Глава 49

Вечер выдался тихим. За окнами библиотеки сгущались осенние сумерки, и лампа на столе отбрасывала мягкие жёлтые блики на корешки книг и полированное дерево. Лавиния сидела у окна с недочитанным романом на коленях, но строчки перед глазами никак не желали складываться в стройное повествование. Елизавета работала за письменным столом, склонившись над рукописью, перо время от времени поскрипывало по бумаге.

Наталья Константиновна уже спала. После ужина Лавиния дала ей сердечные капли и валериановую настойку. Последние недели графиня почти не вставала с постели, силы покидали её с каждым днем. Врач только качал головой и говорил, что медицина здесь бессильна.

— Лавиния? — негромко позвала Елизавета, откладывая перо.

— Да? — Лавиния подняла голову, благодарная за возможность оторваться от бесполезных попыток читать.

Елизавета подошла и села в кресло напротив неё. В свете лампы её лицо казалось усталым, но взгляд был внимательным.

— Ты выглядишь бледной, — тихо сказала она. — И измученной. Ты плохо спишь?

Лавиния пожала плечами, и попыталась улыбнуться.

— А что кто‑то в нашем доме хорошо спит?

Но Елизавета не поддержала её нарочито шутливый тон.

— Тебе всего двадцать два года, — произнесла она вкрадчиво. — У тебя вся жизнь впереди. Ты можешь снова выйти замуж, родить детей. У тебя есть будущее, Лавиния.

Эти слова застали врасплох. Лавиния растерянно посмотрела на золовку, не зная, что ответить. Замуж? Дети? Она не думала об этом, или старалась не думать. После смерти Алексея вся её жизнь сжалась до этого дома, до забот и повседневных обязанностей. Будущее казалось чем‑то далёким и нереальным.

— Я... — начала она и запнулась. — Елизавета, я не могу сейчас об этом думать.

— Почему? — мягко спросила золовка. — Потому что считаешь это предательством памяти Алексея? Лавиния, он бы не хотел, чтобы ты хоронила себя заживо в этом доме.

Горло сдавило болезненным спазмом. Лавиния отвернулась к окну, глядя в темноту за стеклом.

— А почему ты сама так и не вышла замуж? — тихо спросила она, не глядя на Елизавету.

Наступила долгая пауза. Лавиния услышала, как золовка вздохнула, и когда заговорила, в её голосе звучала грусть, которую раньше Лавиния не замечала.

— Потому что я хотела большего, — просто ответила Елизавета. — В молодости у меня были поклонники, — продолжала Елизавета, глядя не на Лавинию, а куда‑то вглубь своих воспоминаний. — Один даже сделал предложение. Хороший человек, из приличной семьи. Но я отказала. Потому что понимала: как только я выйду замуж, на этом закончится моя научная карьера. Общество не принимает женщин-ученых. Нас называют нигилистками, говорят, что мы пренебрегаем своим истинным предназначением.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— И я решила: лучше буду свободной и буду заниматься тем, что люблю, чем стану чьей‑то тенью и погребу свой ум под заботами о доме и детях.

Лавиния слушала, и что‑то внутри нее откликалось на эти слова. Не так давно она сама думала так же. Независимость, самореализация, карьера — всё это казалось ей самым важным в жизни. Но теперь…

— Ты не жалеешь о своем выборе? — тихо спросила она.

Елизавета помолчала, потом медленно покачала головой.

— Не знаю. Иногда мне кажется, что я упустила что‑то важное. Но я не могу представить свою жизнь без науки. Это часть меня.

Их глаза встретились и Лавиния поняла, что сейчас услышит то, в чем Елизавета не признавалась раньше никому и никогда, возможно, даже самой себе.

— Когда Алексей привез тебя из Англии, я завидовала, — тихо произнесла золовка. — Молодая, красивая, образованная. Казалось, ты можешь совмещать всё: быть женой и оставаться собой. У тебя был муж, который не требовал от тебя отказаться от своих интересов. А мне пришлось выбрать одиночество, чтобы следовать своим путём.

Голос её дрогнул, и Лавиния увидела, как блеснули слёзы в её глазах.

— Прости за то, как я вела себя с тобой тогда, — прошептала Елизавета. — Я была несправедлива. Я испытывала тебя, язвила, пыталась доказать, что ты недостойна Алексея. А на самом деле просто завидовала. Потому что у тебя было то, чего я не могла иметь.

Лавиния встала и, обойдя кресло в котором сидела золовка, обняла её за плечи.

— Елизавета, — сказала Лавиния, сжимая объятия крепче. — Не проси прощения. У нас обеих были предубеждения друг о друге. Я думала, что ты просто зазнайка, которая хочет показать всем свое превосходство. Но я ошибалась. Теперь я вижу, что ты действительно талантливый учёный, очень умная и образованная женщина, которая может добиться больших успехов.

Елизавета сжала руку Лавинии, и слёзы потёкли по её щекам.

— Иногда мне кажется, что ты, несмотря на свой юный возраст, мудрее и милосерднее меня, — прошептала она. — Ты заботишься о матери, ведешь дом, и при этом ты не озлобилась, не ожесточилась. А я всю жизнь пыталась что‑то доказать окружающим, а в итоге осталась одна.

— Ты не одна, — твердо сказала Лавиния. — У тебя есть я. После всего, что мы пережили, ты мне как сестра.

Несколько минут они провели в тишине, не разжимая объятий, и Лавиния чувствовала, как между ними рушится последняя стена, которая разделяла их когда-то.

Потом Елизавета вытерла глаза платком и попыталась улыбнуться.

— Послушай меня, старую дуру, — сказала она с грустной усмешкой. — Плачу, как девчонка. А ведь хотела поговорить о твоем будущем, а не о своем прошлом.

— И совсем ты не старая, — улыбнулась Лавиния. — Может быть, ты ещё можешь обрести семейное счастье?

Елизавета рассмеялась.

— Мне тридцать пять лет, Лавиния. Мечтать о замужестве в таком возрасте — значит расписаться в полнейшей инфантильности. Кто возьмет в жены старую деву, которая всю жизнь провела над книгами и химическими колбами?

— Но…

— Нет, — мягко, но твердо перебила Елизавета. — Я смирилась с этим. Мой выбор сделан, и я не жалею о нем. Но ты, у тебя ещё есть время. А я лучше дождусь, когда у тебя родятся дети, и буду нянчить племянников. Вот это будет достойная старость для меня.

Лавиния не нашлась, что ответить. Новое замужество... Дети... Слова Елизаветы открывали перед ней дверь в другую жизнь. Но войти в эту дверь означало бы оставить позади не только траур, но и память о том коротком счастье, которое она познала с Алексеем. Замуж? За кого? Она попыталась вообразить себя рядом с другим мужчиной, и эта мысль показалась одновременно и предательством, и возможностью. Может быть, когда-нибудь... но не сейчас. Пока она не готова даже думать об этом.