Глава 15

Зачаровав последнее зеркало, я выдохнула и отдала его Лиарону. Он сразу унес его из комнаты, оставив ненадолго меня одну. Прикрыв глаза, расслабилась, растекаясь, как мне кажется, по креслу.

– Устала? – спросил вернувшийся буквально минут через десять Лиарон, поглаживая меня по тыльной стороне ладони. – Может, хочешь чего-нибудь выпить или поесть?

Я тут же встрепенулась. Поесть? Выпить? А ведь и в самом деле хочу.

– Да, буду благодарна, – призналась я, открывая глаза. – И то и другое. Зеркала продержатся приблизительно шесть часов. Мы ведь закончили на сегодня?

– Конечно, – подхватив мою руку, Лиарон прикоснулся к ней губами, неотрывно при этом смотря мне в глаза. Я сразу вспомнила наши с ним ночи. Особенно первую.

Тогда мне казалось, что ни у меня, ни у него не хватит выдержки, чтобы не дойти до конца. Благо, что легкие ласки были вполне разрешены, поэтому мы могли удовлетворяться поглаживаниями и поцелуями, без полноценного сексуального контакта.

Я помню, как старалась взять себя в руки, как-то привести мысли в порядок, вот только этому мешала пылающая от поцелуев и прикосновений кожа. А еще грохочущее в груди сердце и сладкий жар, растекающийся по венам и скапливающийся внизу живота.

В какой-то момент, когда Лиарон полностью избавил меня от одежды и уложил в постель, я испугалась, но он, видимо, без слов все и так понял, поэтому пообещал, что до самого конца заходить не станет, а остальное вполне можно.

Отлично помню, как меня едва не разрывало от противоречий. С одной стороны, я выдохнула облегченно, так как все еще не была до конца уверена, что нам стоит связывать свою жизнь настолько прочно. С другой стороны, я ощутила сильное разочарование и обиду. Мне так и хотелось сказать: «Неужели я настолько непривлекательна, что ты можешь удержать себя в рамках?» Мне словно хотелось спровоцировать его, подтолкнуть к краю, чтобы потом полюбоваться делом рук своих.

Наверное, именно поэтому я то ластилась к нему как кошка, то отталкивала, пугаясь слишком далеко зашедшей, как мне казалось, ласки.

Лиарон же словно не замечал ничего этого. Он целовал меня везде, куда я позволяла, ласкал руками, стараясь не пропустить ни единого кусочка кожи. Дышал тяжело и хрипло, смотрел совершенно поплывшим взглядом, жарким, сумасшедшим. Шептал всякие глупости, покусывая кожу на шее, отчего меня выгибало в его руках.

Когда меня все-таки настиг оргазм (никогда не думала, что для этого мне будет достаточно вполне невинных ласк), он сначала обнял меня крепко, будто впитывая мою дрожь и задушенный стон, а потом медленно, нехотя отстранился. И выглядел он при этом так, словно его клешнями от меня оттаскивают. Повалившись на спину, он закрыл глаза рукой, старательно выравнивая дыхание.

Помню, как прильнула к нему всем телом, с удивлением замечая, как мы подходим друг другу, словно кусочки пазла. Он тут же напрягся, пробормотав что-то о том, чтобы я остановилась, иначе сдерживать себя он больше не сможет.

Никогда не была безрассудной, но в тот момент в меня будто вселилась какая-то чертовка. Она нашептывала мне всякие пошлости, которые можно сделать с этим мужчиной в кровати. И никакого проникновения не нужно будет. Только почти невинная ласка, не более.

Все здравые мысли выдуло из моей головы в один момент. Непроизвольно облизнув губы, я попросила его не мешать мне. Лиарон после моих слов напрягся, но остался лежать неподвижно. А когда я забралась на него, то он и вовсе словно превратился в камень.

Убрав руку, он так глянул, что я едва не задохнулась от силы желания, направленного на меня. Наверное, в тот момент он приправил свои эмоции магией, другого объяснения у меня нет. И это было настолько потрясающим, что я не удержала стона, от которого Лиарон вздрогнул, будто его ударили плетью.

Словно в каком-то трансе, я прильнула к нему и принялась целовать его губы, скулы, подбородок, шею, ключицы, буквально сходя с ума от происходящего. А сама при этом терлась об него, совершенно позабыв о каких-то приличиях и прочих глупостях. Чертовка во мне подталкивала зайти дальше, сделать этого мужчину полностью своим, присвоить, заклеймить, чтобы никто и никогда…

В какой-то момент мои пальцы обвились вокруг его плоти, отчего Лиарон буквально зарычал, хватая меня за плечи и напрягаясь подо мной. Я видела, чувствовала, знала, что он сдерживается из последних сил, но даже не думала останавливаться, сталкивая его в ту же пропасть, в которую не так давно, потеряв твердь под ногами, упала я.

Он не стонал, нет, он тихо хрипел, чуть порыкивая. Его дыхание, тяжелое, горячее, рывками вырывалось из груди. Серые глаза поменяли цвет на пылающий оранжевый. Мне казалось, еще немного – и его сущность вырвется наружу, и тогда меня ничто не спасет.

Но нет, Лиарон сдержал своего зверя. В самом конце он прикрыл горящие глаза и замер. А потом длинно и как-то беспомощно выдохнул, сотрясаясь всем телом. Я же смотрела, затаив дыхание. Мы сошли с ума. Не понимаю, почему магия не принимает это как подтверждение. На мой взгляд, после такого она просто обязана была нас связать самыми прочными узами, не давая более расстаться никогда.

