Глава 11

Глава 11

Пламя в камине весело потрескивает, пожирая сухие поленья. Я сижу на корточках перед огнем, в руках у меня импровизированный шампур: длинная, очищенная от коры ветка, на которую нанизаны несколько толстых, румянящихся на жару колбасок. Жир капает на угли, с шипением вспыхивает и наполняет комнату дымным, до неприличия аппетитным ароматом.

Элоди, сидящая на табурете у стола, смотрит на меня с тем же выражением, что и в первый день уборки: смесью ужаса, недоумения и растущего обожания.

— Миледи, — шепчет она, будто мы в храме, а я совершаю кощунственный обряд. — Вы их... сами на кухне взяли?

— Уговорила, — коротко отвечаю я, проворачивая шампур. Пахнет божественно. — Сказала, что у невесты лорда, даже опальной, должен быть хоть какой-то запас сил. Принесли целую связку и хлеб. Не от щедрости, а чтобы я поменьше появлялась на людях.

Я оглядываю нашу штаб-квартиру. Две комнаты, которые мы отвоевали у пыли и забвения, теперь не просто чисты. Они живут. Между массивными спинками двух стульев, отодвинутых к камину, натянута прочная бечева, принесенная Элоди. На ней сушится наше свежевыстиранное белье: простые сорочки и нижние юбки.

Они отбрасывают на стены причудливые тени, делая и без того аскетичное помещение похожим на лагерь беженцев или логово прачки-самоубийцы. Мне это нравится. Это – жизнь. Яростная, упрямая, не желающая соответствовать чьим-то ожиданиям. Кассиан, наверное, ждал, что я буду рыдать в пыльном углу, а не сушить портки посреди гостиной.

Колбаски готовы. Снимаю их с ветки прямо на два грубых глиняных блюда. Щедро мажу густой пахучей кашицей из маленькой плошки – вместо привычной горчицы она отдаленно напоминает тертый хрен – и протягиваю порцию Элоди.

— Ешь. Тебе нужны силы.

Она берет блюдо как святыню, осторожно отламывает кусочек и отправляет в рот. Ее глаза закатываются от блаженства.

— О, миледи! Это так вкусно!

— Голод – лучший повар, — усмехаюсь я и впиваюсь зубами в свою порцию. Да, это именно то, что нужно. Просто, сытно, по земному. Пока я жую, память снова и снова возвращается к тому месту у лестницы. К тому холодному, пустому взгляду. К запаху озона и тления.

Этот «дар» ... он не отпускает. Он жжет изнутри. После вчерашней ночи я чувствую себя как сапер, наступивший на мину, которая не взорвалась, но вот-вот сработает. Каждую секунду.

Я глотаю последний кусок и откладываю блюдо.

— Элоди... Раньше, до моего падения... Со мной случалось что-то... необычное?

Она замирает с полным ртом, настороженно хмурясь.

— Необычное, миледи?

— Ну... — я подбираю слова, стараясь говорить как можно более беззаботно. — Чувствовала ли я когда-нибудь вещи, которые не видела? Слышала ли тихие голоса из ниоткуда? Или... может, видела тени там, где их не было?

Элоди проглатывает пищу и качает головой с искренним, почти оскорбленным испугом.

— О, нет, миледи! Никогда! — ее глаза округляются. — Вы всегда были... обычной леди. Боялись грозы, не любили темные коридоры... Ничего такого!

Мое сердце замирает, а затем начинает биться чаще. Значит, это не Бриана. Это я.

— А мой род... Ашфорды? О них ходили слухи? Были ли среди них колдуньи или ясновидящие?

Элоди напрягается еще сильнее, ее пальцы теребят край фартука. Она оглядывается, хотя кроме нас в комнатах никого нет, и понижает голос до доверительного, испуганного шепота.

