Глава 12

— Энелайза! — вбежавший ураганчик под именем Хантель обхватил меня за ноги.

Слезливыми глазами он посмотрел на меня практически в упор.

— Что случилось? — я медленно присела перед ним и поцеловала в белобрысую макушку. — Тебя же учили, что нельзя так вести себя, это некрасиво.

— Я просто рад, что ты пришла ко мне, — мальчик смотрел на меня с неприкрытым восхищением и обожанием. — Тут никого не было. Как бы я ни пытался найти выход, лишь белые клубы и мрак витали повсюду. Это так страшно и непонятно. Я хотел выбраться и сбежать, как ты меня учила, но ничего не получалось. Пространство лишь сильнее сжималось вокруг меня, пока я не начал задыхаться. А теперь ты тут… Все будет хорошо, ты же сможешь меня вытащить отсюда? Папа говорил, что ты и не на такое способна.

— Конечно, — обняв мальчика, я едва не задохнулась от ненависти к королю.

Я бережно прижала ребенка к себе и начала соображать, как сделать так, чтобы иллюзия сна, в которой мы все находились, наконец-то развеялась и перестала существовать. Потому что пока вариантов для дальнейшего развития событий у меня было не так много. Точнее, их не было вовсе. Это на словах легко пытаться казаться сильнее, чем ты есть на самом деле. В реальности же все сводилось лишь к тому, что выдержит тут действительно самый сильный. Вот только слова снежной саламандры никак не выходили из моей головы и не давали покоя. Душа, магия и жизнь…

— Не переживай, — тихо продолжала я успокаивать ребенка. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы же сильные. Тебе нечего бояться, мы будем тут с тобой до тех пор, пока чары не развеются. Не переживай, малыш, я же тебе никогда не врала.

— Кто мы? — настороженно спросил Хантель.

— Я и твой папа, — успокаивающе погладила я его по голове. — Мы сейчас все вместе в твоей спальне. А это лишь иллюзия, как та сказка, которую я тебе показывала. Если сможем разрушить чары, то уже совсем скоро ты проснешься. И тогда сам убедишься в том, что я говорю тебе правду. Достаточно просто захотеть открыть глазки, тогда-то все это и прекратится.

— Но я не могу этого сделать, — жалобно захныкал ребенок. — Как бы я ни старался, ничего не получается. Это темное и липкое нечто, оно тянет и зовет меня за собой. Тут так жутко. А если папа узнает, что я плакал, он опять меня накажет. Мне страшно…

Вот как можно быть таким козлом? Запугать несчастного ребенка до такой степени, что он просыпаться из-за страха перед наказанием отказывался. Вернусь в реальность и пришибу чертового дракона за отсутствие мозгов в черепной коробке. Впрочем, я была рада уже тому, что Хантель не пытался от меня закрыться и шел на контакт. Одно это добавляло моим чарам прочности и позволяло четче ощущать иллюзорное пространство, создавшееся в голове у маленького дракончика. Так что времени не оставалось, нужно было действовать немедленно!

Хантелю я скармливала один иллюзорный шарик за другим, пока весь мир не выправился и не покрылся ровной пленкой розового тумана. Часть иллюзии мне все же удалось взять под контроль и заставить работать во благо нашего плана. Меня саму немного потряхивало, к тому же липкий страх не давал покоя, напоминая о том, что второго шанса у нас не будет. Ибо иллюзорное пространство подозрительно сжималось и пульсировало, словно живое. Была еще вероятность, что моя тушка, не выдержав испытаний, выпавших на ее долю, помрет раньше времени или просто взорвется, перешагнув за грань.

— Энелайза, — голос старшего дракона заставил меня распахнуть глаза и в полном шоке уставиться на него, не понимая, как он тут очутился, я его не собиралась звать с собой. — Хранительница, она сказала, что я обязан быть тут, вместе с вами. Я не силен в чарах и магии. Понятия не имею, что тут у вас творится, но прошу тебя, спаси моего сына. Ты же знаешь, как это сделать. Королева, точнее ее душа, сказала, что способ известен лишь тебе одной, как последней иллюзионистке из рода дроу.

