Глава 10

Глава 10

(рассказанная лордом Кассианом)

Ярость тяжелым, неподвижным камнем лежит в груди. Он мешает дышать, мешает думать. Я стою посреди кабинета, не в силах заставить себя сделать хоть что-то. Пустота, оставленная Клыком, звенит в крови навязчивым, фантомным гулом.

Дверь открывается с глухим скрипом. В проеме Рорк. Его лицо землистого оттенка, взгляд прилип к каменным плитам пола. Он стоит, словно осужденный, ожидающий приговора.

— Говори, — обрываю я, отсекая любые церемонии.

— Сир… Обыски закончены. Допросы тоже. Ничего, — его голос подобен унылому гулу. — Никто ничего не видел. Печать на сокровищнице не тронута. Как будто… он сам испарился.

Холодная ярость, что копилась в груди ледяной глыбой, дает трещину. Из нее вырывается короткое, свистящее пламя.

— Призрак? — мой голос тих, но Рорк вздрагивает, будто от крика. — В моей Цитадели завелся призрак, который проходит сквозь стены?

Он молчит. Его люди оказались слепы. Или… кто-то смотрел в другую сторону. Мысль обжигает, как капля раскаленного металла.

— И что «наша гостья»? — переключаю я тему, вдавливая ярость обратно в ледяную темницу воли. — Уже бьет зеркала? Строчит жалобы дядюшке?

Рорк моргает, сбитый с толку.

— Леди Бриана… занята. Обустраивает покои в Северном крыле. С горничной. Моют, чистят…

Он произносит это с недоумением, будто докладывает, что стены зацвели розами.

Во мне что-то сжимается. Я ждал слез, униженных просьб. А она… моет полы? В заброшенном крыле, куда я сослал ее, чтобы выкурить наружу истинную суть? Это не покорность. Это вызов. Тихий, упрямый, раздражающий до зубного скрежета.

— Довольно. Усиль охрану рудников и смени половину караула у сокровищницы. Если призрак явится снова, пусть встретит новые лица.

Рорк почти бегом выходит. Ярость, не найдя выхода, бурлит внутри, требуя действия. Пламени. Разрушения.

Дверь открывается вновь беззвучно. Валерьян. Его лицо – все тот же запертый ларец, но в глазах читается та же неуверенность, что гложет меня.

— Ты слышал? — бросаю я, не поворачиваясь.

— Призраки не крадут физические предметы, Кассиан. Это была работа плоти и крови. И, что опаснее, разума, — его голос сух и методичен. — Слишком чисто. Слишком бесшумно. Это не грабеж, это хирургический удар.

— Чей? Тенеборов? Старого графа Вернона? Ее дядюшки?

— Для графа и ее дядюшки цели мелки для такого удара. Месть? Земли? Нет. Это удар по духу. По твоей легитимности. Враг бьет не по стенам, а по фундаменту.

Он прав. Черт возьми, он всегда прав. Это не разбойный наскок. Это политическое убийство, где жертва – вера в мою непоколебимость.

— И в центре этого шторма – она. Бриана, — произношу я, и имя ее на вкус как пепел. — Ты видел ее. Слышал, как она говорит. Кто она?

Валерьян приближается, его взгляд становится пристальным.

— Она – аномалия. А аномалии либо уничтожают, либо используют. Ты сам сказал: она смотрит на тебя как равный. Не ломается в изоляции, а моет полы. Это говорит о другом складе ума. Ее взгляд… должен быть свежим. И, возможно, более острым. Раз наши методы не работают, почему бы не позволить этому дикому зверьку побегать по полю? Посмотреть, какую нору он откроет.

— Ты предлагаешь доверить ей расследование? — ярость прорывается наружу, и я с силой бью кулаком по столу. Карта вздрагивает. — Доверить дочери человека, которого я сжег?

— Я предлагаю контролируемый эксперимент, — парирует он с ледяным спокойствием. — Надеть на нее узду обстоятельств и посмотреть, куда она побежит. Шаг в сторону – доказательство вины. Шаг вперед – ключ к разгадке.

— Нет! — рычу я. — Это безумие. Я не подпущу волчицу к своему стаду.

Внезапно дверь распахивается. В кабинет вбегает запыхавшийся гонец, лицо в пыли, в глазах ужас.

— Сир! Капитан Гарн… комендант рудника «Огненная Наковальня».

— Что с ним? — лед в груди трещит.

— Убит. Отравлен. В своей же казарме.

Воздух выходит из легких, словно от удара. Гарн. Верный, несгибаемый волк. Его убрали. Подло. Тихо. Враги бьют по Игнириту. По самому горлу моей власти.

И тут что-то щелкает внутри. Ледяная ярость кристаллизуется, превращаясь в решение. Острое, как обсидиановый клинок, и столь же рискованное.

— Рорк! — мой голос гремит, заставляя стекла дребезжать. Начальник стражи вбегает обратно, белый как полотно. — Немедленно очистить коридоры вокруг сокровищницы. Ни души!

Я поворачиваюсь к Валерьяну.

— Ты хотел ее использовать? Хорошо. Но по-моему.

Подхожу вплотную, чтобы никто не услышал.

— Забудь о предлогах. Ты приводишь ее в сокровищницу. Прямо. Скажешь только: «Лорд Кассиан приказал». И наблюдаешь. Смотришь, испугается ли она, что ее раскрыли. Или проявит интерес. Каждый вздох, каждое движение ресницы – улика.

Валерьян медленно кивает. В его глазах не одобрение, но холодная готовность.

— Это ловушка, Кассиан. Голая и очевидная.

— Это силовой прием. Я не буду играть в ее игры. Покажу, что она на моей территории. Страх или знание – неважно. Что-то она выдаст. Если пешка – узнаем по панике. Если мастер своего дела… ее холодная голова сама ее и выдаст.

Отворачиваюсь к окну, смотрю на дымку над шахтами. Пламя ярости горит ровно и холодно. Я загнал фигуру в угол. Теперь посмотрю, как она пойдет. Спасется? Или сама поставит себя под удар?

Игра начинается. На кону – не просто Клык, а все мое королевство.