Глава 33

Глава 33

Тьма потайного хода смыкается за спиной, густая, почти осязаемая, как черный бархат. Она давит на виски, пытается запутать, сбить с пути. Но мой внутренний компас – тот самый дар, что пустил во мне корни, – неумолим. Он яростно бьется в груди, тянется за той единственной нитью, что плетется впереди: горькой полынью и едким озоном, которые режут затхлый воздух, пахнущий пылью и вековой сыростью.

Я бегу, почти не чувствуя под собой ног, с трудом удерживая подол тяжелого свадебного платья. Где-то позади, приглушенно, доносится грохот из зала, рев Кассиана, от которого содрогаются древние камни под ногами. Я не оглядываюсь.

Позади, тяжело дыша, топочут сапоги стражников Валерьяна: четверо, отобранных им лично. Их дыхание ровное, выверенное годами тренировок, но я кожей чую их напряжение, словно натянутую тетиву лука.

В свете факелов, которые они высоко поднимают, мелькают их суровые лица. Они видят перед собой лордову жену, невесту, уже жену, ту самую, о чьем странном даре в замке шепчутся. Они слышали истории: как она чует ложь, как находит потайное. Но слухи – одно, а реальность – другое.

Сейчас, в этой давящей темноте, они видят не охотника, а хрупкую приманку в безумном плане, которую им приказано охранять любой ценой. Они следуют за моим уверенным «Сюда!», но в их глазах читается не доверие к ищейке, а дисциплинированная готовность защитить ценную собственность своего повелителя, которая вдруг решила возглавить погоню.

Я сворачиваю в узкую расщелину, почти незаметную в грубой каменной кладке. Свет факелов мечется по стенам, выхватывая из мрака осыпающуюся штукатурку и мшистые трещины. След здесь становится ярче, он жжет изнутри, заставляя виски пульсировать в унисон бешено колотящемуся сердцу. Мы движемся глубже, в самое сердце древних фундаментов, туда, куда не доносятся даже отголоски пира, оставшегося в другом мире.

И тут мой дар внезапно взрывается. Обжигающая боль пронзает череп, выжигая мысли. Я спотыкаюсь о грубый камень под ногами, едва удерживая равновесие. Теплая, солоноватая влага стекает по моей верхней губе. Я смахиваю ее тыльной стороной ладони, и рука окрашивается в багровый. Носовое кровотечение. Цена за предельную концентрацию.

— Миледи! — один из стражников, капитан Рорк, делает шаг ко мне, его лицо в полумраке выражает тревогу.

— Ничего, — отрезаю я, выпрямляясь и заставляя ноги снова двигаться. След жжет сильнее. Она близко. — Не останавливаться.

Помутнение накатывает волной, зрение расплывается, но я встряхиваю головой, отгоняя слабость. Мы вырываемся из узкого коридора в просторное, круглое помещение. Воздух здесь неподвижный и тяжелый. Сводчатый потолок теряется в тенях, а в центре на каменном столе, заваленном почерневшими склянками и рассыпавшимися свитками, лежат остатки того, что когда-то было алхимической лабораторией.

И она стоит там.

Та самая женщина. Бледная, невзрачная, в сером, бесформенном платье. Ее волосы, цвета пыльной соломы, тускло поблескивают в свете наших факелов. Она не пытается бежать. Не оборачивается. Она просто ждет, глядя на грубую каменную стену перед собой, словно вчитываясь в невидимый текст.

Стражи с грохотом окружают ее, клинки нацелены в ее беззащитную спину. Но она игнорирует их, как игнорировала бы мебель.

Я делаю шаг вперед, мое сердце колотится где-то в горле.

— Призрак.

Она медленно поворачивается. Ее лицо – маска без эмоций. Кожа настолько белая, что сквозь нее проступают синеватые прожилки. Но глаза… ее глаза – это две пустые, черные дыры. В них нет ни страха, ни ненависти, ни даже осознания происходящего. Лишь холодная, бездонная пустота.

– Элоди видела тебя, — говорю я, и мой голос дрожит от напряжения и потери крови. — На лестнице.

Пустые глаза скользят по мне, и тонкие, бескровные губы растягиваются в подобии улыбки.

— Она видела то, что ей позволили увидеть. Как и ты.

Ее голос подобен шелесту сухих листьев, скрипу несмазанной двери. В нем нет ничего человеческого.

— Почему? — не унимаюсь я, чувствуя, как подкашиваются ноги. Я обязана вытянуть из нее правду, пока не стало слишком поздно. — Зачем проникать в дом врага? Ради кражи? Убийства?

— Клык лишь спал в руках узурпатора, — отвечает она, и ее пустой взгляд будто пронзает меня насквозь. — Сегодня мы пришли не убивать. Мы пришли открыть глаза. Показать всем их истинного правителя. Дракона-разрушителя. И демона, что вселился в его невесту.

Слова падают, как капли яда. Они знают. Или догадываются. Ужас леденит душу, но я не отвожу взгляда.

— Ваша правда – лишь тень, которую вы сами и отбрасываете.

— Тень? — она тихо смеется, и звук этот противен. — Истинный хозяин скоро придет. Он уже ступил на эту землю. И тогда тень станет плотью. А ваша власть… рассыплется в прах.

Ее рука, до этого неподвижно висевшая вдоль тела, вдруг поднимается. На ее худом, бледном пальце я замечаю перстень: тусклый, серый металл с мутным, потухшим камнем.

— Миледи, осторожно! — рычит Рорк, делая выпад.

Но она быстрее.

Ее пустые глаза на мгновение вспыхивают лихорадочным светом. Она не целится в стражников. Она целится в меня.

— Исчезни, призрак, — шепчет она, и мутный камень на ее перстне вспыхивает гнилостным, фиолетовым светом. — Вернись в небытие, откуда пришла.

Волна омерзительного, давящего холода обрушивается на меня. Мой дар, и так истощенный до предела, кричит в агонии. Свет меркнет, звуки уходят, оставляя лишь нарастающий вой в ушах и леденящую пустоту, которая тянется ко мне своими щупальцами, чтобы поглотить.

Я не могу пошевелиться. Не могу крикнуть. Я могу только наблюдать, как фиолетовый свет ползет ко мне, оставляя за собой следы омертвения. Он подбирается к груди, к тому месту, где под тканью лежит чешуя дракона – мой единственный якорь в этом мире.

И в этот миг из-за спины, из черного провала прохода, доносится оглушительный рев. Не человеческий крик, а вопль разъяренного дракона, от которого сосульки осыпаются со сводов.

— НЕТ!

Фигура, огромная и залитая багровым отсветом внутреннего пламени, врывается в каменную комнату, затмевая собой все. Кассиан. Его глаза – два расплавленных солнца в искаженной яростью тени лица.

Время, казалось, замирает. Он бросается вперед, подставляя свою спину под фиолетовый сгусток магии, что уже готов был коснуться меня.

Я вижу, как его могучие плечи вздрагивают от удара, беззвучный стон застревает у него в горле. Он не падает, нет. Он застывает, как скала, принявшая на себя удар шторма, ограждая меня от гибели своим телом.

И в этот миг наша связь, та самая тонкая нить, что тянулась между нами, обрывается.

Там, где всегда чувствовалось его пламя – яростное, живое, неукротимое, – теперь зияет леденящая пустота.