Никалент медленно опустился на колени и обнял меня и замершего в нерешительности ребенка. Наша главная проблема заключалась не в том, что я не знала способа. А в том, что я его слишком хорошо знала. И это пугало. До мурашек по коже. Душа, магия, жизнь… Бабка постоянно мне напоминала о том, что у каждого мага есть три ценности, но не каждый знает цену своим осколкам. Мне придется заплатить не просто магией, а частью собственной души. Ибо другого с меня уже не взять. Хантель поплатится магией, потому что его мы и спасаем. А раз так, то лишь с моего непутевого муженька можно было получить третью составляющую этой пропорции. Убивать же супруга мне было не с руки и, если честно, уже не очень-то и хотелось.

— Я не могу так рисковать, — не выдержала я через пять минут, чувствуя себя полной дурой. — Может, я не так поняла ее слова? Но в том смысле, в котором они были изначально, все сводится к тому, что кто-то из нас троих должен умереть тут. Отдать жизнь за возможность разрушить проклятие. Ты хоть понимаешь, что потом со мной будет? Хантель вообще останется один и без защиты. Твой любимый король его прикончит быстрее, чем земля на твоей могиле смерзнется. Или как у вас тут принято хоронить?

— И ты что предлагаешь? Мне от всего отказаться и оставить его тут? — Никалент посмотрел на меня долгим, ничего не выражающим взглядом своих бирюзовых глаз. — Если так надо, то уже начинай что-то делать, потому что это невыносимо! Я сейчас сам тебя убью, а потом как-нибудь разберусь с тем, что останется отдать за избавление моего сына от этой клетки.

Я посмотрела на дракона, который выглядел ну очень злым. В голове не укладывалось. Точнее, я боялась понять, что он на самом деле серьезен в своих словах. Он лишь пожал плечами и попытался растормошить меня. Но перед глазами пока стояла пелена, которую я не собиралась прогонять. Два моих «я»: правильное и неправильное, сливались в одно. В мире иллюзий разделить их обратно уже не выйдет. А вернусь ли я в реальность собой привычной, это вопрос, на который не было ответа. Я провела кончиком языка по губам, пытаясь успокоить себя.

— Никалент, у нас есть еще один способ разрушить злые чары, без твоей смерти, — тихо начала я. — Все, что нам требуется, заставить Хантеля проснуться. Он должен сам пожелать этого. От всего сердца, от всей души и магии. В таком случае его не удержат ни одни клетки и замки. Таково строение заклятия. Но ни у кого это не выходило, ведь им не за кем было идти вперед. Так и погибали во тьме иллюзий.

— И ты думаешь, это сработает с таким трусом, как он? — Никалент вопросительно вскинул бровь, и мне захотелось его стукнуть.

— Может быть, ты начнешь относиться к своему сыну, как к ребенку, который является твоей плотью и кровью, — я передернула плечами, — а не как к куску мусора у тебя под ногами? Ты хоть понимаешь, что сейчас он на пороге жизни и смерти, а ты своими речами только усугубляешь ситуацию? Может, на самом деле плюнуть на все и убить тебя в угоду вашему северному духу, призраку или чем оно там является…

— Даже не пытайся меня пристыдить, — рыкнул дракон. — Я тебе сказал, проводи уже этот ритуал и не беси меня!

— Что за черт… — я широко распахнула глаза, удивленно глядя на то, как по иллюзии проходит черная паутина. — Замолчи! Ни слова больше.

— Ты хоть понимаешь, что вообще творишь? — заорал он на меня. — Ты решила всех угробить, так сказать, перевыполнить работу?

— Я тебе уже сказала, заткнись, — рявкнула я на него. — Мне заплатили только за тебя, Хантель тут ни при чем. И то, если бы ты с самого начала предупредил меня обо всем, что здесь происходит, то творящегося кошмара можно было бы избежать. И дела бы не дошли до столь абсурдного итога. Не думаешь, что это ты виноват во всем?!

— Я делаю только то, что выгодно моей семье, а ты к ней не имеешь никакого отношения, — Никалент демонстративно сложил руки на груди.

— Я твоя жена, идиот! — глаз нервно дернулся, и я подумала о том, что лучше бы он меня на самом деле убил еще тогда, в первую нашу встречу около входа в пещеру. — И я имею полное право знать, что происходит с ребенком, который теперь зовет меня мамой, потому что его папе плевать с самой высокой колокольни на него. Вот выберемся, и сбегу вместе с ним к черту на кулички, лишь бы от тебя подальше!

