Глава 7

После того, как я официально стала игрушкой Никалента, прошло практически полмесяца. За это время сплетни и слухи о скоропостижной свадьбе верного вассала короля и человеческой девицы перестали будоражить умы драконов и от меня отстали. По крайней мере, я уже могла спокойно передвигаться по замку, не прикрываясь маскировочными чарами, которые позволяли мне сливаться с обстановкой в комнатах. Вот только радовалась я недолго. Проблемы полезли из всех углов, словно муравьи после зимней спячки. Я даже сама себе удивлялась.

Каким образом держались мои бедные и несчастные нервные клетки, не представляю. Но супруг и вправду сдержал свое обещание, ко мне не приближался. Только с наследником познакомить так и не удосужился. Пацана за все две недели я так ни разу и не узрела. Даже на торжественной церемонии рядом с нами стояла та самая истеричная драконица, правда, ее не остановило это от мелких козней и вредительства мне. Теперь же подпольная война и вовсе вышла на совершенно новый уровень. Продвинутый, так сказать!

Коли меня хозяин этого лабиринта напрочь игнорировал, то и слуги, видимо, подзабыли, что я иллюзионистка — чистильщица, не вполне дружащая с головой, и устроили мне бойкот. На кол всех посадить надо! И четвертовать! А еще можно повесить! Особенно тех, кто возводил эти чертовы лабиринты! А в особенности того, у кого была столь больная фантазия и он додумался до пыточного замка! Не могли поменьше коридоров сделать? Я уже полмесяца не могла к ним привыкнуть.

Свернув за очередной угол, внимательно осмотрелась по сторонам и пронзительно застонала. Я минимум три раза прошла мимо чертовой статуи фавна с виноградом, а значит, я уже битый час хожу кругами вокруг одного и того же места. Или нет? Может, у того был не виноград, а сливы, а в рогах роза, а не маргаритка? Надо было все-таки уточнить у стражников, куда именно они указывали глазами, при этом строя из себя предметы интерьера. Но нет же, чертова гордость не позволила опускаться до такого унижения. Теперь же я уже сама не понимала, что и куда, зачем и почему!

Застонав, я захотела побиться головой о стену. Замок навевал на меня тоску и уныние, и это при том, что тут еще и дико холодно было. Аж зубы сводило каждый раз, когда я на окна смотрела, покрытые морозным слоем инея. Желудок протестующе заурчал, требуя еды, которую нам с ним третий день подряд никто не собирался приносить. Настроение упало еще сильнее, ситуация была не из приятных. Точнее, просто отвратительной. Большей засады в своей жизни я еще не встречала. Но сидеть и покорно ждать, когда мне вернут моих драконов, было некогда, я с голоду сдохну быстрее!

А все же так хорошо началось. Мужу я была до одного места, у него белобрысая фифа, дочка какого-то министра, имелась под боком. Чудом не лишившиеся головы конвоиры с благодарностью смотрели на меня и даже оттаяли, вновь начиная вести себя со мной нормальным образом. И нет же, надо было какой-то швабре из прислуги ляпнуть кому-то там, что жена господина недостойно себя ведет, читая книги и не занимаясь обязательной стиркой одежды, которую я просто вышвыривала в камин. С того-то все и началось…

Прибежавший на вопли муженек запер провинившихся стражников на неделю в подвалы, а я уже третий день сидела голодная. Вопиющей несправедливости мое обостренное чувство собственного достоинства не пережило, и я решилась на бунт. Теперь же пожинала плоды собственной идиотской затеи, которая грозила перетечь в настоящую катастрофу локального масштаба. И что с этим делать, я тоже не знала. Ибо звать на помощь не позволяло все то же самое, что и завело мою пятую точку в эту передрягу.