Когда я ощутила влагу на ладони, то чертовка, властвующая в моем теле совсем недавно, испарилась, вильнув напоследок хвостом. А я ощутила накатившее волной смущение от своих недавних действий. Скатившись с Лиарона, прикусила губу и замерла, отвернувшись.

Конечно, Лиарон не позволил мне долго пребывать в таком состоянии. Он благодарно целовал, обнимал, перед этим осторожно и как-то бережно вытерев мою руку.

В ту первую ночь мы после начального сумасшествия почти до самого утра лениво целовались и обнимались.

– Есть какие-нибудь новости или пока все безрезультатно? – спросила я у Лиарона, стараясь не набрасываться на еду прожорливым волком. Всё-таки я, оказывается, слишком сильно была голодна.

– Кое-что есть, – кивнув, ответил Лиарон, присоединившийся к трапезе.

– Расскажешь?

– Почему бы и нет? – он пожал плечами. – С помощью твоих зеркал мы можем следить за разными людьми. Конечно, они не говорят постоянно о том, что хотелось бы услышать нам, но кое-что из их разговоров узнать удалось. К тому же, как ты знаешь, нам помогают странники, тоже весьма заинтересованные в том, чтобы понять, куда исчезают на Зоатране ваши сородичи. Полина Георгиевна тебе что-нибудь рассказывала?

– Только то, что они сейчас почти не покидают замок короля. Конечно, находятся они там тайно. Неужели король причастен к пропажам? – с любопытством спросила я, отпивая из кубка нечто среднее между вином и виноградным соком.

– У нас пока нет цельной картины происходящего, но король явно причастен. Кроме короля в этом замешан Змей и каким-то образом семья Варгас.

– Лилиана? Ну, что-то такое я и предполагала. Но каким образом она замешана?

– Не могу сказать. Мало данных. Но все очень серьезно, – Лиарон закончил есть и отложил приборы. – Кроме них еще множество зверо, но, как я понимаю, большинство – просто исполнители, которые толком не знают и не понимают, что и зачем они делают.

– Но каким образом может быть связан король страны и один из самых жестоких преступников?

– Насколько мы поняли, они связаны очень тесно.

– Боюсь представить, что ты хочешь этим сказать.

Лиарон приподнял бровь и с легким удивлением поглядел на меня.

– Нет, – его губы слегка дрогнули. – Не в этом смысле.

– Действительно? – не сдавалась я. – Может ли быть такое, что именно поэтому король не желает заводить семью? Вдруг она ему не нужна не потому, что сам он бессмертный феникс? Может ли быть такое, что он просто предпочитает видеть рядом с собой не женщину, а мужчину?

Нет, я не относилась к людям нетрадиционной ориентации негативно, просто это вполне могло объяснить то, что король на протяжении стольких веков одинок и даже не думает о семье.

– Хотя, – протянула я задумчиво, рассматривая слегка растерянное лицо Лиарона, – он может быть просто асексуалом. Всё-таки бессмертие должно было наложить хоть какой-то отпечаток на личность. Если подумать, то с сущностью феникса весьма сложно жить. А что, если часть его опыта с каждым перерождением сгорает в очистительном пламени? Ну, например, он живет до определенного возраста, сгорает – и его сознание снова как у двадцатилетнего парня. Мало кто захочет заводить семью в двадцать.

– Я даже не знаю, какая твоя идея лучше, – признался Лиарон. – Я лишь имел в виду, что короля и Змея что-то связывает. Возможно, давняя дружба или какие-то обязательства. Кто знает, что там у них в прошлом было, но теперь, после твоих слов, я не могу отделаться от навязчивой мысли…

Я рассмеялась, уж больно забавным было выражение лица Лиарона. Он за это метнул в меня острый взгляд, но потом и сам улыбнулся.

– А Варгас каким боком там? – отсмеявшись, спросила я.

Лиарон сразу нахмурился.

– Мы еще толком не разобрались, но там что-то по поводу смены сущности.

– Смены сущности? – я удивилась. – Разве такое возможно? Нет, странники, конечно, могут делать это. Но обычные зверо…

– Вот и мы никак не можем понять, что это означает. Но в этом нет ничего хорошего, однозначно.

Когда Лиарон говорил «мы», он имел в виду созданную им с моими родителями группу, которая пыталась понять, что вообще происходит на Зоатране и куда делись пропавшие странники. В группу входили не только странники и Лиарон, но и лорд с герцогом. Как я поняла, эти двое давно связаны магическими обетами с родом Вой, поэтому скорее пойдут против короля, чем против Лиарона. Хотя, как признался сам Лиарон, он предпочтет не ставить их перед таким выбором.

– Может, надо больше зеркал? – спросила, прислушиваясь к себе. – С каждым днем мне все легче удерживать магию.

Лиарон явно заинтересовался.

– Но если вдруг тебе станет плохо…

– Я сразу тебе об этом скажу, – закончила я за него и улыбнулась. – Идем, еще дополнительную парочку я точно смогу продержать пару часов. Уж очень мне интересно, что все это значит.

В тот момент я отчетливо поняла, что до разгадки осталось совсем немного. И я точно знала, что правда будет болезненной и страшной.

Решив однажды, что пришло время поговорить с Рикой и все нормально обсудить, я поймала ее и завела в гостиную.

– Может, хватит? – спросила, сложив недовольно руки на груди.

