдруг повисли плетьми вдоль тела. Ледяная беспощадная лапа сжала сердце, вонзая в него первый острый коготь. Я вся скрутилась и гулко застонала.

– Тигран, мне нужно приле…

– Катя! – он спохватился слишком поздно. Я уже не слышала его, откинувшись на сильные руки безвольной сломанной куклой.

* * *

Я никогда не любила больницы и врачей. Наверное, потому, что с детства мама всегда ругала меня и сетовала из-за моих вполне стандартных детских болячек. Ей не нравилось проводить со мной время в поликлиниках, ходить по врачам и выслушивать замечания врачей. Оттого и во взрослом возрасте, я предпочитала спокойно переносить болячки, не обращаясь за медицинской помощью. Но в этот раз вышло иначе.

Стоило мне потерять сознание и безвольно упасть Тиграну на руки, как тот развил бешеную активность. Уже меньше, чем через час машины его охраны тормозили рядом с закрытой для простых людей клиникой. Поговаривали, что здесь лечатся политики, звезды кино и шоу-бизнеса, крупные бизнесмены.

Я безразлично смотрела на симпатичное светлое здание из окна машины, пока Алмазов суетился на входе приемного покоя. Он что-то кричал и бурно жестикулировал руками, общаясь с молодыми медиками. Те в ответ что-то бесстрашно отвечали, спорили, но вскоре сдались, хватая каталку и приближаясь к джипу, где я лежала на заднем сидении.

Мое самочувствие было очень странным. Даже, когда я пришла в себя, то почувствовала, как мне тяжело дышать, и сердце болезненно ноет. Моя голова лежала на коленях Тиграна, а сам мужчина ласково поглаживал рассыпавшиеся по брюкам волосы.

– Держись, Катюша, – шептал он, – Скоро уже приедем. С тобой все будет хорошо. Только держись.

Я невольно схватилась за грудь, почувствовав очередную острую вспышку боли за ребрами.

Чуть позже медики осторожно уложили меня на каталку и повезли по чистым хорошо освещенным коридорам. Перед моими глазами на потолке мелькали яркие лампы, свет от которых заставлял жмуриться. Помимо быстрого топота санитаров мне удавалось различить тяжелые и уверенные шаги самого Тиграна, который не послушался врачей и решил не оставлять меня одну. За это я была ему благодарна, так как испытывала легкий страх от неизвестности.

Почти сразу мне на лицо надели специальную маску, с чьей помощью легкие снова смогли сделать столь долгожданный глубокий вдох. Стоило кислороду наполнить мой организм, как перед глазами развеялся туман, и в голове постепенно прояснилось. Даже боль в сердце отступила, и я снова чувствовала себя хорошо.

Зато одного брошенного взгляда на Алмазова хватило, чтобы понять, что мужчина сильно переживает за меня. Хотя это было странно. Даже, если я умру, он автоматически станет наследником и получит все то, за чем так сейчас гонится. Поэтому мне были непонятны его нападки на врачей. У которых, к слову, оказались железные нервы. Думаю, за годы работы им не одну сотню раз приходилось выслушивать нападки влиятельных пациентов.

Через четыре дня непрекращающихся обследований, анализов и прочих малоприятных процедур меня перевели из палаты интенсивного лечения в обычную. На моих руках и на мягком месте не осталось живого места после многочисленных уколов, капельниц и взятия крови из вен! Если я не умру здесь своей смертью, то врачи меня точно загонят в могилу своим энтузиазмом к лечению!

– Забери меня отсюда, – жалобно простонала, скосив глаза на очередной катетер в руке.

– Нельзя! – категорично отрезал Алмазов, скрестив руки на груди.

Он был со мной все эти дни и ни на мгновение не отъезжал домой. Даже, чтобы переодеться и поспать. В вип-палате, где я лежала одна, помимо современной удобной больничной койки, стояла еще нормальная кровать для таких вот сумасшедших «родственников». На ней все это время и спал Тигран. Душ он принимал здесь же, в палате. Вообще, стоит отметить, что клиника подошла серьезно к удобствам своих неприлично богатых пациентов. Здесь не было ни намека на то, что ты находишься в больнице. Все дышало чистотой, свежестью и больше походило на дорогую гостиницу, где персонал носит накрахмаленные белые халаты!

