Глава двадцать вторая: К’Рэйг

Я не спал. Совсем. Абсолютно. Ни на минуту не сомкнул глаз из-за проклятой мигрени, настолько сильной, что в какой-то момент подвел даже мой вездесущий оптимизм - и я почти смирился с тем, что рано утром Марго ожидает две новости вместо одной.

Первая о том, что она по принуждению и будучи не в крепком уме стала моей женой.

И вторая, приятная - о моей скорой безвременной кончине и ее веселой вдовьей жизни.

Но каким-то образом я дожил до рассвета.

Нет, с восходом солнца легче не стало, но проснулась моя восхитительная женушка - и капля радости от того факта, что я даже почти остался жив, подействовала на мои адские боли немного успокаивающе.

Правда, ровно до того момента, как после очередной порции наших препирательств, я сперва зашел в кабинет чтобы переодеться, а потом спустился в гостиную, где на диване, под строгим присмотром двух моих охранников, уже разместились журналисты.

Их выбрали не случайно. По крайней мере я настаивал именно на этом, когда отдавал Лори очень четкие и конкретные указания: никаких случайных людей, ни одного лица, которое хотя бы раз «засветилось» на лояльных к моему политическому сопернику каналах. И самое важное - никаких женщин. Потому что женщины - почему-то так повелось - всегда на стороне «обиженных бывших», а именно так сейчас и выглядит А’Льта. Пока меня обуревали ночные приступы боли, я, пытаясь отвлечься, полистал новостные каналы, и первое, что бросилось в глаза - моя зареванная, теперь уже бывшая невеста, транслирующая только одну мысль: «Я сделала все, чтобы спасти наши отношения!» Эту тему тут же подхватили разные инфоцигане и к утру ютуб оказался забит роликами на тему как правильно прокачать женскую энергию, раскрыть в себе свадхистану и вернуть бывшего.

В общем, даже если бы я вышел на Красную площадь в чем мать родила и начал доказывать, что на самом деле все совсем не так, меня бы все равно никто не стал слушать. Потому что правда на стороне того, кто первым ткнул в тебя пальцем и сказал, что предатель и дерьмо - ты, а не он.

Так что, когда среди трех отобранных журналистов я замечаю женщину, мое слегка приподнятое настроение тут же улетучивается, а вместо него случается очередной приступ адской боли в затылке и озноба. Приходится взять волю в кулак, «натянуть» вежливую улыбку и разместиться на диванчике напротив.

— Желаете выпить? - изображаю радушие и украдкой поглядываю на лестницу. Было бы просто чудесно, если бы Марго поторопилась, мы быстро отбыли официальную часть и, возможно, я нашел бы способ усмирить мигрень и поспать хотя бы пару часов, иначе мои мозги точно спекутся.

Мужчины отрицательно качают головами, а женщина, закинув ногу на ногу и в который раз поправив полушку под локтем, говорит, что будет благодарна за чашку чая. После обмена формальными вопросами, прошу свою домработницу сделать ей зеленый улун.

— Простите, - я стараюсь выдержать дружелюбный тон, - но… мне не очень знакомо ваше лицо.

То есть - не знакомо совсем. Мужчин я знаю: один ведет утреннее шоу на центральном канале, второй готовит репортажи для известного мужского журнала. А ее лицо для меня абсолютно белый лист. Где Лори ее откопал?

— Анна Ларина, - представляется она.

Для галочки делаю вид, что пытаюсь вспомнить ее имя, но на самом деле оно точно так же ни о чем мне не говорит. И как бы сильно я не доверял профессионализму и исполнительности Лори, ее инкогнито начинает меня раздражать. А это тоже не самым лучшим образом сказывается на моих попытках преодолеть мигрень.

— У меня свой блог в инстаграме, - она быстро включает телефон и передает его мне. - Вот. Можете полистать, осмотреться.

Последнее она говорит с легкой иронией. Но это в общем свойственно всем женщинам журналисткой профессии, даже не знаю, почему. Быстро просматриваю ее страницу - много личных профессиональных фото из студий и из путешествий, но тематика блога ясна по первым трем выбранным абсолютно наугад записям - она пишет о женщинах, для женщин и позиционирует себя «правильной феминисткой». То есть той, которая за равноправие, но не считает неуважением, если мужчина подает руку или помогает надеть пальто. Теперь понятно, почему Лори ее выбрал, несмотря на мои ценные указания. Они с Марго должны быть на одной волне, а значит, она не должна компрометировать ее вопросами.

