Эпилог

Эпилог

Прошло несколько недель. Несколько недель странного, непривычного спокойствия, которое я выстраиваю вокруг себя буквально по камушкам. Цитадель затихла после свадебного хаоса, но это не тишина забвения, а густой, насыщенный гул ожидания. И я в центре этого гула.

Мой кабинет – бывший кабинет Валерьяна, который он с загадочной улыбкой уступил мне, – завален свитками: отчеты о поставках, реестры караулов, прошения от вассалов. Чернила заляпали мне пальцы, а в голове путаются цифры и имена. Но странное дело – этот хаос мне понятен. Он логичен. Это как раскладывать улики по полочкам огромного дела. Только вместо преступников – упрямые лорды, а вместо протоколов – древние законы, которые Валерьян терпеливо мне растолковывает.

— Миледи, — робкий голосок вырывает меня из раздумий. На пороге Элоди с подносом, на котором дымится ароматный чай и булочки. — Вы опять забыли про обед. Лорд Валерьян сказал, что если вы и дальше будете работать как конь на мельнице, он прикажет приковать вас к кровати цепями.

Я усмехаюсь, откладывая перо.

— Угрозы Валерьяна всегда так… изящны. Ладно, оставь тут. И как поживает наш новый повар? Перестал ли он падать в обморок, когда я заглядываю на кухню?

Элоди ставит поднос и заливается счастливым смешком.

— О, еще нет, миледи! Говорит, ваш взгляд… пронзает его насквозь, и он сразу забывает, сколько соли нужно в суп. Но старый Громгар, наш главный, теперь его наставляет — с тех пор как половина наших мужчин, способных держать оружие, ушла с лордом, даже повара-подмастерья в дефиците. Вот и приходится брать молодежь, хоть они от одного вашего вида и трясутся. Зато супы теперь всегда идеальные!

— Наконец-то я нашла своему дару практическое применение, — сухо замечаю я, делая глоток чая. Он горьковатый, с травами, которые Валерьян лично подбирает для «стабилизации энергетических потоков». — Находить потерянные ножи – это хоть и не героичный поступок, но чертовски полезно в хозяйстве.

Элоди уходит, а я возвращаюсь к свиткам. Среди пергаментов с сухими отчетами лежит один, иной. Конверт из плотного, шершавого пергамента, испещренный знакомым угловатым почерком. Письмо от Кассиана.

Он пишет, что его лагерь разбит у стен Кристальных Пещер, и что воздух там пахнет снегом, сосной и ожиданием. Пишет, что его драконья сущность чует спрятанный в глубине Клык, и это сводит его с ума, потому что каждая реликвия напоминает о доме. Но самые важные слова – не о войне. Они выжжены на пергаменте той самой тоской, что горит в нем ровным, неугасимым пламенем.

«Моя палатка пуста без тебя, — читаю я, и его голос, низкий и хриплый, звучит у меня в голове. —Здесь пахнет только дымом да сталью, и ничто не может заглушить память о твоем запахе: твоих волос, смешанном с травами и той душистой мазью, что ты втираешь в кожу. Я скучаю по тому, как ты ворчишь, уткнувшись носом в свитки. По тому, как твои лучистые глаза сверкают, когда ты находишь ответ, который ускользал от всех нас. По твоей нежной коже под моими пальцами, которая усмиряет не только дракона, но и воина. Береги наш дом. Береги себя. Каждый шаг, что отделяет меня от тебя, – это пытка. Единственное, что согревает меня в пути, – это мысль о скором возвращении ».

Я перечитываю эти строки снова и снова, прижимая ладонь к груди, где под тканью платья лежит его чешуйка. Она отвечает на мое прикосновение ровным, успокаивающим жужжанием, словно эхо его голоса. Он научился говорить это. Не приказами, а словами, идущими из самой глубины. И я принимаю их, позволяя им согревать меня изнутри.

Вечер застает меня на большом балконе, выходящем на восток. Прислонившись к холодному камню парапета, я вглядываюсь в густеющие сумерки. Где-то там он. С ним наша ярость, наше пламя.

Шаги позади выдают Валерьяна. Он подходит и становится рядом, следуя за моим взглядом.

— Беспокоитесь? — его голос ровный, как всегда.

— Нет, — отвечаю я честно. — Я чувствую его. Его гнев, его решимость. Это… жаркий ветер в моей крови. Я не беспокоюсь. Я жду.

И я чувствую не только его. Мои пальцы непроизвольно опускаются на еще плоский живот, ладони прижимаются к тонкой ткани платья. Там, в глубине, под стуком моего сердца, бьется другое: крошечное, настойчивое, словно барабанная дробь будущего. Это будет сын. Я знаю это с той же неоспоримой ясностью, с какой чувствую камни Цитадели. Маленький дракон, в чьих жилах будет течь огонь отца и странный, чужеродный дар матери.

Взгляд снова устремляется в даль, за горизонт. И там, в самой темноте ночи, вспыхивает багровая заря: не утренняя, а огненная. Это горит поместье Тенеборов. Я чувствую отголосок этой далекой мощи, отклик чужой агонии, эхом отдающийся в моей крови. Но это не пугает. Это – справедливость. Возмездие, пришедшее на крыльях дракона.

Я сжимаю в руке теплую драконью чешую, и углы губ непроизвольно ползут вверх. Широкая, спокойная улыбка. Я больше не Анна Следова, одинокий следопыт в чужом мире. Я даже не просто Бриана Ашфорд, невеста поневоле. Я – леди Игнис. Жена Дракона. Голос камней и сердце Цитадели. Та, кто нашел свой дом в самом пекле чужой войны.

И моя собственная история только начинается.