– Тигран, пожалуйста! – взмолилась, – Я уже себя хорошо чувствую. Ничего не болит.

– Ага, до следующего стресса или другого какого потрясения, – скептически отозвался мужчина.

– Я больше не буду нервничать, – пообещала ему, вглядываясь в растревоженные глаза.

– Катюш… это я должен теперь тщательнее следить, чтобы не спровоцировать у тебя новый приступ, – выдохнул Тигран, от чего на его лице промелькнула тень, а на лбу нахмурилась морщинка, – Прости меня за этот инцидент с видео. Я – баран, которому даже не пришло в голову, что это будет чересчур для тебя.

– Я… все нормально, – так хотелось много всего сказать, пожалеть даже его, выразить сочувствие, но слова застряли в горле, – Я тебя не виню в случившемся. Кто же знал, что мой организм так реагирует на нервные потрясения?

– У тебя это и раньше уже было, – хмуро сказал он. Я даже точно знала, какой момент он вспомнил, но старательно отогнала воспоминания о подвале и первых днях знакомства с Алмазовым. Вспоминать это было больно и неприятно.

– У меня это началось с момента, когда мать с отчимом отдали меня за Амирова. У меня была сильная истерика и… вот, – пожала плечами, не зная, что еще добавить.

– Сейчас врачи настоятельно рекомендуют, чтобы ты еще неделю побыла под их наблюдением.

– На мне уже нет живого места, – воскликнула и показала свои руки с багровыми синяками, – Вот смотри. Всю истыкали иголками, а ты говоришь еще неделю!

Тигран по-доброму посмотрел на меня и улыбнулся, словно я напоминала ему маленького ребенка, перепугавшегося врачей.

– Нет, Катя, и не проси. Еще неделю пусть за тобой понаблюдают. Твоему организму нужно медикаментозное лечение и восстановление. Или ты думаешь, если ты сядешь дома в кресло, возьмешь в руки книжку и будешь отдыхать, то этого достаточно? Увы, моя дорогая. Придется еще немного потерпеть. К тому же, здесь не так уж и плохо.

– Не люблю больницы и врачей, – призналась я.

– Кто же их любит? – улыбнулся он, – Но для твоего же блага и моего спокойствия, прошу тебя, делай все, что они просят. А твои синяки на руках и на попе мы потом залечим, – пообещал Тигран, хитро сверкнув взглядом.

– Как?

– Думаю, мальдивский загар вполне неплохо справится с этой миссией. Скажем, дней за двадцать. М?

– О! – против отдыха на берегу океана я точно не возражала. Смущала лишь предлагаемая компания в лице самого Тиграна. Мне бы и без него вполне понравилось «лечиться» на берегу с белоснежным песком и лазурной водичкой.

– Я так понимаю, это да? – весело посмотрел он исподлобья.

– Возможно.

– Вот и славно, – кратко произнес он и отвернулся к окну.

А мне почему-то показалось, что мужчина чем-то огорчен. С его лица и из глаз не уходил налет тяжких дум и печали. Было видно, что Тигран переживал за меня, хотя я, хоть убей, не понимала почему! Мне казалось, что заболей сейчас он, я бы счастливо сидела дома и наслаждалась временем без его присутствия.

Наверное, но не точно…

Однако, в глубине души все равно сидела благодарность за спасение и заботу. Пусть и такую навязчивую и неприятную в виде обязательного пребывания в больнице, но умирать в восемнадцать лет мне не хотелось. Глупое сердце еще верило и надеялось, что далеко впереди я буду свободна, обеспечена и, возможно, по-своему счастлива.

– Катя, мне нужно будет сегодня отъехать на пару часов, – вновь заговорил Алмазов, – Вечером я привезу тебе на подпись первые бумаги.

– Это то, ради чего мы заключали договор? Так скоро? – мое сердце забилось быстрее.

Признаться, это было первым шагом к моему освобождению! А то мне уже начало казаться, что это никогда не закончится.

– Да, – мрачно улыбнулся мужчина, – Через пару недель будут еще документы. так что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Я рада, – кивнула головой и вполне искренне улыбнулась, поймав Тиграна на том, что он заворожено разглядывает мое довольно улыбающееся лицо. В его глубоких темных глазах что-то матово мерцало, переливаясь затаенной печалью и другими, более сложными, чувствами.