— Ты думаешь, что у тебя получится это сделать? — рыкнул дракон. — Да я прикажу тебе ноги отрубить и будешь до конца жизни сидеть калекой, привязанной к креслу!

— А я только понадеялась на то, что ты тоже имеешь хотя бы каплю адекватности. Но нет, это все оказалось лишь придуманной мною же иллюзией, — я с тяжелым вздохом опустила глаза.

— Мама, — едва слышно проговорил Хантель. — Он нас убьет!

— Нет, солнышко, — погладила я его по голове, — убьет он только меня, а тебя он любит. Как бы странно это ни звучало из моих уст, но он о тебе заботится. Своеобразно, конечно, но как может.

— Но мне не нужен папа, — захныкал малыш. — Мне нужна моя новая мама, которая не бьет меня и читает каждую ночь сказки. Мама!

Истерика просто накрыла нас всех. Она била по ушам и заставляла мир иллюзии сжиматься быстрее. Негативные эмоции так и хлестали через край, подталкивая Хантеля к пропасти отчаяния и смерти. Паниковать было поздно, хотя очень хотелось. С другой стороны, в этом был плюс, мне больше не нужно было выбирать, мучаться угрызениями совести и искать другие пути. Все разрешилось само собой. Затянув наш мир поволокой черной дымки и осознанием обреченности.

Мир начал двоиться, разделяясь на тот, который был создан чистильщиком, и тот, который резонировал в голове у маленького дракончика. Иллюзия тесно переплеталась с реальностью, на мгновение сливаясь и взрываясь миллионами несуществующих осколков. Только вот ощущения были слишком яркими, они прошивали оба мира насквозь, эхом разносясь по всему замку и грозя обрушить все. Они сообщали заклинателю о том, что его маленькая жертва уже на грани и вот-вот покинет бренный мир, умирая в осколках разбитой нереальности.

Жар от полыхающего внутри костра и холод детских ручек пробирали меня ознобом. Они сливались в бушующую гамму неразделимых чувств. Цепкие пальцы впивались в мои плечи, едва не до костей вспарывая одежду и плоть острыми драконьими когтями. Хантель больше не мог себя контролировать, он окончательно поддался чужой иллюзии и тонул в ней, не понимая, что сам себя загоняет в ловушку. Глубоко внутри все затрепетало, и я поняла, что падаю вместе с ним. Воздух казался вязким, с трудом проникающим в легкие. Я едва могла дышать, ведомая чужой магией и чарами, которые накрывали с головой.

Мы запутывались словно в огромной и липкой паутине. Мир иллюзий затягивался петлей на шее. В нем безликие тени выводили узоры ледяными ладонями, сжимали горло до синих пятен и заставляли ощущения становиться настолько яркими, что начинало казаться, словно все происходило в реальности. От боли хотелось рыдать, выпустить из рук маленькое тельце и оттолкнуть его от себя. Лишь бы больше не чувствовать всего этого…

Иллюзия совершенно неожиданно перешла на новый уровень. Желание покалывало на кончиках пальцев и яркой змейкой устремлялось по телу, вышибая из мозгов все. Оно тягучим клубком прочно гнездилось внизу живота, доставляя дискомфорт и вызывая новый виток боли и слез. Истома выкручивала тело, оплетала его невидимой паутиной, сжимало, выгибая под невероятным углом, и вновь отступала. Лишь для того, чтобы вернуть мне те, первые ощущения от пронизывающего холода, до той поры, пока опять не накатывала с удвоенной силой.

Все происходящее сливалось для меня в черно-белый калейдоскоп. В сознании каленым железом отпечатывался взволнованный, растерянный и испуганный взгляд Никалента, который неподвижно стоял подле нас и не понимал, что делать в этой ситуации. Что он вообще мог сделать, не владея чарами? Я видела все это в его взгляде, но не могла разлепить губ для того, чтобы попросить о помощи. Все, что мне было нужно, лишь на мгновение вернувшийся контроль над собственным телом.

Через сколько минут до моего мужа дошла простая истина, я не знаю, но в конце концов он сдвинулся с места и помог мне отцепить руки застывшего Хантеля от моего тела. Боги, никогда бы не подумала, что иллюзии, смертельные и опасные, так много сил вытягивают и заставляют так сильно страдать. Второй раз в жизни встречаться с ними я бы ни за какие деньги не согласилась бы. Одного урока мне вполне хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Что происходит? Почему это все так странно? Откуда взялся черный туман? — Никалент легонько встряхнул меня и попытался привести в чувство.

