Глава 40. Теона

Теона

— Я не понимаю, почему нельзя встретиться с Аминой в другой день, — психует в трубке муж. — В восемь нас уже ждут в гости.

— В восемь, Саид, — говорю весело. — А сейчас — три часа дня. К тому же, я хочу что-нибудь купить в подарок жёнам твоих друзей. С пустыми руками приходить в дом — как-то неприлично.

— В шесть, чтобы была в гостинице, — отрезает Саид и кладёт трубку.

Маньяк.

Оборачиваюсь на своего нового охранника по имени «Витя» и забираюсь в машину. Илья хоть был живой. А этот — как робот. Даже в туалет с восьми утра ни разу не отошёл. Три пары в конце аудитории просидел, а вчера две лекции и две практики. Подпускает ко мне только Ирину и косо зыркает глазами на преподавателей.

Смотрю на телефон, который вздрагивает новым сообщением от Амины.

Амина: «Ну ты где? Я жду тебя в «Шоко-коко»

Машинально смотрю на часы. Действительно, преподша сильно нас сегодня задержала.

— В кофейню напротив «Европы», — говорю Виктору.

— Понял, — кивает он.

Вводит координаты торгового центра в навигатор. Зачем? Если тачка сто процентов обвешана маячками.

Я второй день терплю паранойю мужа по поводу моей безопасности. Ну не станет же после пережитого скандала Ратмир кидаться на меня снова? Адашевым вообще сейчас бы затихариться и сделать хорошую мину при плохой игре, чтобы не растерять остатки уважения от серьёзных людей.

Выходка Ратмира, благодаря Саиду, который не обломался придать ее огласке, уже естественно закрыла им дорогу к моему деду. А старейшину совета пока что все уважают.

Нам с Виктором удается припарковаться прямо напротив входа в кафе. Он помогает мне выйти из машины, подаёт рюкзачок и следует за мной молчаливой тенью ко входу в заведение. Открывает дверь, пропускает вперед, и я не выдерживаю.

— Виктор, ну вы хотя бы поешьте сейчас, в туалет сходите, — говорю ему. — Я сяду за стол к сестре и клянусь, что до вашего возвращения никуда не уйду.

Он косится на коридор с санитарными комнатами.

— Не положено, — говорит упрямо.

Вздыхаю, подкатывая глаза.

Осматриваюсь в поиске Амины, но почему-то вместо младшей сестры вижу в углу зала за столиком Наргизу. С сомнением приближаюсь к ней. То есть, эта стерва решила испортить нам с Аминой прогулку?

Мое настроение падает и закатывается под ближайший столик. Ну что ж, значит, дома я сегодня буду даже раньше шести. А вот сестру жалко.

— Здравствуйте, — говорю прохладным тоном, останавливаясь возле стола, — А где Амина?

Виктор замирает в шаге за моей спиной.

— Теона, — поднимается мне на встречу Наргиза и косится на моего охранника. — Извини, Амина сегодня не придёт на встречу. Это я ее попросила тебя позвать. Хотела… — разводит руками, — попросить прощения и поговорить.

— О чем? — Спрашиваю ошарашено.

— О твоей маме, — отвечает она. — Если можно, то наедине, — намекает на охранника.

— Он никуда не уйдёт, — мотаю головой, потому что совершенно не желаю слушать извинения этой женщины, но тема мамы задевает. Так просто не уйдёшь. — Максимум — присядет за соседний столик. — Отвечаю Наргизе.

— Конечно, конечно, — активно кивает она и делает мне приглашающий жест рукой. — Я тут заказала нам с тобой кофе, если ты не против.

— Не против, — обескуражено киваю, присаживаюсь за стол и оборачиваюсь к охраннику. — Виктор, это — сестра моего отца. Мы хотели бы поговорить наедине.

Он хмурится и достаёт из кармана телефон.

— Ладно…

Присаживается через один от нас столик и изредка поглядывает. К нему подходит официант. Виктор делает заказ. Мне не слышно какой, а значит, и ему нашего разговора с Наргизой будет неслышно.

— Я вас слушаю… — говорю, поджимая губы. Замечаю, что Наргиза нервничает: подрагивают пальцы, не выпускает из рук телефон, пододвигает мне чашку с кофе.

