Глава 3

Глава 3

Так, Следова, соберись. Ты жива – а это главное. Скажи «спасибо», что не в тело какого-нибудь дюжего бородатого мужлана тебя занесло, а в весьма симпатичную девушку. Да еще и лет на десять моложе себя прежней. Это же шанс. Шанс прожить новую, интересную жизнь. Женой. Да, черт возьми, женой, чего не было в прошлой, одинокой жизни. Ни мужа, ни детей – только работа, работа, работа. Возможность все исправить.

За своими невеселыми раздумьями замечаю, как проворная Элоди уже «колдует» над пузатым керамическим чайником, а по комнате разливается чарующий травяной аромат.

— Вот, миледи, ваш успокаивающий чай, — подносит она мне изящную фарфоровую чашку с дымящимся напитком. — Пейте, а я пока приведу в порядок ваши волосы. Неважно, состоится ли церемония венчания сегодня или нет, но госпожа должна выглядеть превосходно всегда.

С этими словами Элоди вооружается щеткой, а на столике аккуратно раскладывает шпильки, гребни и прочие украшения для элегантной прически. Ее движения привычны и точны.

— Поясни, пожалуйста, почему церемония может не состояться? — спрашиваю я, делая осторожный глоток. Жидкость обжигает губы, но согревает изнутри, прогоняя остаточный холод от шока.

Элоди замирает с прядью моих темных волос в пухлой ручке, с гребнем в другой. Она оглядывается по сторонам и наклоняется ко мне, понижая голос до доверительного, испуганного шепота.

— У лорда Игниса украли символ власти – Клык Предателя. Он получил его как трофей, победив в битве за Огненную Цитадель, — она делает паузу, давая мне осознать вес этих слов. — Мало того, что реликвия должна была украсить свадебный наряд лорда, так его кража ставит под сомнение сам факт его права на владение Игнисскими Высотами и замком!

И тут со мной происходит нечто странное. При словах «Клык Предателя» в висках резко стучит, а перед глазами на секунду возникает смутный образ: что-то длинное, изогнутое, темное, как обсидиан, отливающее кровавым багрянцем на кончике. Я даже физически ощущаю пустоту, зияющую дыру где-то здесь, в замке, будто у меня появился новый орган чувств, который сейчас ноет и скребется, сигнализируя о пропаже.

Что за черт? Это что же, я теперь как те ищейки из кинологического отдела, только... на драконьи реликвии? Драконий нюх, что ли? Серьезно?

И тут же, как молния, мысль: мое «падение» могло быть не случайным. Время совпадает – утро, сразу перед кражей. Классическая схема: устранить нежелательного свидетеля. Но откуда тогда это странное, почти физическое ощущение пустоты, будто во мне есть часть, которая помнит Клык? Значит, все могло быть еще хуже. Эта Бриана не просто случайно увидела что-то. Она, возможно, была как-то связана с этой реликвией. И кто-то решил разорвать эту связь самым радикальным способом.

Надо бы проверить эту версию, выяснив у Элоди историю самой Брианы, что она знала о Клыке, почему ее выбрали невестой...

— Откуда такие сведения, Элоди? — стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все клокочет.

— Узнала, когда остатки вашего завтрака на кухню относила. Весь замок шепчется, все обсуждают. Все боятся, что будет дальше, ведь если… — Элоди вдруг замолкает, деловито и с неожиданным усердием втыкая шпильку в почти готовую прическу.

— … «Ведь если» что, Элоди? — мягко, но настойчиво возвращаю ее к разговору.

Она вздыхает, ее пальцы теребят шелковый цветок, который она собирается прикрепить к волосам.

— Это давняя история, миледи. Распря между домами Каэлронов и Тенеборов. Настоящая война была… Разве вы и этого не помните?

Ну вот, приплыли. Угодила прямиком в эпицентр событий. Не просто в тело невесты, а в политическую интригу с кражами реликвий и борьбой за власть.

Но инстинкт опера тут же подсказывает: это не проблема, это возможность. Раскрыв это дело, я смогу утвердиться на новом месте. Показать свою ценность не как украшение или политический актив, а как специалиста. Если, конечно, разрешат. Я ведь не знаю этого лорда Кассиана. Как он отнесется к тому, что его невеста сует нос не в свое дело? Я не могу ему просто так заявить: «Извините, я в прошлой жизни опер, давайте я ваш клык найду». Сочтут за сумасшедшую.

И тут в голову приходит другой, не менее важный вопрос: а кем была эта Бриана Ашфорд до моего появления в ее теле? Почему именно она стала невестой лорда Игниса? Невестой лорда-дракона? Серьезно, «дракона»? Это ведь не просто прозвище, правда? Элоди говорила это с таким почтением и страхом.

Элоди заканчивает с прической и с удовлетворением смотрит на свое творение в зеркало. Я тоже смотрю. Незнакомое лицо смотрит на меня умными, испуганными глазами цвета морской волны. В них теперь живу я. Анна. И у меня появляется план.

— Элоди, — говорю я, поворачиваясь к ней. — Ты говорила, весь замок обсуждает кражу. А конкретнее? Кто что говорит? Есть подозрения? Слухи?

Горничная замирает, ее глаза снова становятся круглыми от удивления.

— Миледи, но это же не дело для леди… Такие вопросы…

— Сейчас мое дело – выжить и не опозориться, — отрезаю я. — А для этого нужно знать, что происходит. Так что рассказывай. Все, что слышала.

Элоди колеблется секунду, но потом ее природная болтливость и желание помочь берут верх.

— Ну… шепчут, будто кража – знак. Мол, раз уж у лорда отняли его главный трофей, значит, и право на трон непрочно, — она бросает взгляд на дверь и шепчет еще тише. — А еще… злые языки говорят, что одного символа власти мало. Что у властителя должен быть надежный тыл. Крепкая династия. А раз наследника нет да и свадьба под угрозой… — Элоди недоговаривает, но смысл ясен. — Говорят, что без Клыка сила лорда не полна. Что он уязвим как никогда.

Вот оно как. Значит, ставки гораздо выше, чем просто символ власти. Это вопрос не только легитимности, но и личной безопасности. Его и, возможно, моей. Пропажа реликвии – не просто кража, а удар по самой основе его власти, который враги могут использовать против него. И мое положение невесты, чья свадьба висит на волоске, оказывается в самом эпицентре этого кризиса.

Внезапно за дверью раздаются тяжелые, уверенные шаги. Элоди вздрагивает и выпрямляется, ее лицо бледнеет.

— Это… это стража лорда Кассиана, миледи. Они ходят по коридорам…

Шаги замирают прямо перед моей дверью. Сердце заходится у меня в груди. Инстинкт велит схватиться за оружие, но на поясе у этого пышного платья лишь бант.

Без единого стука, дверь резко распахивается.