Теперь же я стояла аки дура и ошарашенно смотрела в стену, пытаясь понять, куда меня кривая дорожка занесла. Единственное, что я смогла разобрать, неясные звуки из-за ближайшей двери. Если судить по ним, то с той стороны кто-то вполне неплохо проводит время. Прислушавшись повнимательнее, я выловила знакомые истеричные нотки и рыки. А, ну все становилось понятным, муженек со своей шваброй. Кстати, спальня явно не его, вряд ли она расположена в такой глухомани. Скрывается, хоть на том спасибо, не позорит мою честь.

Я покосилась сперва в одну сторону, потом в другую и пришла к неутешительному выводу, что идти еще куда-то мне уже просто не хочется. Подсказывала мне моя многострадальная попенция, что я заблужусь еще сильнее. Может, стоило бы постучать, отвлечь их от физических занятий и попросить проводить меня до спальни. Всерьез размышляя над подобным вариантом, я поняла, что, скорее всего, это будет последним гвоздем в крышке моего гроба. Ибо подобную выходку мне не простят и на кол посадят, четвертуют, а потом до кучи повесят. Ну, по крайней мере, я бы сделала именно так. Дожила! Не сидеть же теперь, в самом деле, под дверью, в ожидании, когда они накувыркаются.

— Это ты, моя очередная мама, которую отец вскоре убьет? — голос раздался совсем рядом со мной.

Сердце от испуга едва удар не пропустило, так ярко передо мной встали картины жутких монстров и покойная бабка явилась за душой. Заорать я не смогла лишь чудом, ибо горло свело спазмом. Зато подпрыгнув едва ли не до потолка, резко обернулась. Вытаращив глаза, я рассматривала мальчика лет десяти. Ребенок стоял посреди коридора в одной пижаме и с какой-то потрепанной игрушкой в руках. Чего ж они все со спины подкрадываются? Я уже не могу с этой семейки, чтобы их всех!

Отдышавшись, я попыталась соскрести остатки мыслей в кучку и решить одну сложную эмлементалитетную задачу повышенной сложности. От подобного занятия мозги тут же прочистило, и я опустила глаза на дитятко. Кроме как наследником проклятого дракона он никем не мог быть, других в крепости не водилось. Стоило отдать должное, ребенок у этого козла был просто нереальной красоты. Что я там говорила про его швабру, забудьте и не вспоминайте. Живая красота, спустившаяся с небес на землю, стояла передо мной в этот миг.

Огромные прозрачно-голубые глаза и растрепанные пепельно-снежные волосы придавали ему хрупкости и очарования. Они смешными колечками, едва достающими до плеч, разлетались вокруг крошечной головы и делали его настоящим воплощением ангела. Кожа была очень светлой. Думала, что я страшилище со своей незагорелой мордой, но тут юное очаровательное создание сверкало еще белее меня. Узоры пробуждающейся магии были еще слишком бледными, едва заметными, и по ним нельзя было определить, к какой касте будет принадлежать наследник Никалента.

Драконенок с таким любопытством осматривал меня, что я даже не нашлась с ответом на его странный вопрос. Здравый смысл подсказывал, что грубить ни в чем не повинному ребенку — не самый лучший выбор. К тому же было непонятно, чего он тут забыл, да еще и в такое позднее время, когда его гулящий папаша за дверью развлекается. Заблудился? Или просто испугался и побрел куда глаза глядят? Еще и в одной пижаме, которая точно не подходила для прогулок по столь мрачному местечку в жуткую холодрыгу.

— Мама? — я присела перед ребенком на корточки и протянула ему руку. — С чего ты взял? Твоя мама тебя родила и подарила шанс на жизнь. А я не могу ей быть, ведь ты уже такой взрослый, а я только тут появилась.

— Ты стала новой женой папы, а значит, моей новой мамой, — доверительно сообщил он мне, сильнее сжимая в руках потрепанную зверушку. — Ты первая, кто меня не ругает. А первая мама, та, которая родила, она меня утопить пыталась, сразу, как я появился. Слуги об этом шепчутся, думают, я не понимаю. А остальные мамы, они меня травили. Ненавидели… Ведь я забираю их жизни, чтобы продолжать существовать. Ты тоже будешь издеваться надо мной и пытаться придушить подушкой?

