Глава 37

Глава 37

(рассказанная лордом Кассианом)

Огонь вернулся.

Он не ворвался яростным смерчем, не взорвался изнутри ослепительной вспышкой. Он пришел тихо, как прилив. Теплая, тяжелая волна, разливающаяся по жилам, наполняя каждую клетку знакомым гулом силы. Он струится под кожей, послушный и грозный, и в его глубине больше нет слепой ярости. Есть ясность. Холодная, как лезвие, и неумолимая, как судьба.

Я стою у окна в своих покоях, глядя на первые лучи солнца, золотящие зубцы Цитадели. И чувствую ее. Не просто связь, не магический резонанс. Ее присутствие в самой сердцевине моего возрожденного пламени. Она – причина. Она – катализатор. Та самая точка равновесия, что не усмиряет бурю, а направляет ее.

Дверь открывается без стука. Валерьян. Его проницательный взгляд скользит по мне, и я вижу, как в его глазах зажигается крошечная искра понимания.

— Он вернулся, — констатирует он, не вопросом, а фактом.

— Он никогда не уходил, — поправляю я, поворачиваясь к нему. Воздух в комнате чуть колышется от исходящего от меня жара. — Его просто… затмило.

— Затмило чем-то более важным, — тихо замечает Валерьян.

Я не отвечаю. Он прав. В тот миг, когда я видел, как тот фиолетовый сгусток ползет к ней, к Бриане, мне было плевать на пламя. Плевать на силу. Сейчас она вернулась, и с ней вернулось все. Но иное. Обостренное. Сфокусированное.

— Готовь армию, — говорю я, мой голос звучит ровно, но в нем слышится стальной лязг. — Конных – к полудню. Пехоту – к вечеру. Всех, кто может держать копье.

— Цель? — спрашивает Валерьян, хотя прекрасно знает ответ.

— Кристальные Пещеры. Родовая усыпальница Тенеборов, — я подхожу к столу, где развернута карта. Мой палец впивается в точку в горах. — Они прячут мой Клык в своих склепах. Думают, что их предки защитят их.

— Малахар, скорее всего, уже бежал, — замечает Валерьян. — Узнав о провале, он не станет ждать.

— Пусть бежит, — рычу я. — Но земля, на которой он осмелился строить свои козни, должна помнить мой ответ. Дом Тенеборов должен быть стерт с лица земли. Чтобы ни у кого больше не возникло соблазна.

— Это… решительно, — нейтрально произносит Валерьян.

— Это необходимо, — отрезаю я. — Они украли мою реликвию. Покусились на мою жену. Осквернили мой дом. Они развязали эту войну. Я просто поставлю в ней точку.

Час спустя я стою на главном плацу Цитадели. Передо мной, выстроившись в безупречные шеренги, замерла моя армия. Стальные доспехи, суровые лица, знамена, трепещущие на ветру. Воздух гудит от сдерживаемого напряжения. Они видели, что произошло на свадьбе. Они слышали рев дракона. Они знают, за чью честь им предстоит сражаться.

Я выхожу вперед. Мой голос не нужно усиливать. Он режет тишину, как клинок, и кажется, будто самые камни замка внимают ему.

— Воины Цитадели! — мой взгляд скользит по шеренгам, встречая десятки устремленных на меня глаз. — Враги, прячущиеся в тени, решились нанести удар. Они ворвались в наш дом! Украли реликвию рода! Направили свое гнилое оружие на вашу леди!

По рядам пробегает сдержанный гул. В глазах воинов вспыхивает не страх, а холодная ярость.

— Они думали, что мы ослаблены! Что мы будем оправдываться, вести переговоры, ползать на коленях! — мой голос набирает силу, и в нем начинает звенеть знакомый им всем грозовой раскат. — Они ошиблись.

Я делаю шаг вперед, и пламя, сдерживаемое до сих пор, вырывается наружу. Не бурей, а сконцентрированным шквалом. Оно окутывает мою поднятую руку, не обжигая, но ослепительно яркое.

— Я не несу им войну! — эхо подхватывает мои слова, разносит их по всему замку. — Война – это для равных! Для честных врагов! Я несу им ОГОНЬ! Тот самый огонь, что они так хотели погасить! Я сожгу их гнездо дотла! Развею пепел их надежд по ветру! И каждый, кто посмеет поднять на нас руку, узнает цену такого оскорбления!

Мой клич подхватывают тысячи глоток. Грохот мечей о щиты сотрясает воздух: «Огонь! Огонь! За лорда Кассиана! За леди Бриану!»

Я даю им несколько секунд, чтобы гнев нашел выход. Потом поднимаю руку, и площадь затихает.

— Лорд Валерьян! — поворачиваюсь я к нему.

Он делает шаг вперед, его лицо – каменная маска преданности.

— Цитадель и леди Бриана под вашей защитой. Вы – регент до моего возвращения.

— Так точно, сир, — он кланяется. — Ни одна враждебная тень не пересечет ее порог.

Я киваю. Этого достаточно. С Валерьяном у руля и пробудившимся духом Цитадели Бриана будет в большей безопасности, чем с целой армией.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, и вижу ее.

Она стоит на вершине парадной лестницы, ведущей во внутренние покои. Простая темная накидка наброшена на плечи, волосы распущены. Она не пытается подойти ближе, не машет на прощание. Она просто смотрит. Ее взгляд – не просьба остаться, не страх. В ее глазах я читаю ту же стальную решимость, что и в моих воинах. И нечто большее. Доверие. И молчаливое благословение.

Наши взгляды встречаются через всю площадь. И в этот миг наша связь, та самая, что чуть не оборвалась, звенит, как натянутая струна. Она отдает мне свою силу, свою волю. И я принимаю это, как дар.

Возвращайся .

Она чуть заметно наклоняет голову.

Обязательно.

Я коротко киваю ей.

Разворачиваюсь и спускаюсь к своему ждущему боевому коню. Глаза горят, кровь поет в такт бьющемуся внутри пламени. Я вскакиваю в седло.

— В поход! — мой приказ – последняя искра, что поджигает фитиль.

Врата Цитадели с грохотом распахиваются. И я веду свою армию на восток. Навстречу врагу. Несу им не войну.

Несу огонь.