— Ты пей, — пытается улыбнуться. Мне настроиться нужно.

Беру порционный пакетик сахара и высыпаю его в чашку. Размешиваю. Наргиза следит глазами, как я делаю глоток и с усилием проглатываю его, потому что он — отвратительный. Горький и одновременно сладкий.

— Ты зря думаешь, что я тебя не принимала, — вдруг говорит она.

Моя бровь самовольничает и красноречиво ползёт вверх.

— Да? — ухмыляюсь.

— Я знаю, что такое влюбиться и вдруг остаться никому не нужной, так ещё и пузатой.

— У вас есть дети? — задаю логичный вопрос.

— Есть, — кивает.

От удивления я забываюсь и делаю из чашки ещё один глоток кофе. Боже, ну и гадость.

— Меню? — подходит ко мне официант.

— Нет спасибо, — говорю ему. — Сок, пожалуйста. Апельсиновый.

— Хорошо, — удаляется тот.

— Не понравился кофе? — с сожалением переспрашивает Наргиза. — А я очень люблю. Он с лимонграсом. Когда с Аминой ходим по магазинам, всегда в этом кафе обедаем.

— Нормальный, — киваю и показательно отпиваю ещё маленький глоток. — Но что-то пить захотелось просто. Так что там дальше случилось с вашим ребёнком и при чем здесь моя мама?

— Она отказалась делать мне аборт из-за группы крови, — отвечает женщина. — Фактически сломала жизнь, — ухмыляется.

— Да? — фыркаю. — А мне кажется, что спасла жизнь. И вам и ребёнку.

— Ох, девочка, — вздыхает Наргиза. — Это сейчас можно объявить себя свободной и пойти замуж за того, кого захотела, а двадцать лет назад за такое… — машет рукой. — Собственно, так Руслан с твоей мамой и познакомился.

— Подождите, при чем тут мой отец? — Перестаю я воспринимать мысль тётки.

— Он должен был жениться на моей подруге. Диляре…

— Так, ведь, женился же, — перебиваю ее раздраженно, чувствуя, что от волнения меня начинает тошнить.

— Да, — подтверждает Наргиза, — только он не хотел. Пришёл поговорить с твоей матерью обо мне и голову потерял. Видимо, между ног, — фыркает.

— Да как вы смеете! — Восклицаю. Хочу подорваться на ноги, но чувствую трясучку в коленях и не могу. Да, нервы порой дают странные спецэффекты. Вздёргиваю подбородок. — Если продолжите оскорбления, я уйду. Переходите к сути.

— Успокойся, — кивает. — Вот тебе суть. Диляра так любила твоего отца, что согласилась опорочить свое имя. Все решили, что Дамир ее сын от Руслана, зачатый до брака.

— Дамир ваш сын? — ахаю от догадки.

— Да, — поджимает губы Наргиза. — Руслан сначала поступил благородно, разрешив мне воспитывать сына в качестве родственницы, но потом оборзел и решил, что я всю жизнь положу на его выводок.

— Это же дети вашей подруги, — говорю тихо. — Она усыновила высшего ребёнка, а вы жалуетесь на ее «выводок»? — накрывает меня. — Вы — просто кошмарный человек. Теперь я понимаю, почему мама отказалась иметь с вами дела.

— Отказалась?! — фыркает тетка. — Да конечно! Пока Диляра не соврала ей про беременность, вилась вокруг Руслана, как течная кошка.

— Ну хватит! — хочу рявкнуть, но почему-то мямлю. Голова идёт кругом.

— Ваш сок, пожалуйста, — официант ставит на наш стол стакан.

Быстро и жадно делаю несколько глотков, но легче не становится. Во рту проступает послевкусие металла, будто облизала детскую горку.

С улицы раздаётся резкий визг тормозов и удар.

— Ух ты, мать твою, — комментирует ситуацию официант, вглядываюсь в окно кафе. — Вот это попали мужики.

— Он уезжает, вот гад! — слышится ропот по залу.

— Что происходит? — Спрашиваю у официанта и понимаю, что сейчас отключусь. — Мне плохо, — шепчу Наргизе. — Позовите Виктора.

Официанта окликает администратор, и он срывается к бару. Я ищу глазами своего охранника за соседним столиком, но его там нет.