– Пока меня не будет, постарайся никуда не выходить из палаты. Если тебе что-то понадобится – зови медперсонал. И я оставлю за дверью свою охрану.

– Хорошо, но можно мне хотя бы прогуляться по этажу? С охраной, естественно.

– Зачем? – с удивлением приподнял бровь Тигран.

– Все тело с ногами затекло! Столько лежать без движения.

– Вот я вернусь и тогда прогуляешься. Под моим присмотром.

– Ну пожалуйста. Я до твоего возвращения уже совсем перестану чувствовать собственные ноги. Да и пятую точку тоже.

Он недолго помолчал, обдумывая просьбу, но все-таки сдался под моим умоляющим взглядом.

– Ладно. Но они будут ходить с тобой по пятам!

Я довольно улыбнулась этой маленькой сомнительной победе.

Когда за мужчиной закрылась дверь, пришла медсестра и убрала закончившуюся капельницу. Я еще немного полежала и решила воспользоваться этим , став медленно собираться на прогулку по этажу.

Охрана была в курсе распоряжения Алмазова, поэтому без лишних слов просто последовали за мной. Тело уверенно делало небольшие шаги, пока я прислушивалась к себе. Вскоре поняла, что самочувствие позволяет мне, чуть ли не танго станцевать и не запыхаться.

– Вы уже выглядите гораздо лучше, – мило улыбнулась мне врач, встреченная по пути, – Решили размяться? Правильно делаете. Лучше понемногу двигаться, но как только почувствуете головокружение, сразу же возвращайтесь в палату и зовите кого-нибудь из нас, – строго напутствовала она и добавила, – У нас на этаже есть маленький кафетерий. Советую заглянуть туда и выпить свежевыжатого гранатового сока. Вам будет на пользу.

– Спасибо. Обязательно загляну.

– Долго не гуляйте, – еще раз улыбнулась женщина и пошла дальше по своим делам.

Кафетерий я увидела сразу, как только прошлась по всему этажу и дошла до общей красиво обставленной гостиной, которая была наполовину совмещена с библиотекой и маленьким кинозалом. Мысленно присвистнула от такого масштаба и удивилась, что здесь даже сидело несколько пациентов, почитывавших свежую прессу и посматривающих новости.

Я думала, в такой больнице люди предпочтут сидеть в своих вип-палатах, избегая чужих глаз, но ошиблась. Зайдя в небольшой открытый закуток, откуда доносился умопомрачительный аромат кофе, поняла, что нашла кафетерий. Здесь тоже сидело несколько человек, и каждый занимался своими делами.

Вот пожилой необъятный мужчина играет на планшете, симпатичная женщина в дорогом халате смотрит фильм на телефоне, еще одна барышня едва ли не повисла на барной стойке, безбожно флиртуя с краснеющим продавцом.

Но мое внимание привлек силуэт молодого парня. Он сидел ко мне спиной, уткнувшись в телефон. Что-то в его фигуре и внешнем виде показалось до боли знакомым. Светлые пшеничные волосы, манера держать телефон…

Со стороны барной стойки раздался внезапный громкий смех флиртующей женщины. Она так манерно и наигранно исторгала его из себя, что привлекла к себе внимание всех присутствующих. Кто-то даже недовольно шикнул и зашуршал газетой.

Я отвернулась от смеющейся женщины со смущающимся продавцом и поняла, что парень тоже смотрел на возмутителей спокойствия. И когда мне удалось его внимательнее рассмотреть, сердце пустилось вскачь. Даже коленки дрогнули от вида знакомого мужского профиля.

– Лешка.., – хрипло выдохнула. Получилось чуть громче, чем хотела, но мой бывший молодой человек услышал. Повернулся и с недоверием посмотрел, словно увидел перед собой призрака.

– Катя?! – в его глазах с каждой секундой нарастало узнавание и радость, – Катька!!!

Резко поднявшись и дернувшись ко мне, он уронил стул, на котором сидел, но это его не остановило. Парень, как ветер, домчался до меня и крепко стиснул в своих объятиях.

– Леш! – жалобно замычала я, чувствуя, как катетер в вене больно пережимается.

Я не успела даже продолжить свою просьбу отпустить, как охрана за моей спиной шагнули вперед и скрутили парня, заламывая ему руки за спину.