Глава 9. Саид

Саид

— Мужчина, это травматология! — кидается мне наперерез вахтёрша.

Стряхиваю ее с себя в руки парней из охраны и прохожу с Глебом дальше.

Коридор, куча сомнительно пахнущих людей на стульях. Духота нереальная. Не понятно, сколько они здесь все сидят и сколько ещё просидят. Переломы, выбитые зубы, укусы собак… Брр.

Сворачиваю возле рентген-кабинета за угол и оглядываюсь по сторонам.

Где же ты, Назима?

— Саид, — раздаётся слабый голос из-за моей спины.

Оборачиваюсь.

— Млять… — про себя говорю ещё несколько ругательств позабористей.

Подхожу к молодой женщине, лицо которой на столько затекло, что сейчас в нем трудно даже отдалённо узнать мою троюродную сестру.

Присаживаюсь перед ней на корточки.

— Я посмотрю… — говорю мягко и отвожу руки от груди вместе с палантином.

Слышу, как сзади тихо матерится Глеб.

Назима сжимается, боясь открыться сильнее.

— Это больница, здесь можно, — успокаиваю ее.

Всхлипывает, прикрывая глаза и облизывая сухие губы с запекшейся кровью.

— Ну все, все, — глажу ее по сбившимся волосам. — Я тебя не брошу. Ты больше к нему не вернёшься.

Начиная судорожно рыдать, прикрывает лицо ладонями и тут же морщится от боли.

— Дядя сказал сама виновата. Не будет помогать. Раз муж ревнует, значит повод дала…

— А ты дала? — спрашиваю строго.

— Нет, — испуганно мотает головой. — Не знаю… — всхлипывает. — Дождь был, а я на работе задержалась. Аяз трубку не брал. Меня коллега подвезти предложил. Я отказалась и долго не могла вызвать такси. А потом Михаил прислал сообщение и спросил, добралась ли я до дома… Аяз сообщение увидел. Ты мне не поможешь, да? — отчаянно. — Мне очень страшно, Саид.

Тру лицо руками и выдыхаю. Ситуация, конечно, неоднозначная, но в моей семье женщин никогда не обижали. Воспитывали, наказывали, но не более чем принято в цивилизованном обществе. Да и, честно говоря, после смерти родителей я мало общался с роднёй. Европейский менталитет оказался более удобным.

— Помогу, — говорю уверенно. — Только придётся сделать ситуацию публичной. Снять побои. Созвать совет, чтобы он одобрил развод. Тебя временно увезти из столицы. Ты понимаешь последствия?

— Понимаю, — кивает. — Даже то, что могу остаться навсегда без мужа.

На запястьях фиолетовые гематомы и ссадины. Адашев совсем охренел!

— Наручники? — веду пальцем по костяшке.

Кивает.

— Сколько дней?

— Три…

— Что ещё? Ремень?

— Нет, — мотает головой. — Только руками…

Прикрываю глаза, справляясь с эмоциями. Тело даже смотреть страшно.

— Секс с защитой? — спрашиваю понижая голос.

— Без, — с отчаянием и смущением.

— Цикл? — хмурюсь.

Зависает, видимо, вспоминая, и большие голубые глаза снова наполняются слезами.

Все ясно.

— Как сбежала?

— Аяз успокоился и наручники снял, потому что клининг приезжал. Младший брат женится у него. Я золото надела, в машину залезла, пока инвентарь грузили, и уехала.

— Он тебя уже ищет, — констатирую факт.

— Да, — сдавлено шепчет и кивает. — Не простит, что сбежала.

— Все будет хорошо, Назима, — обещаю ей. — Ты права. Даже если виновата, твой муж не имел права обижать. Развестись мог. Вернуть дяде. Но не более.

Говорю это и сам не верю, что эта зашуганная женщина когда-то делала меня на соревнованиях по плаванию.

Следующие несколько часов провожу с сестрой в больнице. К счастью, никаких серьёзных травм, кроме синяков порывов по женской части у неё не находят. Оставляю ее на сутки в больнице, чтобы подлечили и выставляю к палате охрану. Осталось самое сложное — разговор с дядей. Не видел его семь лет. Собственно, со свадьбы Назимы и не видел.

Выхожу на крыльцо больницы и нахожу там Глеба. Облокачиваюсь рядом с ним на перила.

— Нормально? — кивает мне.

— Да. А ты скоро лёгкие выплюнешь! — отмахиваюсь от дыма. — Я тебе что? Мало плачу, что ты эту бурду куришь?

— С армии привычка, — пожимает плечами он. — Другие не идут.

— Ты парней в тонусе держи, — говорю ему задумчиво. — Чую, придёт родственник меня за сестру нагибать. Слишком «дорогая» она девочка.

— Может, сами разберутся? — хмурится Глеб.

— Не, — качаю головой. — Назима, как я, в столице родилась. Родители в аварии погибли. Она наследницей богатой стала. Дядька решил сразу замуж ее выдать, чтобы не загуляла. Назима, между прочим, институт геологии и разработки горючих ископаемых закончила. Понимаешь же, что не просто так. Но поработать не успела, преподавать осталась.

— Действительно «дорогая», — хмыкает Глеб. — Чего тогда ее за урода этого отдали?