— Ты побледнела, Теона, — усмехается Наргиза, — плохо себя чувствуешь?

Киваю. Хватаюсь руками за край стола, потому что предметы начинают плыть. Тянусь к сумочке, чтобы позвонить мужу, но тут тетка вскакивает с места и вырывает сумочку у меня из рук.

— Тебе это не пригодится, — отшвыривает ее за большой горшок с цветком.

Пазл в моей мутной голове начинает со скрипом складываться. От страха, что, возможно, это последние секунды моей жизни, волосы на руках встают дыбом.

- Это вы, — шепчу потрясено. — Чем вы меня напоили? За что?

— Ты нужна Адашевым, а мне нужен мой сын, — жестоко говорит Наргиза. — Вот уж не думала, что ты будешь так дорого стоить.

Я хочу что-то ответить, но сознание путается. Глаза закрываются. Чувствую, что меня подхватывают и куда-то несут. Засовывают на заднее сидение автомобиля и перетягивают ноги скотчем. Тошнота становится на столько невыносимой, что я делаю несколько глубоких вдохов и позволяю себе окончательно отключиться…

— Давай, пора просыпаться… — врывается в мое сознание. — Эй, чего дохлая она такая? Пять часов уже в отключке. Ты что ей дал? Эй… — меня трясут за плечо.

— В конце концов, — раздаётся другой голос, в котором я с ужасом узнаю Ратмира. — Нахрена нам ее ясные глаза. Раздевай и фотографируй.

— Нет, — протестует кто-то. — Если она будет в отключке, то бабок за это никто не даст. Нормальные порталы уже собаку на этом сожрали. Судов боятся.

— Черт, — психует Ратмир. — Тогда буди ее. Времени в обрез. Пока ее придурок весь город не перешмалял.

Я понимаю, что обсуждают мужчины меня, что собираются делать что-то плохое, но не могу никак на это отреагировать. Будто отключена в голове зона анализа и критики. Вдыхаю в себя неожиданный резкий запах, закашливаюсь и открываю глаза.

— Так то лучше, — комментирует мое пробуждение незнакомый мужчина и всовывает мне в руки раскрытый пакет. — Сюда давай. Если затошнит.

Голова раскалывается. Я хочу отбросить в сторону пакет, которой почему-то жутко воняет сырой рыбой, но неожиданно понимаю, что он кстати. Резко, на сколько могу, подрываюсь и утыкаюсь носом в пакет.

Когда содержимое моего желудка заканчивается, становится немного легче. Я поднимаю голову.

— На, выпей, — все тот же мужчина протягивает мне бутылку воды.

Отрицательно мотаю головой. Нет, спасибо, я уже «попила».

— Она запечатана, — говорит мужчина, будто читая мои мысли. — Пей. Без воды в себя не придёшь.

Протягиваю руку и действительно беру бутылку.

Но открыть ее не могу. Сил нет. Пальцы просто скользят по крышке.

— Эка тебя прибило, — комментирует мое состояние мужчина. — Наверное, не пьёшь, не куришь? — усмехается и отбирает бутылку. Открывает. — На, пей.

Делаю маленький глоток и пытаюсь уловить посторонние привкусы, но их нет. Вода чистая. Делаю ещё несколько глотков и на всякий случай останавливаюсь.

— Хватит с ней церемониться, Серый! — ко мне подлетает взбешённый Ратмир, вырывает из рук воду и выливает ее мне на голову. — Вот так.

От шока я совершенно забываю о пакете на коленях и переворачиваю его прямо на ботинки бывшему жениху.

— Фу! Мать твою! — Взвывает он. Грубо перехватывает меня пальцами за скулы и шипит в лицо. — Ты ответишь за все, тварь. На тебя будут справлять нужду все мужики мира. Раз не захотела быть мне женой!

Сжимаюсь от ужаса. И правильно, что не захотела…

— Ратмир, отпусти ее, — вздыхает другой мужчина. — Оставишь синяки. Она себя не контролирует.

Матерясь, Ратмир толкает меня в спинку дивана.

— Пойду помоюсь. А ты убери здесь пока и начинай.

Оба моих похитителя покидают комнату. Я понимаю, что временно. Просто собираю себя по частям и заставляю крутить головой, чтобы осмотреться.