– Что хватит? – вопросом на вопрос ответила она, смотря на меня исподлобья непокорным взглядом, похожим на взгляд испуганного волчонка, который и боится, и точно знает, что живым не дастся.

– Бегать от меня и смотреть при этом таким тоскливым взглядом, что мне иногда кусок в горло не лезет, – выдала я.

Заметив снова этот виноватый взгляд, который моментально нарисовался на лице Рики, я едва не застонала от досады. Вскинув руки, рухнула во второе кресло и вздохнула.

– Но я ничего…

– Фредерика! Прекрати немедленно, ты отлично все знаешь. Хватит притворяться невинной, – резко оборвала я ее, замечая, как медленно выражение лица Рики меняется. Это могло бы выглядеть даже забавно, если бы немного не пугало.

– Хорошо, как скажешь, – она равнодушно пожала плечами и откинулась на спинку кресла. – Что ты хочешь от меня?

– Я хочу услышать о твоих планах на будущее, – сказала строго, ощущая себя матерью трудного ребенка переходного возраста. Впрочем, Рика именно им и была.

– То есть ты меня выгоняешь? – вскинулась она.

– Так, – я устало потерла лоб, пытаясь понять, как мне стоит говорить с ней. Немного подумав, решила, что лучшей тактикой будет искренность. – Рика, ты не безразлична мне. Меня волнует твоя судьба, и мне бы совершенно не хотелось, чтобы ты сломала себе жизнь. Или позволила сломать ее кому-то другому. Про то, что ты погибнешь, я даже думать не хочу. Давай вместе подумаем и представим дальнейшее развитие событий. Если ты сейчас встанешь и покинешь этот дом, что с тобой случится?

– Змей прикончит меня, – уверенно сказала она. И пусть ее лицо выглядело сосредоточенно и безмятежно, но во взгляде я успела заметить искры страха. – Не думаю, что он позволит мне умереть быстро. Скорее всего, пару месяцев меня помучают, а уж потом…

– Этот вариант нам совершенно не подходит, не так ли? – спросила, содрогнувшись от мысли, что можно сделать с молодой девушкой за пару месяцев. А ведь, по словам Лиарона, Змей как-то связан с королем. Странно, что они действуют исподволь, ведь король просто может, например, обвинить Лиарона в государственной измене. Арест, лишение привилегий, изъятие имущества в пользу короны как компенсация, смерть Лиарона. И этот особняк станет доступен Змею со всеми нами. Или не может? Надо будет уточнить этот момент. – Другой вариант – ты всю жизнь проводишь у нас под боком, как приживалка какая-то.

Рика вспыхнула, съежилась, сжимая и разжимая кулаки.

– Ты…

– Совершенно не против, – я пожала как можно более равнодушно плечами, но взглядом дала понять, что на самом деле думаю об этом. – Уверена, что мы не обеднеем, если ты будешь и дальше просто жить рядом. Но скажи мне, Рика, неужели такая жизнь тебе вскоре не надоест? Что ты будешь делать целыми днями? Спать, гулять, есть, и… все? Это не жизнь, – я резко махнула рукой, – это существование. Через год, два ты сама взвоешь от такой жизни. Да, я понимаю, что сейчас ты отдыхаешь от всего того, что с тобой произошло в прошлом, но…

– Я поняла тебя, – Рика расслабилась, прикрывая глаза.

Мы молчали минут пять, не меньше.

Повернувшись к камину, подумала, что, наверное, всё-таки не стоило так давить на Рику. Да и этот разговор… Все звучало так, словно я немедленно хотела избавиться от нее, но на самом деле мне хотелось вытащить ее из раковины, в которую она забилась. Все эти тоскливые взгляды, вздохи, несчастный вид…

Если бы она была мне полностью безразлична, то я давно оставила бы ее в покое, перестав обращать внимание. И тем более не стала бы волноваться о ее будущем.

Так что эта несколько болезненная тема должна ее немного встряхнуть, вдохнуть жизнь, заставить думать о будущем.

– Ися, – позвала Рика, заставив повернуть к ней голову. – Я… не знаю, что мне делать дальше, – призналась она.

Прозвучало это так искренне, что я тут же улыбнулась и пересела на диван. Похлопав рядом с собой, я выжидающе замерла. Рика, недолго думая, сорвалась с места и в одно мгновение уютно устроилась рядом, поджимая под себя ноги и позволяя обнять себя.

– Я понимаю, – тихо начала я, снова ощутив себя матерью запутавшегося, испуганного ребенка, которому нужна моя помощь. – Нелегко вот так сразу понять, куда нужно двигаться. Я тоже в твои годы сомневалась в каждом сделанном выборе. Сейчас, вспоминая то время, я сама себе напоминаю слепыша, который двигался вперед только на ощупь. Конечно, мне помогали, давали советы, но все равно будущее тогда казалось дымной завесой, пугающей и зыбкой.

– Но ты справилась? – чуть приподняв голову, спросила Рика, снова превратившись в наивную девочку.

– Справилась. Может, не так хорошо, как мне хотелось бы и мечталось когда-то, но и не плохо. Но у тебя есть большое преимущество.

– Какое преимущество?

– Время, – легко улыбнувшись, я наклонилась и поцеловала Рику в макушку. – Тогда его у меня совсем не было.

– Почему? Куда оно делось?