— Погоди, я сейчас немного не поняла, — пробормотала я и потрясла головой, прогоняя туман нервного наваждения. — Как они могли пытаться тебе навредить? Ты же наследник этой семьи, а они, точно так же, как и я сама, просто рабыни, которых твой папаша покупает за спасибо. Вредить маленькому существу… У них совсем мозгов не было? Ладно, сейчас не о том. Скажи, что ты вообще тут забыл и почему ходишь в одной пижаме? Тоже собирался поесть, пока никто не видит, и заблудился? Я еще плохо ориентируюсь в замке? Ты тоже?

— Нет, я шел к папе, — покачал головой малыш, — он опять с Ламесой и не вспомнил обо мне. Но я рад, что она не стала моей мамой. Ты намного красивее ее. Она уродливая. Постоянно бьет меня и пытается отравить, но яд на меня плохо действует, еще после второй мамы.

— А почему твой папа позволяет ей так поступать? — у меня дар речи пропал. — Моя бы воля, я бы эту драную овцу сама бы придушила и на тот свет отправила. Он о тебе, что, совсем не заботится?

— Он забыл рассказать мне на ночь сказку, я без нее уснуть не могу, — пожаловался мне ангелочек. — А про свою фаворитку он не верит. Говорит, я все выдумываю, чтобы он все время проводил со мной.

— Какой же кретин у тебя папаша! И как его боги таким сокровищем наградили-то, за какие заслуги? — горестно вздохнула я и протянула ему обе руки. — Пошли в твою комнату, я на правах твоей очередной мамы расскажу тебе очень интересную сказку. Мне ее моя бабушка-эльфийка рассказывала в те минуты, когда меня мучили кошмары.

— А ты точно не попытаешься мне навредить? — отшатнулся он от меня на несколько шагов.

— Клянусь магией и кровью рода, — кивнула я и показала ему вспышку клятвы.

— Тогда пошли, — засмеялся он.

Малыш ласково и светло мне улыбнулся, а после схватил за руку и потащил в свою комнату. Идти оказалось не так далеко, как я думала изначально. Я даже испугаться толком не успела, как мы оказались в нужном месте. Слава богу, по дороге к ней никто на нашем пути не встретился. Хотя тут, скорее всего, сыграло роль то, что ангелочек вел меня не по главным коридорам, освещенным факелами, а по запасным. Чертов лабиринт, как я его уже ненавидела всей душой. В какой-то момент мы свернули в неприметную дырку в стене и, пройдя по темному узкому коридору, оказались уже в его комнате. Оставалось надеяться, что об этом ходе знали лишь избранные.

Спальня, в которую мы пришли, практически ничем не отличалась от моей. Ну разве что расцветкой. А так один в один. На стенах висели утепленные гобелены, в центре напротив окна стояла огромная кровать с ворохом темно-синих одеял и шкур для тепла. В углу сиротливо ютился стол, заваленный книгами, но, самое главное, игрушками. Хоть тут на сердце потеплело, то драное нечто, которое ребенок таскал с собой, не было результатом наплевательского отношения к мальчику. Просто потрепанная зверушка для маленького дракона явно что-то значила.

Осмотрев пространство, я с сожалением все же догадалась, что не было тут так радужно и счастливо, как я было подумала. Подарки громоздились везде, звери всех цветов и форм, кубики из какого-то полупрозрачного, дымчатого камня, деревянные мечи и луки, даже что-то летающее заметила. Но во всем этом я не чувствовала души, это были просто дары, чтобы откупиться от ребенка и заткнуть ему рот. Протянув малышу руку, я предложила залезть на кровать и уже там в объятии теплых одеял окунуться в великолепный мир историй. Заодно, когда это сокровище уснет, я смогла бы проверить, какой гад пытается убить его через сны, навешала бы с три короба люлей и утром, пока все спали, вернулась бы к себе в спальню. Уверена, Никалент даже не узнал бы о моем пребывании в комнате наследника.