Диван, шкаф, письменный стол, красивое кресло, пуфики. Все чистое, стильное. Какая-то квартира? Окно… было бы неплохо до него доползти. Отталкиваюсь руками от дивана, но как только пытаюсь встать, комната снова начинает плыть. Падаю обратно. Нет, не дойду. А самое страшное, что даже если захочу сопротивляться, то не смогу.

В комнату возвращается «Серый» с тряпкой. Молча убирает пакет, вытирает пол и снова уходит.

Я пытаюсь заставить свой мозг шевелиться. Они сказали, что я была в отключке пять часов, а значит, меня уже ищут. Саид действительно перевернёт весь город. Я уверена. Потому что он все может. А я больше никогда… точнее, всегда-всегда буду его слушаться… Истерично всхлипываю от жалости к себе и на секунду прикрываю глаза, чтобы не текли слёзы. Вздрагиваю от хлопка двери.

Вижу, что в комнату снова заходит «Серый» только теперь с фотоаппаратом и штативом. Устанавливает их перед диваном и подходит ко мне.

— Давай без глупостей, — говорит, спокойно глядя мне в глаза. — Мне тебя даже жалко, но бабки — это бабки… Сама понимаешь.

— Что вы будете делать? — Спрашиваю тихо и облизываю сухие губы.

— Фотографии, — отвечает он. — Для сайтов, которые хорошо платят за голых молодых девочек. А ты подпишешь разрешение на публикацию.

— Я ничего не буду подписывать, — шепчу с надрывом. — Послушайте, — решаю попробовать договориться с ним. — Если вопрос только в деньгах, то просто попросите выкуп. Муж заплатит. Зачем вам сложности?

— Это не мое дело, — пожимает плечами мужчина. — Есть заказчик. Ему важно, чтобы твой мужик мучился со вкусом, а не просто попал на зелень.

— Вы же понимаете, что вас найдут, — пытаюсь припугнуть.

— Я тебя умоляю, — кривится мужчина. — В моих руках столько компромата. Никто не рискнёт. Особенно если появятся дети… Ооо… — оскаливается. — Это вообще золотое дно.

— О, Господи… — передергивает меня.

«Думай, Теона, думай!» — звенит в голове.

Убежать ты не можешь, но теоретически, можешь попробовать разбить фотоаппарат. Да, есть телефоны, но это даст время… а ещё! Они не хотели фотографировать меня без сознания…

— Ну почему так долго! — психует Ратмир, заходя в комнату. — Я хочу видеть твою работу. Самолёт через два часа…

Приближается ко мне и дергает рукава платья вниз, оголяя плечи и грудь. Осматривает, перехватив меня за запястья и не давая прикрыться.

— Да, красиво. Саид знает толк в бабах…

Ратмир стоит так близко, что мое колено находится практически между его ног. А значит, я могу, если очень постараюсь… Чтобы эта сволочь так на меня не смотрела! Вскидываю колено и бью ему четко в пах.

— Ааа, — взвывает Ратмир и сгибается пополам и отлетает назад. — Ты ж… убью, сука!

Подаётся вперёд, чтобы кинуться на меня, но спотыкается о ножку штатива.

— Осторожно, мать твою! — кричит «Серый», но это бесполезно. Ратмир летит на пол вместе с фотоаппаратом.

Брызги стёкол объектива, мат… Я понимаю, что хоть фото сейчас они и не сделают, но обязательно как-то отыграются.

— Сука!

Пока «Серый» собирает по частям фотоаппарат, бывший жених подлетает ко мне и от души бьет по щеке. Рот наполняется кровью. В ушах звенит, в голове снова мутнеет, потому что все силы я потратила на то, чтобы ударить Ратмира. И больно. Очень… Почему мужчины так любят бить женщин по лицу? С оттяжкой, наотмашь, чтобы остался след? Даже папа. Он тогда ударил меня именно так… Интересно, он меня ищет? Он накажет Наргизу?

Чувствую, что начинаю заваливаться на спину и не имею желания сопротивляться этому. Сейчас я отключусь, и они все равно сделают фото. Потому что мое разбитое лицо им без надобности…

— Идиот, мы так не договаривались! — слышу я голос «Серого» перед тем как отчалить в спасительную темноту сознания.