– Никуда, просто в моем изначальном мире все не так просто, как кажется. Представь. Вот ты родилась. Через некоторое время, а точнее через шесть-семь лет, ты должна пойти в школу. Нет, это совсем не плохо, ведь знания очень важны. В итоге ты учишься в ней девять или одиннадцать лет. Мало кто в этот период задумывается о каком-то будущем. В это время детей и подростков волнуют несколько иные вещи. Конечно, есть исключения, но это редкость. Обычно дети в этот период просто живут своей крайне интересной для них жизнью. И как обычно бывает, многие к окончанию учебы просто не знают, что делать дальше. А определяться надо быстро, вот прямо еще вчера, – я хмыкнула, вспомнив, как сама дергалась по окончании школы. – Времени, отпущенного для того, чтобы сделать выбор, слишком мало. Поэтому многие выбирают первое попавшееся высшее учебное заведение, в которое их принимают, первую попавшуюся, так сказать, нейтральную специальность, по которой не проработают в будущем ни дня. Хорошо, если у них есть внимательные родители, которые все эти годы наблюдали за своими детьми, чтобы в нужный момент подтолкнуть их в правильную сторону. Нет, не навязать свой выбор, а именно заметить склонность ребенка к чему-либо и показать ему, в чем он хорош и в какую сторону ему лучше всего двигаться дальше. Но, к сожалению, родителям очень часто и самим бывает не до детей. У тебя же такой проблемы нет. Ты можешь искать то, что тебе нравится, столько, сколько захочешь.

«Если все будет хорошо и король не решит воспользоваться своей властью», – мрачно подумала я, решив не озвучивать эти слова.

– И что ты предлагаешь? – спустя некоторое время спросила Рика.

– Чтобы понять, к чему у тебя склонность, нужно расширять кругозор. Больше читать, чаще смотреть по сторонам, прислушиваться к своим чувствам. Кстати, у тебя может иметься какой-нибудь талант. Его просто нужно отыскать и заставить проснуться.

– Талант?

– Ну да, – я задумалась. – Я всё-таки настаиваю, чтобы ты больше общалась со своими родственниками. Пусть ты не испытываешь к ним тепла, но они могут подсказать тебе, в каких областях ты можешь себя попробовать. Я еще плохо разбираюсь в здешних реалиях, поэтому их советы вполне могут пойти тебе на пользу. Да и раз уж глава рода до сих пор не уехал, махнув на тебя рукой, значит, ты все-таки ценна для них и…

– Я общаюсь, – перебила меня Рика.

– Что?

– Общаюсь я с ними, вернее, с ним. С главой рода, – пояснила Рика. – Просто не говорила тебе. Я не настолько глупа, чтобы отказываться от подобного.

– И зачем врала, что не станешь никогда и ни за что?

– Мне казалось, что ты, как только узнаешь, сразу начнешь намекать, что погостила – и достаточно, пора и к семье возвращаться. Конечно, я не испытываю любви, но у меня хватает ума, чтобы понять, что такими родственниками не разбрасываются.

Она замолчала, я же думала, что в очередной раз недооценила Рику. Ее слова звучали расчетливо, но меня это совершенно не возмущало. Как по мне, так Рика думает в правильном направлении.

– Никуда я тебя не гоню, – прижав ее к себе чуть сильнее, сказала я. – Лиарон не против, я тоже, так что живи здесь, сколько хочешь. Если надумаешь уехать, то здесь тебе всегда будут рады. Просто я волновалась о тебе, переживала, что ты совсем не думаешь о своей дальнейшей судьбе. Но, как оказалось, я зря беспокоилась и ты вполне разумная.

В общем, мы с Рикой помирились. Я не стала поднимать тему ее задания от Змея, решив, что ни к чему ворошить прошлое. Рика сделала свой выбор, который я приняла. Да и спокойствие Лиарона ко всему этому придавало мне уверенности, что с Рикой я могу не бояться предательства. Что-то подсказывало мне, что в ином случае ее давно бы уже не было в доме.

Мы еще немного поболтали о всяких мелочах и разошлись. Время стремительно приближалось к вечеру, поэтому я направилась в нашу с Лиароном комнату, чувствуя усталость – разговор был не из легких, да и зачарованные зеркала тянули силы.

Подумав, чем бы заняться до ужина, я решила немного почитать. Но не успела я сесть, как в комнату вошел Лиарон. Подняв взгляд, я тут же встревожилась – Лиарон выглядел бледным и явно встревоженным.

– Что случилось? – спросила я, откладывая выбранную книгу.

– Мы узнали, – голос Лиарона был хриплым, будто он до этого очень долго молчал. – Узнали, куда исчезают мироходцы и для чего была нужна ты.

Когда он сказал мне, что они узнали, куда деваются пропадающие на Зоатране мироходцы, то я, конечно же, заволновалась. Но не стала торопить, терпеливо дожидаясь, пока Лиарон соберется с мыслями.

Он между тем прошелся по комнате, постоял около камина, выглянул в окно, словно удостоверяясь, что там никого нет. И только после этого сел напротив меня. Весь его вид так и говорил об испытываемом им напряжении и смятении.

– Лиарон, – позвала я, замечая его отсутствующий взгляд, направленный куда-то далеко.

– Да? – он посмотрел на меня и слегка встрепенулся. – Прости, задумался.

– Расскажешь? – спросила, неосознанно подаваясь чуть вперед. При этом я говорила отчего-то тихо, будто боялась, что громкий звук только усилит ощущение нарастающего напряжения. Мне казалось, я даже слышу этот тихий писк, который в любой момент может стать невыносимым звоном и треском.

