Глава 3

На мне вязаные колготки, кожаные сапоги, три слоя облегающих платьев от тёмно-коричневого до серого, на плечах старенькая, но тёплая шаль. Волосы защищают уши от ветра. Сегодня на удивление тёплый день.

Хотя Пелагею я всё-таки убедила надеть новенькую красную шапку, которую сама связала для неё пару недель назад.

Она прыгает по мягким, покрытым мхом и мелкой ярко-зелёной травой, кочкам и рассматривает вылезающих наружу после спячки жуков.

А совсем недавно здесь лежал снег и мороз клювом клевал за щёки и нос!

— Вот здесь поставим дома для замковых слуг, пусть станет ещё теплее и работать начнут недели через две, — показывает Алан на восточную часть внутреннего двора. — За воротами нужно будет восстановить деревню. Люди должны будут заниматься полями и садами. А на севере гарнизон. Составишь список овощей, которые нужны для твоих блюд?

Я киваю с улыбкой.

— У нас вон там много земли, — показываю ему на запад, — нужно использовать и её.

— Слишком каменистая, её даже в моём детстве никто не брался обрабатывать. Может быть, когда-нибудь позже.

— А что, если посадить кустарники? Ягоды можно сушить на зиму и варить из них варенье. Покупать их дорого. А в ближайшем лесу мало что растёт. Мы можем закупить несколько сотен кустов и выкопать под них ямы нужного размера. Заполнить их хорошей землёй. Перегнивших листьев на удобрение в лесу полно.  Это займёт меньше времени, чем обрабатывать участок полностью, как для картошки. Если бы у вас тут было, скажем, что-то вроде малины, это совершенно замечательно. Она вкусная и неприхотливая.

Он кивает. Но всё же считает нужным выказать своё мужское «фи».

— Ягоды бесполезны, ими нельзя насытиться.

Я обнимаю его за шею и усмехаюсь:

— Дракон совсем не любит сладкое? И не пробовал вчера мой мусс к оладьям? Помнится, видок у тебя был довольный...

Вместо ответа он целует меня в губы.

— Жаль, ты так и не попробовал мой пудинг в тот раз. Он был неплох. И тогда я истратила все ингредиенты и пока не могу повторить.

Он запускает пальцы в мои волосы и вдруг признаётся:

— Я пробовал. Элиза всю трапезу держала меня за ту руку, которой принято держать ложку, — усмехается, — рассказывала мне что-то. Я не слушал, предоставил это императору. Поесть смог, только когда ты ушла.

— О, бедный, поесть не дала злая привлекательная молодая леди… Мне так жаль!

Я смеюсь, он тоже.

Его ладонь как будто бы прирастает к моей талии. Сердце бьётся сильно, становится даже жарко, хотя я и одета легче, чем надо бы.

— Как насчёт того, чтобы устроить выходной?

Он наблюдает за тем, как Пелагея едва не падает, с маленькой кочки и даже дёргается в её сторону. Но остаётся на месте, потому что моя девочка прекрасно справляется с тем, чтобы удержать равновесие. Я так не дёргаюсь, поскольку у меня уже намётан глаз, где реальная опасность, а где нет. И даже если ребёнок чуть-чуть плюхнется на мягкое место, лучше не носиться вокруг него с криком и не пугать больше. Тогда он отряхнётся и пойдёт дальше.

И всё же реакция дракона греет мне сердце.

Я понимаю, принять чужого ребёнка непросто. Тем более, учитывая нравы этого мира.

А Алан старается даже больше, чем я могла ожидать.

Это подкупает меня.

— Ты ведь говорил, что тебе нужно в ту деревню, где мы встретились. Если даже полетишь — это займёт какое-то время.

— Я могу и перенести. А ты можешь переложить часть своих дел на слуг. И отправиться со мной.

— Отправиться?

Он забирается горячей ладонью под мою шаль, задерживается в районе лифа, цокает языком и говорит:

— Ты ведь моя невеста, а выглядишь до сих пор, как экономка. Это нужно исправить. Здесь есть городок поблизости. Можем успеть добраться до него сегодня, если поторопимся.

Да, одеваюсь я просто. Но Алан зря тешит себя надеждой, что это сильно изменится после замужества. Его жена — это не экономка, но хозяйка замка. И если я не буду мыть полы лично, то контролировать всё должна. А в этом пока ещё хламовнике хранить очаг, не засучив рукава и не испачкавшись в зале, невозможно.

Но свободными вечерами для него я была бы совсем не против надеть что-то красивое, подчёркивающее мою фигуру и всё такое.

И я даже находила несколько красивых и хорошо сохранившихся вещей. Но примерить не решилась.

Вдруг они принадлежали его жене?

Напоминать ему о ней, да и мне донашивать за ней… не хотелось бы. У нас всё хорошо, но иногда мне кажется, что её призрак наблюдает за мной.

— Я никогда не буду против нового платья, — чмокаю его в губы. — Но… ты же знаешь, что Пелагеи стали часто сниться кошмары. Я очень надеюсь, что это пройдёт. Ума не приложу, почему так, ведь никто её не пугал уже давно… Но она просыпается среди ночи и от страха едва ли не задыхается. В такие моменты я должна быть рядом.

— Понимаю…

Он напрягается. Я надеюсь, что не разозлиться.

Я ведь сама хочу. Но ради этого оставлять ночью дочь одну… Едва ли смогу не беспокоиться, а если что-то плохое случится… я этого не переживу.

Мы договорились, что как только дочке станет лучше, я буду ночевать в покоях Алана.

Но пока ей снится злой монстр.

Даже не знаю, что так сильно отпечаталось в её памяти? Злой пьяный отец? Или то, как мой жених обернулся драконом, чтобы покончить с врагами?

Или это присутствие толпы незнакомцев так повлияло на неё.

Я могу лишь надеяться, что скоро всё пройдёт.

И стараюсь впускать в дни моей дочурки больше тепла, света и веселья.

— А что если, — вдруг ухмыляется Алан, — мы вернёмся в замок к ночи?

Я улыбаюсь. Если ему так не терпится, мы ведь могли бы прямо сейчас запереться в комнате. Но дракон хочет, чтобы всё было красиво.

От этого, наверное, и вся беда его томления.

Лучшее — враг хорошего. Но мне приятно.

— Это что у тебя за колесница такая?

Глаза Алана сверкают синим пламенем.

— Я сам.