— Потому что мир иллюзии начал схлопываться, — едва шевеля языком, пробормотала я. — Он вот-вот перестанет существовать, разорвав связь с реальностью. Потому я и говорила тебе закрыть рот. Все тут слишком тесно связано с эмоциями и состоянием ребенка. А ты довел его до истерики и заставил чары ускориться. Идиот, одним словом.

— Тогда перестань уже нести весь этот бред и начинай магичить. В противном случае мы просто не выберемся, — Никалент раздраженно смотрел на меня и пытался к чему-то подтолкнуть. — Сейчас уже все равно, что будет дальше. Самое главное, чтобы Хантель вернулся. А моя жизнь не так важна. Если мне суждено тут умереть, так тому и быть.

— Что не так с ним? — я дрожала, но продолжала настаивать на своем. — Что мешает мне вытащить его из плена губительной иллюзии? Пока ты мне не скажешь правду, даже не надейся на чары. Говори, черт бы тебя побрал!

— Хорошо, не кричи только, — он еще раз с сомнением посмотрел на собственного сына и тяжело вздохнул. — Мой наследник — не просто кандидат на престол. Он уже может перекидываться, из-за этого его мать и умерла при родах. Он родился в звериной форме. Оттого-то все начали вести разговоры о том, что он достоин трона больше, чем сын короля. Дело не в силе, а в избранности. Первая королева признала его и убивала всех, кто пытался ему навредить. А тебя, видишь, послала спасать его. Значит, так должно быть. Ее слова — закон для северных земель. Потому не упрямься и начинай действовать.

— Ты с самого начала знал? — я даже не понимала, что меня сильнее возмущало во всем этом. — Как ты мог молчать? Если бы… Если… Черт!

— На все воля нашей первой королевы, — продолжал ровным голосом дракон. — Я был не вправе вмешиваться. Если бы нарушились события, то пришлось бы начинать все с самого начала. А так мы пришли к тому, что уже было известно всем. Давай не будем лишний раз драматизировать и накалять обстановку. Тут и так чокнуться можно.

— Просто ты мог открыть рот и попросить о помощи, — из меня практически все силы вычерпали. — Мне плевать на твою жизнь! Но мне придется заплатить куда большую цену, чем тебе кажется. И нет, вместо того, чтобы все разрешить, я теперь вынуждена буду становиться той, от кого так долго бежала. Идиот! Какой же ты идиот!

— О чем ты? — он удивленно смотрел на меня.

— Мне придется принять саму себя, чтобы сотворить эти чары, а сделать такое и остаться в здравом уме никто не сможет, — едва не разрыдалась я. — Ты убиваешь не только себя, но и меня за компанию. Кретин…

— Начинай колдовать, у нас уже не осталось времени на твои сопли и слезы, — тихо сказал он и как-то слишком обреченно вздохнул.

У меня сердце едва на куски не разорвалось. Вот только отрицать очевидное в данной ситуации было бесполезно. Никалент и так шел на риск, зная, что ему обратной дороги не будет. Так смиренно… Между нами больше не осталось никаких тайн и загадок. Теперь, даже если все пойдет не по сценарию, я не смогу обвинить его. У меня нет права думать иначе. Потому что мы оба лишь заложники данных обстоятельств. Боги все решили за нас. Нам не оставили даже иллюзии выбора. Заставили с головой окунуться в мир, о котором мы не желали знать ничего.

Теперь мы вынуждены были как-то выживать. Не просто пытаться выкарабкаться, а реально сражаться за свое право на жизнь. Все это оказалось гораздо сложнее и запутаннее, нежели кто-то мог подумать. Не знаю, что это такое, этакий пестрый клубок из блекло-черных нитей иллюзии, ало-красных реальности и сине-бежевых магии. Или очередной бред моей фантазии, которая не различала уже ничего. Мы нарушили правила маленькой игры, которая существовала испокон веков. Но стоит ли вообще думать о подобном, стоя у края пропасти?

— Даруй мне право жить, мечтать и править миром, — тихо затянула я, — даруй сознание единое. Объедини три души в одну и собери из трех одну. Когда исполнится завет, чужою жизнью заплачу за то, чтобы древних лет преданье старины великой исполнилось и обрело единый след в магическом ребенке.