– Конечно, – Лиарон кивнул, а потом заговорил негромко и размеренно: – Для начала я хочу сказать тебе спасибо. Если бы не твой талант, то, вероятно, мы никогда бы не смогли узнать, что происходит. Нам повезло, что с той стороны достаточно чего-нибудь слегка блестящего, – Лиарон тяжело вздохнул, потер переносицу, прикрыв на мгновение глаза, а потом продолжил: – Как мы и думали, король причастен. Впрочем, мы бы ничего не узнали, если бы не Лилиана, так как ни сам король, ни Змей предпочитали не говорить о чем-то подобном вслух. А вот Лилиана…

– Не понимаю, как эти трое могут быть связаны, – сказала я, так как Лиарон снова задумался, замолчав.

– О, они связаны. И очень прочно. Они родственники. Все трое.

– Что? – опешила я, смотря на Лиарона так, словно у него внезапно выросла вторая голова. – Как такое возможно? Король ведь…

– Верно. Это противоречит законам Зоатрана. Король – феникс, бессмертное создание огня. Змей – Гирэй, то есть настоящий мифический змей. А Лилиана – самый обычный красный волк. Они никак не могут быть родственниками. Это просто невозможно. Если бы все они были твоими сородичами, то это еще можно было бы как-то объяснить. Например, они могли по какой-то только им известной причине постоянно принимать только один облик, не распространяясь о своей настоящей природе. Но они не странники.

– Но тогда как им это удалось? Может быть, это что-то вроде исключения? Бывает же такое. Или мутация? Или редкое заболевание?

Лиарон хмыкнул, как-то странно глянув на меня.

– Все-таки мы отличаемся, – с улыбкой произнес он.

– Что ты имеешь в виду? – спросила, нахмурившись.

– Когда я узнал об этом, то первым делом подумал о магии и артефактах. Например, они могли использовать какой-нибудь темный артефакт, который позволял бы им скрывать настоящую сущность, прикрывая ее другой. Понимаешь? Я и подумать не мог, что сущность можно на самом деле поменять. Твои родители сделали такие же предположения: заболевание, мутация, исключение.

Я молчала, пытаясь понять, что здесь такого важного и необычного. То, что мы с родителями думаем одинаково… ну, это не очень хорошо, учитывая, насколько они могут быть легкомысленными, но и ничего страшного. Наверное, в словах Лиарона был какой-то скрытый смысл и глубина, но я их не улавливала.

– И? Вы узнали, как они поменяли свои сущности? – вернула я разговор в прежнее русло.

Лиарон тут же потемнел лицом.

– Узнали. Сразу скажу, что нам пришлось не только подслушивать разговоры этой троицы. Благодаря твоим сородичам, способным пробраться, кажется, куда угодно, мы смогли достать различные документы. Более всего ясности внес один странный виток с описанием кое-какого ритуала.

– Все-таки магия, – выдохнула я слегка разочарованно.

– Магия. Не имею представления, где они откопали этот ритуал, но придумали его, судя по всему, несколько тысячелетий назад. И тот, кто его создал, отлично знал о странниках. Он и придуман именно под вас.

– И что он делает? – спросила, чувствуя, как меня всю передергивает от дурного предчувствия. Поежившись, неосознанно обхватила себя руками, будто стараясь этим жестом защититься. В глазах Лиарона мелькнуло сомнение. – Я справлюсь, – пылко заверила его, поняв, что он решает, стоит ли мне говорить, или же не озвучивать подробности.

– Как скажешь, – не слишком уверенно сказал он. – Сначала мы и сами не поняли, что это такое, а потом разобрались, – Лиарон замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом резко выдохнул и продолжил: – Это ритуал кражи сущности. Для того чтобы он сработал, нужен странник. Ритуал заставляет мироходца принять сущность, которая требуется тем, кто его проводит, а потом как бы сдирает ее с мироходца и вселяет в того, на кого укажут ритуалисты.

– Это… – я как-то внезапно осипла. Даже без подробностей звучало чудовищно. – Как такое возможно, ведь?..

– В бумагах, которые удалось отыскать, написано, что когда-то этот ритуал задумывался для того, чтобы два зверо могли просто поменяться сущностями. Но это противоестественно, поэтому ничего не вышло. Вернее, не совсем так. Ритуал все-таки был создан, но не таким, как его хотели сотворить. Он не менял сущности, а вырывал ее из одного и вселял в другого.

– Ты ведь говорил, что для зверо вторая сущность – это их душа? – честно говоря, я не до конца понимала, как все это может происходить в реальности, но всё-таки каким-то десятым чувством ощущала, что после подобного ничего хорошего со странником быть не могло. Да что говорить, у меня от всех этих мыслей волосы на голове шевелились.

– Для зверо – да. Именно поэтому зверо и не подходили для ритуала. В одном теле не может быть две души. Они в любом случае начнут конфликтовать, что рано или поздно приведет к катастрофе. А вот со странниками все иначе. Во-первых, ваши тела, способные к изменениям, более выносливы и способны перенести громадную магическую нагрузку, которой подвергается тот, с кого сдирают сущность во время ритуала. Во-вторых, ваши сущности не души, а… часть тела. Насколько я понял из объяснений твоих родителей, странники, когда прибывают в новый для них мир, не становятся в полном смысле этого слова кем-то другим, например, тем же зверо, а как бы неосознанно имитируют новый для них вид.