— Иди сюда, чего встала на пороге, хочу сказку, — вырывая меня из размышлений, строго приказал наследник северных земель.

Я тепло и ласково ему улыбнулась. В самом деле, не обижаться же на ребенка за его командный тон. Если у него дурной пример для подражания, то с этим ничего уже не поделать. Потом сама попытаюсь донести до него, что если со всеми общаться нормально, то тебя будут слушаться и без чувства страха и ненависти. Усевшись у него в ногах, прямо поверх теплого покрывала, я встряхнула руками, приводя нити магии в подвижное состояние. Драгоценный ангелочек смотрел на меня с удивлением и любопытством, но ничего не говорил, ожидая сказку.

— Готов? — мягко спросила я у него и, дождавшись кивка, сотворила первые грани иллюзии. — В одном далеком королевстве, в огненной башне жила прекрасная принцесса, чей взор был сказочнее драгоценностей, голос нежнее птичьего щебета, а характер острее самого острого кинжала. Была она так прекрасна, что все рыцари, принцы и короли хотели ее покорить. Но были у принцессы два монстра в обличиях людей. Один звал ее Розочкой, другой Жемчужинкой, за удивительный мягкий перелив розовых прядей. И все было бы хорошо, если бы у принцессы не было бы злого брата, который хотел изжить ее со свету, дабы не поклонялся перед ней народ, зовя святой. И вот однажды в разгар удушливого лета…

Медленно отпуская магию, я как обычно сплетала нити иллюзорного мира, создавая тем самым красочную историю, которую малыш мог видеть прямо в своей спальне. Чувствовала себя так привычно и правильно, словно вновь вернулась в гильдию, и мы просто рассказываем, как в очередной раз закончилась наша миссия. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь соскучусь по этому нехитрому занятию. Маленький зритель завороженно продолжал наблюдать за моей волшбой. Он, затаив дыхание, ловил каждое мое слово и пытался угадать, что же произойдет с героями дальше.

Он с таким восторгом слушал мой рассказ, что даже сердце заходилось от щемящей нежности и тоски. Мальчик так сильно напоминал мне мою малолетнюю сестренку, что повеяло домом и семьей. В процессе рассказа я незаметно перебралась к Хантелю под одеяло и плотнее прижалась к теплому драконьему боку. От долгого сидения ноги сильно замерзли и спина отваливалась. Так что под конец сказки мы с ним уснули практически в обнимку. Я привычно улеглась на бок, подогнув под себя край подушки, а малыш доверчиво прижался ко мне, цепко схватив за край ночного халата, и уткнулся носом мне в шею, сладко сопя.

Но перед тем, как окончательно вырубиться, мой сонный мозг успел послать мне сигнал о том, что у нас тут, между прочим, миссия. Я еще раз натянула нити реальности из созданной мною иллюзии и выставила тонкую защитную стену. Теперь сказка, рассказанная мною, будет служить ограничителем для того урода, который пытался убить маленького ангелочка. Остается надеяться, что детский разум сам залатает дыры в иллюзии, добавит свои подробности и адаптирует его в реальность. Опытный убийца с полпинка пробил бы такую защиту сознания, но мне большего и не надо было. Главное, чтобы он засветился, а там я уж сама с ним разберусь, только выловлю.

Вот только, засыпая под боком у сопящего комочка с белокурыми кудряшками, я позабыла про вторую часть моего гениального плана. Вернуться в собственную комнату и не вызывать ни у кого подозрений. Именно так я планировала поступить изначально, но, как обычно, все пошло вообще не по запланированному сценарию. Впрочем, ничего удивительного. Хочешь насмешить высшие силы, задайся целью. Но в этот раз действительно вышло по-идиотски. Я самым наглым образом проспала побудку и не открыла глаз с рассветом.