— Что происходит? — испуганно спросил у меня супруг, замечая проявившиеся татуировки на моей коже.

— Я магией клянусь души невинной, что жизнь продам тебе одной и заключу пари на смерть лишь той, кому не суждено отправиться в чертоги к хладной, — стараясь не отвлекаться на дракона, продолжала я. — Ведьмой рожденной не жить принцессе дроу. Принцессой дроу не быть человеческой деве. Человеком не стать искрометной эльфийской душе. Покуда три части единого кубка высечены на сердце моем, буду я верою правду хранить, пока не убьет меня воля твоя.

Магия огненными вихрями закрутилась вокруг меня. Она приняла мои слова и желания. Стала частью безумного мира. Сливаясь во что-то новое и цельное. В то, чему не было названия и какого-либо объяснения. То, от чего я так долго бежала, не позволяя себе стать преемницей старой колдуньи. Она так красноречиво тыкала в меня пальцем и говорила бабке, что я не смогу убежать от себя, потому я зареклась когда-либо выпускать магию на волю. Но, видимо, ее слова все же имели больше силы, чем мне казалось.

Магическая петля медленно затягивалась на сердце. Я чувствовала, как оно начинает биться все медленнее и медленнее. Пока окончательно не замирает, поселяя внутрь три осколка совершенно разных душ, которые собрались в моем теле по странному стечению обстоятельств. Я стояла на коленях и могла лишь наблюдать за тем, как бледнеет Никалент, как его ведет вбок. Древняя магия по крупицам вытягивала из него жизнь, сшивая в моем сердце три части в одно целое, напитывая пространство магией Хантеля и разрушая иллюзию на крошечные осколки.

Все окружающее пространство взорвалось миллионами различных цветов и оттенков. Оно медленно крошилось и оседало на мои руки, волосы, и на голову прижавшегося ко мне в страхе дракончика. Хантель смотрел на это все и не понимал, что же именно он видит. Казалось бы, что этому не будет конца и края, что оно будет бушевать вечность. Но чужая магия разрушалась, она не выдерживала моего напора и расслаивалась, позволяя делать в ней одну брешь за другой.

Постепенно их становилось больше, пока в один прекрасный момент перед моими глазами не появились очертания спальни. Я бросила настороженный взгляд в сторону Никалента, но он лишь мягко улыбался нам и смотрел своими бездонными бирюзовыми глазами. Дракон прощался с нами, но в его улыбке не было и капли сожаления. Словно он не мог больше испытывать чувств. С каждой минутой он становился все бледнее и бледнее, пока не начал терять контуры и превращаться в полупрозрачный, эфемерный отпечаток самого себя.

— Спасибо, — уже неслышно пошевелил он губами и окончательно пропал.

Нас вытолкнуло в реальность. Хантель завозился, вцепился в меня дрожащими пальцами и мокрым носом ткнулся куда-то под мышку. Я даже не поняла сразу, что происходит. Лишь ледяная рука, обнимающая меня, привела в чувство. Распахнув глаза, я прижала одной рукой к себе ребенка, второй аккуратно убрала чужую руку. Медленно, стараясь не напугать дракончика еще больше, я поднялась с постели. Сейчас нельзя было допускать новой истерики. Мальчик все еще был слишком подвержен чужому воздействию. А я едва держалась на ногах из-за слияния трех душ в одну.

Двигаясь больше по наитию, нежели осознавая, что делаю, подняла с пола скинутый мужем плащ и накинула его на вздрагивающего Хантеля. Может быть, хотя бы так он немного успокоится. Надежда была невелика, но это все же лучше, чем пытаться объяснить ребенку, что его папа отдал жизнь в обмен на его спасение. Пугать девятилетнего кроху такими кошмарами я не собиралась. Когда-нибудь потом мне и так придется объяснять ему, что оба его родителя поплатились жизнью за шанс для него. Медленно выйдя в коридор, я кивком подозвала стража.

— У вас что-то случилось? — мужчина вопросительно посмотрел на меня.

— Позовите лекаря, — едва слышно проговорила ему.

— Что-то с наследником? — тут же дернулся ко мне мужчина.

— Это ваш новый господин, — стараясь подавлять эмоции, выталкивала я из себя слова. — Мой муж, он спас сына, но сам…

— Осторожнее, — что было дальше, я уже не помнила, так как сознание заволокла темная пелена.