– Принимают облик, но не становятся им, – кивнула я, вполне понимая, о чем идет речь.

– Не могу сказать, что я в полной мере понимаю, как это, но примерно представить себе могу, – продолжил он. – Так вот. Ваша душа никогда не меняется, в отличие от тела. И когда вы на Зоатране, то часть вашего тела переходит в иное состояние и становится сущностью. Звучит дико, но это словно два тела в одном. Причем вторая сущность имеет свое сознание. Вернее, оно тоже ваше, но отделенное от первого и более звериное. Довольно запутанно.

– Вовсе нет, – я пожала плечами. – По-моему, все логично.

– Да? В общем, все это пояснили мне твои родители. Так что если проводить ритуал над странником, то все получается. Конечно, сам странник погибает, так как лишается части тела. Его украденная сущность приживается в новом теле, но так как это всё еще противоестественно, то для того, чтобы не развалиться на части, приходится прилагать усилия.

– Поэтому Змею постоянно требуются жертвы!

– Верно, – Лиарон кивнул. – Змею – жертвы.

– А король?

– Во-первых, он бесплоден. Во-вторых, большую часть времени, как мы узнали, он проводит в сильно нагретой комнате, в которой обычный зверо просто погибнет от жары.

– Подожди. Получается, король со Змеем когда-то давно вышли из семьи Варгас. Много веков назад они провели этот ритуал, но ведь после того странники по-прежнему пропадали. Куда? Или они меняли сущности остальным своим родственникам?

– И это в том числе, – хмуро подтвердил Лиарон. – Они вылавливали странников, а во время ритуала заставляли их принимать бессмертные сущности, которые и сдергивали. Хорошо еще, что твои сородичи не так часто сюда приходили. Так что кроме короля и Змея есть еще всего пара таких зверо. Да и некоторых странников успевали перехватить мы. Это совершенно не нравилось Варгасам.

– И поэтому твой род то и дело находился на грани уничтожения.

– Верно. Они постоянно исподволь пытались уничтожить нас. Им не нравилось, что мы вообще знаем о странниках. Кроме этого, король проводил магические опыты, пытаясь понять, как можно убрать некоторые изъяны. Змею вполне нравится пожирать зверо, а вот королю не по нраву сидеть в раскаленной комнате по двенадцать часов в сутки.

– Но почему король просто не обвинил род Вой в чем-нибудь и не казнил по закону? Почему он действовал столь тайно?

– Потому что это не так уж и просто. Род Вой – древнейший. Если нас тронуть, это не понравится аристократии, ведь если король позволяет себе подобное со столь уважаемым древним родом, то он вполне может замахнуться и на все остальные. Начнутся брожения. Ему просто не простят подобного. Легче попробовать перебить нас по-тихому, не привлекая к этому внимания аристократии. К тому же у последнего представителя рода вторая сущность всегда демонический вой, а на Зоатране к этой сущности относятся со священным ужасом и неким почтением. Зверо уверены, что мы имеем доступ к нижнему миру. А раз так, значит, можем отомстить обидчикам и после смерти, просто сожрав их души. А обидеться мы ведь можем и на весь Аркааль.

– Что-то мне подсказывает, что Вой сами же и поспособствовали всем этим слухам, – с улыбкой сказала я.

– Очень может быть, – не стал отрицать Лиарон.

– Так, значит, и меня похищали для этих же целей?

– У них возникла идея, как можно избавиться от моего рода. Вернее, со временем сделать его частью рода Варгас. Или привить моим потомкам свое мировоззрение.

– Лилиана.

– Да, они решили провести над тобой ритуал кражи, заставив перед этим принять облик демонического воя. Твоя сущность предназначалась Лилиане. Король со Змеем давно наблюдали за нашим родом и поняли, что к чему. Демонический вой почти неуязвим до рождения наследника, после же убить меня было бы трудно, но вполне возможно. Хотя Лилиана не собиралась убивать меня, так как и в самом деле испытывает некие чувства. Как по мне, так эти ее чувства больше похожи на одержимость. Но своему роду она верна и нашего ребенка собиралась воспитывать соответствующе.

– Но почему они не провели надо мной ритуал сразу?

– К нему нужно готовиться, – пояснил Лиарон. – Там много этапов, которые необходимо пройти жертве.

– И что теперь? – спросила я, потирая озябшие руки.

Лиарон заметил это, поэтому тут же подхватил мои кисти и принялся осторожно растирать пальцы, стараясь согреть.

– Ничего.

– Но король и…

– Тш-ш, не волнуйся, мы с твоими родственниками что-нибудь придумаем. Тебе не о чем волноваться, – приблизившись, Лиарон обнял меня и поцеловал так, словно старался стереть из моей памяти все услышанное.

Или отвлечь от мрачных мыслей.

Надо сказать, у него неплохо получилось.

Конечно, мы не могли ничего сделать с королем просто так, по своему желанию. Он правил Аркаалем так давно, что, я уверена, его смерть или исчезновение могло вызвать не самые лучшие последствия. Люди привыкли к нему, так что они попросту растеряются, если его вдруг не станет.

А растерянностью народа явно воспользуются все, кому не лень. Во-первых, начнется передел власти, а это может привести к гражданской войне внутри страны. Во-вторых, соседи не смогут пройти мимо такого подарка, а это снова война, только уже с внешними противниками. А если при этом в Аркаале будет идти гражданская, то от страны ничего не останется в конечном итоге. Погибнут тысячи ни в чем неповинных зверо. Никто из нас не мог пойти на подобное, но и оставлять все, как есть, нельзя.