— Что вы тут устроили? — над моим ухом раздался оглушительный рев, который развеял всю паутину сна.

Приоткрыв один глаз, я внимательно посмотрела на белокурую макушку рядом с собой. Маленький дракончик завозился, пытаясь то ли спрятаться у меня на груди, то ли целиком заползти под меня, видимо, чтобы не слышать криков своего дражайшего родителя и не прерывать сладкое сновидение сказки. Я аккуратно, чтобы не придавить ребенка, повернулась на спину и покосилась на нависшего над нашим ложем Никалента. Тот только ядом не плевался от злости. Зевнув во весь рот, я остужено села и прикрыла ребенка еще одной шкурой, лишь бы не замерз. Скосив глаза на прижавшегося к моему бедру Хантеля, умиленно улыбнулась и даже почти раскаялась в содеянном.

— Ваша светлость, зачем же с утра пораньше так пугать? — недовольно протянула я. — Вы и так забыли прочитать ребенку сказку, а теперь пытаетесь испортить ему утро. Не слишком ли много для одного короткого дня?

— Хантель! — рявкнул папаша и зло зашипел. — Тебе сколько раз повторяли, что в девять лет уже надо быть самостоятельным. Как ты собираешься учиться фехтованию и закалке, если не можешь уснуть без дрянной сказки?

— Рот закрой, — зашипела я на него в ответ, — не смей кричать на ребенка! Ему всего девять, а у него уже сколько матерей было? А сколько из них его любили? А теперь? Что ты вообще за отец такой, раз даже не знаешь, в каких условиях живет твой сын? Никогда в жизни я не считала кого-то хуже моего папаши, но, поздравляю, нашелся еще больший отброс, чем он.

— Она хорошая! — тоненькие ручки обвили меня за шею, грозя задушить. — Не кричи на маму, она меня любит. Я не хочу, чтобы она уходила. Эта только моя мама, у тебя есть твоя Ламеса, вот пусть она тебе и рассказывает сказки, а мою не трогай!

Я аж просияла от признания, меня наконец-то оценили по достоинству, не папа, так сын. Хоть кому-то в этом чертовом замке я пришлась по душе. Прижав к себе ребенка поплотнее, я поцеловала его в макушку и замурчала песенку, обратно убаюкивая. Я так долго хотела себе нормальную семью, что сердце готово было выскочить из груди от чувства тоски и обреченности. Но теперь я знала, что у меня есть реальная причина остаться тут хотя бы на несколько месяцев.

— Вот только сейчас мне нужно с ней поговорить о более серьезных вещах, чем твои жалкие желания, — фыркнул мужчина. — Привыкай быть взрослым и самостоятельным, тебе уже девять. Я в твоем возрасте умел стрелять из лука и укладывал на лопатки рыцарей. А не ныл в юбку, чтобы меня пожалели.

— Я сейчас выйду, только заткнись и не порть ребенку психику, — я сверкнула глазами и попыталась сдержать рвущееся наружу раздражение. — Ложись спать, малыш, еще рано, солнышко только-только встало.

— Нет уж, ты прямо сейчас поднимаешься и отправляешься в свою комнату, — рыкнул он. — Чтобы ноги твоей больше не было в спальне моего сына!

Никто из нас двоих даже пискнуть не успел, когда этот самодур дернул меня за край ночной сорочки, закинул на плечо и, не слушая возмущенных воплей, понес на выход. Я сначала пыталась вырваться, но, получив смачный шлепок по заднице, быстро прекратила все попытки к сопротивлению. Черт его знает, что еще в голове у этого маньяка, вдруг и вправду решит убить и спрятать труп под кроватью. Висеть вниз головой было неудобно, так как я практически не имела возможности следить за дорогой и подмечать, в сторону чего мы, собственно, движемся.

