Глава 8. Теона

Теона

Вокруг моей кровати осколки ваз и зеркал. Никогда не видела отца таким злым. Он выломал замок на двери, затолкал меня в спальню и просто молча на моих глазах несколько секунд крушил то, что попадало под руку. Я понимаю, что делал он это, чтобы не сорваться на меня. Наверное, я должна быть за это ему благодарна.

Шанс пересечься с Адашевыми на МКАДе был один к тысячи! Но я попала в этот самый «один». Оказывается, именно сегодня отец должен был подписать с ними какое-то важное соглашение, и они ехали к нам той же дорогой, что и я.

Теперь, судя по всему, никакого контракта не будет. Нет, я не злорадствую. Мне действительно жаль, что отцу светят большие проблемы в бизнесе. Но почему нужно решать их за мой счёт и строить из себя при этом заботливого родственника? Противно.

Гипнотизируя дверь, я жду своего приговора и очень надеюсь, что от меня просто отрекутся, как от прокаженной, и я пойду своей дорогой.

Сниму квартиру, найду работу, ну отложу учебу на год, а там видно будет. Почему я тоже должна участвовать в этом средневековье?

Дверь с грохотом о стену распахивается. Я подпрыгиваю от этого звука на месте и оборачиваюсь на отца.

— Сейчас, — строго цедит он слова, — ты пойдёшь и попросишь прощения у Адашевых. Ратмир проявил к тебе щедрость. Он готов закрыть глаза на твой опрометчивый поступок и не выносить его на обсуждение старших из семей. Поверь мне, Теона, — понижает голос отец, — тебе это не понравится.

— Я не пойду просить прощения, — говорю, зажмуриваясь и стискивая в кулаках шелковое покрывало. — Пожалуйста, папа, — прошу отчаянно.

— Этот брак выгоден обоим семьям, Теона, — говорит он на выдохе. — Не думай, что над тобой решили поиздеваться именно сейчас. Я должен был забрать тебя ещё в тот день, когда узнал, что ты существуешь. Но я любил твою мать. Не так, как хотелось бы ей, к сожалению. Многие вещи не в нашей власти. Я сделал все, чтобы ты осталась жить с ней. Ваша квартира заложена моей семье, как гарант того, что ты не выйдешь замуж самостоятельно.

— Ты хочешь сказать, — подскакиваю я на ноги, — что мама знала? Знала, что мне придётся выйти замуж за того, кого выберешь ты.

— Знала, — кивает отец. — После окончания института. Медицинский помог бы тебе быть максимально самодостаточной в браке.

— Так дай мне его закончить! — кричу я.

— Отсрочка ничего тебе не даст, Теона, — его голос срывается от злости. — Деньги Адашевых нужны нам сейчас. Ратмир — не самый плохой человек. Он закончил институт, помогает отцу и достаточно современен, чтобы выносить твои заскоки. Но лучше не злоупотребляй этим.

— А то что? — вздёргиваю я подбородок.

— «Что» решит твой муж, — рявкает отец.

— Если я откажусь? — Спрашиваю тихо.

— Дяде Алиму нужна сиделка, чтобы ухаживать за матерью, — сухо отвечает он. — Поедешь к нему. Потом, если повезёт, будешь помогать ухаживать за детьми.

Тяжело сглатываю. В мою шальную голову начинает стучать мысль: «убежать». Просто уехать. Раствориться в городе миллионнике.

— Не получится убежать, — качает головой отец, будто читая мои мысли. — Тебя найдут. И дальше я уже буду бессилен.

Я чувствую, как по лицу начинают бежать слёзы. Вытираю их тыльной стороной ладони и сглатываю в горло.

— Хорошо… я попробую.

— Иди умойся, приведи себя в порядок, — велит отец. — Мы ждём тебя в кабинете.

Он выходит из спальни, оставляя дверь открытой. Я слушаю, как удаляются его тяжёлые шаги и пытаюсь переварить эту странную любовь. Или это не она? И моим отцом руководит только жестокий расчёт? Как же сложно…

Мама надеялась что-то придумать до окончания института, поэтому ничего не говорила? К сожалению, я теперь этого не узнаю.