Кто знает, что в будущем придумает извращенный мозг бессмертного короля. К тому же не хотелось оставлять в живых кровожадного Змея.

Можно было, конечно, запретить всем мироходцам появляться на Зоатране, но здесь род Вой, наследником которого станет в свое время наш с Лиароном ребенок. А дальше пойдут внуки, правнуки. Ни я, ни Лиарон, ни мои родители не могли так просто оставить своих будущих потомков во власти короля. Рано или поздно он снова изведет их под корень, заставив магию рода породить демонического воя. Вот только тот далекий вой не сможет продолжить род, если странники не будут ходить сюда.

К тому же при первом переходе мироходец выбирает мир спонтанно. Так что нам все равно придется постоянно караулить новичков, чтобы они не попались королю, вываливаясь сюда.

Проще было устранить угрозу раз и навсегда.

Нам повезло, что в этой войне мы были не одни. На нашу сторону встали лорд с герцогом. Им не хотелось предавать короля, но они осознавали угрозу. Он уже показал себя существом, которого не волнуют такие мелочи, как чужая жизнь. Король способен пойти против любых законов, если ему это выгодно. В своем бессмертии он может пойти по любому пути, пытаясь заполнить скуку. Никто не знает, на что обратит внимание король, когда мироходцев не станет.

Встал вопрос о том, как убить короля. Всё-таки он был фениксом. Да и так просто к нему не подобраться, не вызывая при этом все кары небесные на себя и своих близких.

Впрочем, вскоре мы нашли решение.

Понятное дело, что сразу никто не бросился хватать короля и убивать. Для начала был составлен план. Но не только по изъятию его из замка и умерщвлению, но и план предварительных и дальнейших действий.

Аркааль нужно было незаметно подготовить к смене власти. Да так, чтобы сам король ничего не заметил.

Из этого родился заговор против короны.

Очень быстро нашлись недовольные властью. Конечно, многих из них волновали только деньги, но были и те, у кого на самом деле имелись мысли по поводу развития Аркааля.

Меня не посвящали в подробности, да я и не жаждала их получить, понимая, что не все методы мне могут понравиться. Лиарон просто кратко рассказывал мне новости, вовсю эксплуатируя мой талант. Впрочем, я не слишком возражала, осознавая, что все это ради благополучия наших потомков.

Подготовка заняла многие месяцы. Даже успели свадьбу сыграть. Мы с Лиароном неимоверными усилиями все-таки дотянули до нее, успев при этом полностью «срастись»– наши ауры были столь плотно сплетены, что оторвать нас друг от друга было почти невозможно. Но ни он, ни я не расстроились, так как к тому времени оба были полностью уверены в своем желании быть вместе до самого конца. И даже после него, если это возможно.

Убийцами короля и Змея были назначены двое странников, пришедших вместе с моими родителями. У них несколько веков назад на Зоатране пропали близкие родственники, поэтому они с мрачной решимостью вызывались быть теми, кто утянет короля в иной мир.

Да, мы решили, что убить этих двоих можно только с помощью перехода. Ни король, ни Змей не были полноценными мироходцами, а значит, никак не могли пережить скачок в какой-нибудь другой мир. Их тела должны были попросту распылиться на атомы.

Я не присутствовала, но Лиарон рассказал мне, что все прошло очень быстро. Мироходцы с помощью зеркал переместились к королю и Змею, а потом попросту утянули их в переход. Спустя некоторое время оба странника вернулись, отчитавшись, что все прошло удачно.

Понятно, что погибли лишь тела, а не души, но, к нашему сожалению, за душами уследить никто из нас не мог. Это не наша территория, и не нам на нее вступать. Боюсь, тот, кто сотворил все вокруг, не потерпел бы подобного. Оставалось надеяться, что у этих двоих не останется никакой памяти об их прошлой жизни.

После того как оба лидера внезапно пропали, на сцену вышли заговорщики. Переворот произошел столь стремительно, что многие даже не успели осознать, что вообще происходит. Причем переворот происходил не только в верхнем городе, но и в подземном. Там все было более кроваво, так как жители Акротоля изначально были довольно агрессивны.

Вот так трон Аркааля занял новый король. Он не входил ни в один род, так как это явно не понравилось бы всем остальным. Ранее этот могучий зверо был начальником отдела, похожего на службу внутренней безопасности. Почему могучий? Просто его вторая сущность напоминала бурого медведя. Громадный, невероятно сильный и быстрый, он мог внушить страх.

Естественно, что его коронование не всем понравилось. Нашлись и противники, и новые сторонники. Аркааль еще несколько лет слегка потряхивало от интриг и небольших стычек. Но вскоре все заняли свои новые места, и наступил относительный мир.

Относительный, потому что в любом случае всегда найдутся те, кому что-то не нравится. Тех, кто все равно пытался мутить воду, отлавливали и наказывали. Но это, как обычно, совсем не отбивало охоту у других. Впрочем, как сказал сам новый король: «Это нормальная рабочая обстановка. Не стоит волноваться».

Тот, кто занял негласный трон подземного города, был, конечно же, подотчетен королю. Как долго так будет, не могу сказать, может быть, всегда, а может, спустя годы что-нибудь да изменится.

В годы смуты на территории Аркааля было выловлено множество зверо из соседних стран. Некоторые из них просто наблюдали, некоторые активно пытались разжечь конфликт как можно сильнее.

