Глава 3

Первое, что почувствовала Тоня, приходя в себя — запах. Странный, незнакомый аромат лаванды, смешанный с чем-то медицинским. Не похоже на больницу — слишком… старомодно.

Она попыталась открыть глаза, но веки казались неподъемными. В голове пульсировала тупая боль. Где-то рядом слышались приглушенные голоса.

— Она приходит в себя, — произнес женский голос с незнакомым акцентом. — Позовите лорда Торнхилла.

«Лорда кого?» — мысленно удивилась Тоня, снова пытаясь разлепить веки.

На этот раз получилось. Она увидела над собой бледно-голубой балдахин, свисающий с резного деревянного каркаса. Не больничная палата. Определенно не больничная палата.

Тоня попыталась сесть, но тело отказывалось слушаться. Она смогла лишь повернуть голову и увидела немолодую женщину в странном темном платье с белым передником и чепцом.

— Тише, мисс Лавиния, — женщина подошла ближе, и Тоня разглядела морщинистое, но доброе лицо. — Вам нужно лежать спокойно. Доктор Лоу сказал, что вам повезло.

«Лавиния? Какая еще Лавиния?»

— Где я? — голос прозвучал странно — выше и мягче, чем обычно. И этот акцент… Тоня никогда так не говорила.

— В своей комнате, мисс, — женщина смотрела на неё с беспокойством. — Вы не помните? Вы… приняли настойку белладонны. Если бы я не зашла проверить вас перед сном…

Тоня попыталась осмыслить услышанное. Белладонна? Настойка? Что за бред?

— Я попала в аварию, — произнесла она, снова пытаясь сесть. — Меня сбила машина.

Женщина нахмурилась, её взгляд стал еще более обеспокоенным.

— Какая машина, мисс Лавиния? Вам приснился кошмар. Вы были здесь, в своей комнате.

Тоня наконец смогла приподняться на локтях и осмотреться. Комната была просторной, с высоким потолком и тяжелыми шторами на окнах. Массивная мебель из темного дерева, канделябры, картины в золоченых рамах. Ни намека на современность — ни телевизора, ни компьютера, ни даже электрических ламп.

Её взгляд упал на собственные руки, лежащие поверх тяжелого стеганого одеяла. Тонкие, бледные пальцы с аккуратными овальными ногтями. Не её руки. У Тони были короткие практичные ногти, вечно в чернилах от ручки, с мозолью на среднем пальце от постоянного письма.

Паника начала подниматься изнутри.

— Зеркало, — хрипло произнесла она. — Дайте мне зеркало.

Женщина колебалась.

— Мисс Лавиния, вам нужно отдыхать…

— Зеркало! — требование прозвучало неожиданно резко даже для самой Тони.

Женщина вздохнула и подошла к туалетному столику, взяла небольшое ручное зеркало в серебряной оправе и протянула его Тоне.

Дрожащими руками Тоня подняла зеркало к лицу и замерла. Из зеркала на неё смотрела незнакомка — молодая девушка с бледным овальным лицом, большими серыми глазами и светло-русыми волосами, рассыпавшимися по подушке.

Зеркало выпало из ослабевших пальцев.

— Что происходит? — прошептала Тоня, чувствуя, как комната начинает кружиться перед глазами. — Кто я?

— Вы мисс Лавиния Рэвенскрофт, — терпеливо ответила женщина, поднимая зеркало. — И вы напугали нас всех своей выходкой. Лорд Торнхилл вне себя от беспокойства.

Дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина средних лет с проседью в темных волосах и властным выражением лица.

— Лавиния, дитя мое, — он быстро подошел к кровати и взял её за руку. — Как ты себя чувствуешь?

Тоня смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова. Мужчина повернулся к женщине.

— Марта, она говорила что-нибудь?

— Она… немного дезориентирована, милорд, — осторожно ответила женщина. — Говорит странные вещи. Доктор Лоу предупреждал, что настойка может вызвать временное помутнение рассудка.

Мужчина снова посмотрел на Тоню, его глаза были полны искренней заботы.

— Не волнуйся, дорогая. Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе. И Эдриан… — он на мгновение запнулся, — Эдриан тоже навестит тебя завтра.

Тоня почувствовала, как темнота снова наступает, затягивая её в свои объятия. Последней мыслью перед тем, как потерять сознание, было: «Кто, черт возьми, такой Эдриан?»