— Что ты вообще себе позволяешь? — взвилась я практически до потолка, когда он сбросил меня на мою же постель.

— Что ты забыла в комнате моего сына? — он навис надо мной, пытаясь угрожать.

— Выполняла твои обязанности, кретин ты конченный, — едва не орала я на него. — Сказку ему рассказывала, про которую ты благополучно забыл, кувыркаясь со своей мымрой и даже не заботясь о том, чтобы ребенок не мог вас застукать. Ты ведь со своей любовницей проводишь больше времени, чем с родным сыном? Как только совесть не мучает?

— Зато знаешь, о чем теперь шепчутся слуги? — вкрадчиво вопросил он у меня.

— О том, что ты идиот? — даже не скрывая собственного раздражения, спросила у него.

— Слуги шепчутся, что жена променяла меня на моего собственного сына, — рявкнул он на меня.

— Тебе, что, завидно? — без тени иронии спросила у него. — Тогда казни всех этих идиотов, ибо твоему сыну девять и ему нужна мать, а не проститутка, которой являются все твои подстилки. Заботься о том, кто не может сам о себе позаботится. Ты хоть знал, что твои дорогие слуги наплели ему? Что его мать утопить пыталась, сразу после родов! Ты это нормальным считаешь? Крошечному ребенку рассказывать о подобном? Да на твоем месте я бы уже давно их головы на штыки бы развесила! Никто не смеет обижать детей, они самое святое и хрупкое в нашем мире. Хотя, прости, я же забыла, вы гребаные драконы без капли жалости и сострадания!

— Мы втроем подумали, что с тобой что-то случилось, когда не нашли тебя утром в спальне, а постель и камин были ледяными, — вдруг тихо и боязно произнес Никалент.

— Слушай, тему-то не меняй, — язвительно протянула я. — В своих рыцарей-драконов я еще поверю, те знают, я с головой не дружу, могли и ринуться на поиски. Но чтобы ты обо мне волновался! Да я быстрее поверю в то, что Альянс захватит этот мир.

— Издеваешься? — он так обиженно это произнес. — Ты моя жена, и я о тебе беспокоюсь!

— Это ты надо мной издеваешься? — рассмеялась я в голос. — Сам назвал меня рабыней и приказал молчать в тряпочку. Даже не надейся и помни, что я тебе тогда сказала в первую нашу встречу. Я превращу твою жизнь в настоящий ад, чего бы мне это не стоило. И Хантеля не позволю обижать, теперь у него есть я, и твоя подстилка лишится головы, если еще раз попробует его отравить. Не забывай, я чистильщик, и она сдохнет, а ты не докажешь!

— Дьявол, ты совсем уже головой поехала, — Никалент обреченно вздохнул. — Разговаривать с тобой бессмысленно, ты просто дура, которая готова верить сопляку и вытирать ему сопли. Он уже перешел порог детства, теперь он мужчина, а значит, должен быть сильным. Остальное тебе сообщат потом!

— Эй, ты куда пошел? — яростно взвизгнула я, не сдержав эмоций. — Я еще не закончила!

Язык мой — враг мой! Никалент резким движением схватил меня за волосы и дернул на себя, заставляя встать на колени и, запрокинув голову, смотреть ему в глаза. Вторая рука дракона до боли сжимала мое горло, не давая даже полноценный вздох сделать. Острые драконьи ногти вспарывали кожу и оставляли неглубокие бороздки. Я сдавленно зашипела от боли и, не сводя с него настороженного взора, попыталась призвать чары. Но, прежде чем у меня в руке появилась полноценная иллюзия стилета, он выпустил меня из мертвой хватки. Я безвольной куклой упала на кровать и судорожно закашлялась, чувствуя, как горят горло и легкие от нехватки воздуха.