Когда тяжелый период закончился, многие соседи разочарованно вздохнули, утратив возможность напасть и поживиться за счет разорения Аркааля.

Все бумаги о ритуале кражи, которые мы нашли, были уничтожены. Варгасы подверглись воздействию придуманного Лиароном темного артефакта забвения. За их семьей еще долго наблюдали, пытаясь понять, утратили ли они все свои знания о мироходцах или нет.

Лилиана все-таки смогла выйти замуж. За ней и ее мужем тоже долгое время присматривали. Даже утратив часть воспоминаний, она явно не избавилась от своих чувств к Лиарону. Я видела это отчетливо в те несколько раз, когда мы случайно встречались. Но, видимо, она что-то такое ощущала, поэтому молчала. Впрочем, как я уже сказала, за ее семьей все равно велось самое пристальное наблюдение.

Кроме этого, нам пришлось отыскать тех, кто смог пройти ритуал кражи. Сделать это было не так уж и сложно, так как они поддерживали связь с Варгасами. Их ждала участь короля и Змея.

Наверное, именно тогда я поняла, что мироходцы вовсе не безобидные путешественники по мирам, какими они все мне казались из-за жизнерадостности и внешней мягкости моих родителей. Даже моя мама, легкомысленная вроде бы хохотушка, в то время показала себя сильным и жестким человеком, который пойдет на все, что угодно, чтобы обезопасить свою семью и потомков.

Некоторое время я не понимала, как такое возможно, но все изменилось, когда у нас появился сын. Вот тогда, держа в руках крохотное создание, осознала: я сделаю все, что в моих силах – и даже больше, – чтобы мой сын жил в мире и спокойствии.

Больше всех смерти Змея радовалась Рика. Когда она узнала, то проплакала весь вечер. От облегчения и радости. Тогда она призналась мне, что до конца не верила в то, что сможет вырваться на свободу. Она боялась принимать предложение Визарио отправиться вместе с ним в имение снежных псов, так как считала, что Змей доберется до нее и там, попутно убив и ее новоявленных родственников.

Кстати, через некоторое время мы узнали, что отец Рики с товарищами очнулся в том трактире не случайно. Оказалось, что Змею не нравилось, что в Акротоле и Оханке обитают зверо со слабыми сущностями, и таким вот образом он пытался заполучить себе в услужение отпрысков древних родов с благородными внутренними зверями.

Схема за годы была отработана превосходно. Люди Змея подлавливали беспечных молодых зверо в питейных заведениях, подсыпали им в напитки сонный порошок, смешанный с легким афродизиаком. Потом перевозили в Акротоль в специальные трактиры, где их уже ждали те, кто в дальнейшем должен был стать матерью их бастардов.

Если девушкам удавалось забеременеть, то они тут же поднимались по некой иерархической лестнице подземного города. Их кормили, не заставляли работать и охраняли. Если девушка рожала здорового зверо с необходимым внутренним зверем, то могла рассчитывать на повторение. Если же нет, ее отправляли обратно в Оханку.

Так что многие рода отыскали в подземном городе своих бастардов. Кто-то с радостью принимал их, а кто-то презрительно воротил нос, мол, дети шлюх. Таким быстро затыкали рты, так как на Зоатране, вопреки всем ожиданиям, дети ценились.

Рика всё-таки уехала с главой своего рода знакомиться с остальными родственниками. Она последовала моему совету и принялась за обучение. Много позже она всех удивила, отправившись к законникам. Отряд ищеек принял пополнение с радостью.

Мы так и остались несколько странными, но всё-таки близкими подругами до самой ее смерти. Впрочем, это случилось не так быстро.

Свадьбу с Лиароном мы сыграли в положенное время. Была она не слишком пышной, поскольку ни я, ни Лиарон так и не заимели любви к большому количеству народа и роскошным празднествам.

Я знала, что беременность мне придется провести на Земле, поэтому до этого тренировалась в прыжках. Ощущения весьма специфические, но к ним быстро привыкаешь. Очень скоро я могла свободно перемещаться, не тревожа ни один ментальный или эфирный слой мира.

Да, когда я показала дневник Максима Кудрявцева – мироходца, родившегося когда-то во Владивостоке, – не всем странникам это понравилось. Нет, не то, что я показала, а то, что Максим решил оставить новичкам подсказку.

Конечно, я спросила: «Почему? Что тут плохого?» Ответ весьма меня удивил.

– Каждый должен пережить это сам. Это его опыт и знания. Человек, попав в стрессовую ситуацию, активирует все свои внутренние ресурсы, чтобы понять, разобраться, найти выход. Если новичкам приносить все на блюдечке, то они так и не смогут достигнуть всего, на что способны.

Дневник никто не стал изымать. Я так понимаю, что больше по причине нежелания выискивать их по мирам, чем из-за того, что они смирились с ситуацией.

Вообще, это напоминало мне то, как птицы выталкивают своих птенцов из гнезда. Захочешь жить – научишься летать в любом случае. Тем более, как считают сами странники, свой первый переход новичок делает только тогда, когда психологически к этому готов.

Возможно, в будущем, я тоже начну думать именно так, но пока подобное казалось мне слишком жестоким.

Вот так, очнувшись однажды в клетке, словно дикий зверь, я пришла к правде, которую от меня всю жизнь скрывали, к долгожданной любви и будущему.

Надеюсь, долгому и счастливому будущему.

Вместе с теми, кого я люблю и кто любит меня.