— У Адашева старшего скважины. Управлять подобным бизнесом сложно, а без опыта невозможно, — поясняю ему.

— И у тебя? — понижает голос Глеб. — Просто все время задаюсь вопросом, откуда у тебя такие бабки. Очевидно же, что клуб — это просто повод иметь связи и содержать охрану. В бизнес Севера и Баринова ты не лезешь, фактически подарил им землю…

— Исаев, — прерываю его рассуждения и кладу руку на плечо, ощутимо сжимая, — Я ценю тебя за то, что ты сообразительный, но ты же понимаешь, что делиться со всеми своими предположениями не нужно.

— Понимаю, — кивает, хмурясь.

— А Север с Алексеем жизнь мне спасли. Они имеют право на все, что я имею… И к сожалению, когда мне было плохо, родня защитить меня не пришла.

— Ты куда сейчас? В клуб? — интересуется Глеб, понимая, что пора сменить тему.

— Сначала в торговый центр. Шороху наведу. Лёха просил акты по остеклению посмотреть. Прорабу не доверяет.

— Понял, — кивает Глеб. — На связи тогда. Ещё Саид, хотел отпроситься до завтра. Матери съездить на дачу обещал.

— Не вопрос, — пожимаю плечами. — Работать или отдыхать?

— Пффф, — подкатывает глаза. — Видеть эти грядки больше не могу. А мать все твердит, что это не мне, а моим детям. Какие мне, блин, дети? Ну и пошло-поехало… Только ради бани терплю. Еще отец строил.

— Так ты за четыре года начальство ни разу в баню не позвал? — шутливо прописываю ему кулаком в солнечное.

Смеясь, блокирует удар.

— Приглашу. Только что мы с тобой, как подозрительные лица будем вдвоём париться?

— Пару-тройку ребят толковых возьми, которых показать хочешь, — отвечаю задумчиво. — Пусть денёк поработают, а вечером шашлык, банька. Нам штат постоянной охраны надо расширять. У Лехи с Серегой жены, скоро дети. Нужно, чтобы надежные люди были.

— Хорошо, подумаю, — кивает Глеб.

Спускаемся на парковку и рассаживаемся по машинам.

— Саид Артурович, а можно вопрос? — неожиданно борзо начинает разговор мой водитель.

Ловлю его горящий взгляд в зеркале заднего вида. Очень интересно.

— Задавай, Илья.

— Та девушка, которую я отвозил сегодня утром, — выдерживает паузу, — она кто?

Подавляю в себе острое желание послать парня на хрен сразу и все-таки отвечаю.

— Просто девушка. А что? — давлю интонацией.

— Красивая очень, — выдаёт на выдохе. — Хочу познакомиться. Будете против?

Буду…

— Попробуй, — выдавливаю из себя и прикусываю язык, чтобы не уволить своего водителя. Прямо выкинуть за шкирку из машины хочется!

Но ведь не зря же я его взял. Борзый, да. Как и у Глеба, за плечами десантура. В конце концов, я сам отпустил девчонку. А Илья он почти ее возраста. Я — в отцы гожусь.

Но красивая зараза. Тут не поспоришь. Давно так не задевало меня, а если быть совсем честным, то совсем никогда.

До стройки доезжаем в напряженном молчании. Прораба на объекте не нахожу. Выходной. Рабочие клянутся, что все выполняют строго по технологиям и сметам. Принимаю у них готовность нескольких торговых павильонов и даю добро на отделку. Остальное, ладно, оставляю до понедельника. Завожу документы юристам и, собравшись с мыслями, долго общаюсь с дядей по поводу Назимы. Убеждаю вписаться и не соглашаться на примирение.

Пообедать не успеваю, также как и поужинать, поэтому, когда приезжаю в клуб, первым делом прошу чего-нибудь съедобного. Персонал меня любит, поэтому соображает быстро.

Уже через десять минут передо мной стоит стилизованное под сковороду блюдо с жареной картошкой, шампиньонами и мясом. И только я заношу вилку, чтобы, наконец-то, успокоить свой урчащий желудок, как в дверь кабинета раздаётся стук.

— Войдите… — отзываюсь недовольно. Наплевав на все правила приличия, набиваю полный рот и жую.

— Саид Артурович, — делает шаг через порог администратор клуба, — там по освещению…

Стервенея, сглатываю еду.

— Вышел вон! — рявкаю. — Поесть, в конце концов, я могу спокойно или нет?

Бубня извинения, администратор, скрывается за дверью.

Совсем обозрели.

С жадным удовольствием съедаю половину блюда и только после этого чувствую, как начинаю соображать, не психуя. Делаю глоток сока и выдыхаю. Еще один сложный день. Устал…

Вернутся мужики из отпуска — тоже свалю на недельку. Нервы ни к черту.

Неожиданно из коридора начинает доноситься агрессивная возня, и дверь кабинета распахивается без стука.

— Саид Артурович, — на надрыве докладывает старший смены, — к вам тут люди. Хотят пообщаться.

Адашев? Так быстро?

Жалко только, что ужин придётся снова отложить.

— Пропустить… — заряжаю ствол, кладу его на полку под столом и киваю охраннику на свою тарелку. — Забери, пожалуйста. Отнеси на кухню. А мне двоих бойцов оставь.