Спускаю ноги с кровати. Быстро стаскиваю вечернее блестящее безобразие, которое растерло пайетками кожу, натягиваю длинное платье с рукавами и нетвердой походкой выхожу в коридор. Ванных на этаже две. Мне положена только та, что в женском крыле. Всего здесь четыре спальни: Наргизы, жены отца, моей сводной сестры Амины и гостевая, которая временно моя.

За дверью комнаты Амины слышится тихий разговор. Наргиза воспитывала сестру с рождения и поэтому говорит с ней совсем не так как со мной. Ее интонации мягкие и заботливые. А по утрам и вечерам она заплетает Амине волосы.

— Я слышала, что Теона плачет, — раздаётся шёпот сестры. — Почему мне нельзя к ней пойти? Мне кажется, она очень хорошая.

— Хорошая? Да она позорит твоего отца, — жестко отвечает Наргиза. — Из-за неё семья может потерять бизнес, и у тебя не будет хорошего мужа.

— Я не понимаю, как это связано, — отзывается Амина. — Разве любовь можно купить? Ай! — уходит ее голос на фальцет. — Больно!

— Чтобы я больше не слышала этих разговоров! — предупреждающе шипит Наргиза. — Жена обязана любить своего мужа. Так и только так. Любовь к постороннему мужчине губит женщину. Отец найдёт для тебя того мужчину, которому ты подаришь свои чувства.

— Папа нашёл Теоне Ратмира. Но ведь он тоже ее не любит, — горько говорит девчонка. — Как можно заставить полюбить мужчину?

— Своей любовью, уважением и покорностью, — бескомпромиссно отрезает, повышая голос Наргиза. — Рано тебе такие разговоры вести.

— Мне вообще-то тринадцать, — фыркает сестра. — И все-таки. Если Ратмир не полюбит Теону?

— Ему уже нашли вторую жену, — нехотя отвечает Наргиза.

— Как это? — ахает Амина. — А как же Теона?

Сердце пропускает удар. Мне хочется ворваться в комнату и тоже спросить: «как это? и а как же я?» Если двойные браки в России запрещены законом. И вообще, кажется, первая жена должна дать согласие на вторую. Но какое до этого дело людям, у которых есть деньги и власть? Куда я попала? Или попаду? Что вообще происходит в моей жизни? А отец… Он тоже знает про вторую жену?

Я прислоняюсь спиной к стене и закрываю лицо руками. Нет. В дом Адашевых я не поеду. Отдать свою жизнь в руки мужчине, которому изначально не доверяешь… Это самоубийство.

Меня трясёт. То ли от нервов, то ли от того, что в туалете я долго умывалась холодной водой, пытаясь внести в свою голову ясность. Я не понимаю, где правда, а где ложь. Как быть, тоже не понимаю. Ещё пол года назад я бы не поверила, что такое возможно в двадцать первом веке, в правовом государстве.

Заношу дрожащую руку и стучу в дверь кабинета отца.

— Входи, Теона, — раздаётся его голос.

Я открываю дверь и делаю шаг через порог.

Медленно обвожу глазами сидящих за столом мужчин. На столе расставлен чай и разложены какие-то документы. Графы подписей на них пусты.

— Моя дочь хотела нам всем кое-что сказать, — давящим тоном говорит отец и сморит мне в глаза.

— Мы слушаем тебя, Теона, — перебирая четки, отец Ратмира откидывается на спинку стула. — Надеюсь, что ты хорошо подумала.

Киваю и делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Затылок немеет от страха. Отец мне этого не простит… Но не убьёт же, в конце концов.

— Я хочу попросить у всех прощения… Я не оправдала вашего доверия и прошу не винить в этом мою семью, — делаю ещё один нервный вдох, переводя взгляд на Ратмира, — Но свадьбы не будет.

— Теона, — рявкает отец.

— Папа… — вцепляюсь руками в спинку ближайшего стула, потому что чувствую, что сейчас упаду в обморок. — Прости… Я не могла признаться тебе сразу. Я больше не невинна…