— Ваша бабушка, леди Илэйн, славилась тем, что угадывала погоду по ветру... Но это ведь не колдовство, правда? Такие пустяки не ставят на Учет, — она произносит последнее слово с почтительным ужасом, будто речь идет о проказе. — А так... у Тенеборов течет старая кровь, от них можно ждать любой волшбы. Но им дозволено: у них есть свои школы, свои наставники, они под контролем Короны. Ашфорды? Нет, миледи. Ваш род всегда славился верностью, честью и.. — она запинается, — ...и здравым рассудком. Никакой магии. Разгуливать с даром, не имея разрешения из Академии или не принадлежа к одному из Великих Родов... это же прямая дорога на костер или в темницу.

Вот оно. Окончательное подтверждение. Все эти видения, боль, это странное чутье – это не наследие Брианы Ашфорд. Это мое собственное, Аннино проклятие. Или дар. Смотря как использовать.

Мысль проносится яркой вспышкой: почему именно это тело? Бриана была пустым, нетронутым сосудом. Древняя кровь Ашфордов, поколениями спавшая в ожидании искры. И моя душа, пробившаяся сквозь границы миров, стала той самой искрой, что разожгла пламя в готовых к тому углях. Род «здравомыслящих» и верных Ашфордов, сам того не ведая, оказался идеальным проводником для силы, которая дремала в самой его основе, ожидая подходящего хозяина.

И теперь эта сила, эта искра вне Закона. Не санкционирована Академией, не освящена родословной Великих Родов. Грубый, дикий огонь, за который можно взойти на костер. Первозданная и оттого самая опасная.

Я киваю, делая вид, что успокоилась.

— Понятно. Должно быть, мне просто показалось после удара.

Но наш разговор прерывает тихий, но отчетливый стук в дверь. Элоди замирает с широко раскрытыми глазами. Я медленно встаю, отряхивая крошки с подола простого темного платья, и подхожу к двери. Не открывая, прислушиваюсь.

— Кто там?

— Валерьян, леди Бриана. Прошу прощения за беспокойство.

Облегчение, смешанное с новой порцией адреналина, заставляет сердце биться чаще. Я открываю дверь.

Советник стоит в проеме, бесшумный и невозмутимый, как всегда. Его пронзительный взгляд скользит по мне, по комнате за моей спиной, впитывая каждую деталь. Я вижу, как его глаза, светлые и ясные, останавливаются на белье, сушащемся на веревке. Затем на очаге, где еще тлеют угли от нашего пиршества. Затем на мне: без паники, стоящей перед ним в простой одежде, с запахом дыма и следами трапезы на руках.

И тут я делаю шаг, который не планировала. Подхожу к тазу с чистой водой, что стоял в углу, споласкиваю и вытираю руки. Лишь затем поворачиваюсь к белью, снимаю с веревки свою высохшую сорочку и начинаю спокойно, методично складывать ее. Движения уверенные, привычные.

Я чувствую на себе его взгляд. Он не просто отмечает факт. Он его анализирует. Взвешивает. Я краем глаза вижу, как почти неуловимо меняется выражение его лица. Исчезает легкая, привычная снисходительность. Появляется та же неподдельная заинтересованность, что была в прошлый раз, когда я ляпнула про «систематизацию данных». Он видит диковинного зверя, который ведет себя не по правилам зверинца.

— Чем могу служить, лорд Валерьян? — спрашиваю я, заканчивая со сорочкой и кладя ее в сложенную стопку на стул.

Он делает небольшой, вежливый поклон. Но его глаза продолжают сверлить меня.

— Лорд Кассиан приказал, — произносит он ровным, бархатным голосом, в котором нет ни капли угрозы, но от которого по спине бегут мурашки. — Прошу вас следовать за мной.

— Куда? — мой голос звучит спокойно, хотя внутри все сжимается.

Валерьян выдерживает паузу, и в его взгляде читается холодное любопытство кошачьей лапы, прикрывающей мышиную нору.

— В сокровищницу.