— Красивые фото, - с улыбкой возвращаю хозяйке ее телефон. - Особенно та, в желтом.

— Желтом купальнике? - стреляет в меня глазами.

— Желтом костюме, - поправляю ее. Честно говоря, я даже не помню, были ли там купальники.

В эту минуту оба молчуна как по команде поворачивают головы - и на их лицах появляется то самое туповатое выражение, которое случается при виде красивой, очень красивой женщины.

Так и хочется процитировать сказку и сказать, что вот это и есть моя Лягушонка в коробчонке. Но, когда встаю, поправляю пиджак и поворачиваюсь, чтобы представит гостям мою жену, тоже впадаю в легкий ступор. Потому что Марго выглядит… абсолютно роскошно. Но дело даже не в этом, а в том, как плавно, грациозно и как-то по-царственному она спускается по лестнице, лишь едва задевая перила кончиками пальцев. Кажется, я готов смотреть на это вечность.

— Доброе утро, - здоровается она, занимая место по правую сторону от меня. Медлит всего мгновение, но и этого времени мне хватает, чтобы представить, как ее хорошенькая ручка вот-вот воткнет мне в бок нож, вилку или что похлеще. Но нет - Марго всего лишь аккуратно берет меня под руку. - Извините, если задержала. С утра навалилось так много хлопот, но, к счастью, приятных. Да, дорогой?

Приятных… чего?

Я только пытаюсь представить, что это - такое странное выражение принятия нашего брака или какая-то продуманная шахматная комбинация, а Марго и тут меня опережает.

— Муж еще не сказал вам, какой свадебный подарок мне сделал?

— Муж? - хором переспрашивают мужчины, и один тут же включает диктофон, а другой что-то нервно клацает в телефоне.

— Неужели дорогой? - с каменным лицом интересуется «феминистка», даже не пытаясь что-то записывать. Кто знает - может, у нее феноменальная память?

— Дороже просто не бывает! - Марго как будто даже не замечает ее плохо прикрытого сарказма.

И от это заставляет известную часть моего тела испытывать тот самый «жим-жим». Это же Марго, она бы никогда не сдалась и не смирилась, и точно не спустила бы мне с рук. Вопрос только в цене и способах.

— Мы, наконец, уладили наши разногласия по поводу детского приюта и навсегда перевернули эту страницу нашей жизни. - Она заглядывает мне в лицо с такой улыбкой, что позавидовал бы и Джокер. - Кроме того, К’Рэйг учредил благотворительный фонд, который будет заниматься нуждами детей-сирот, и назначил меня его единственной владелицей. Даже не представляю, может ли какая-то женщина в мире быть сейчас более счастливой, чем я. Спасибо, дорогой! Я рада, что вся эта история закончилась так… чудесно.

Признаться, я ожидал, что с Марго станется сделать какую-то выходку. Учитывая то, что я в общем крайне легко отделался после нашего утреннего разговора и даже не лишился никакой части тела, она должна была бы хоть как-то взять свое.

Но, честно говоря, мне вот такой крутой вираж даже в голову не приходил. То есть я собирался уладить с ней этой вопрос и рассчитывал, что с учетом изменившихся обстоятельств получится решить все тихо и мирно, по-семейному. Я даже подобрал парочку новых альтернативных зданий, в случае, если те два, что я уже предлагал ей, по какой-то причине не понравятся. И мысль о каком-то благотворительном фонде тоже посещала мою голову. Не могло быть и речи о том, чтобы Марго, уже в статусе моей законной супруги, ходила по разным богатеям как побирушка с протянутой рукой.

Но я искренне надеялся, что мы все это обсудим в тишине, покое, рационально и без лишних эмоций. Она, наконец, услышит все мои трезвые аргументы и поймет, что предложенный вариант с переездом - лучший из возможных.

— Эммм… - мычу, совершенно сбитый с толку. - Я…

Марго, продолжая улыбаться самой счастливой улыбкой на свете, крепче сжимает пальцы на моей руке. Это уже приносит дискомфорт, хоть и не больно. Скорее, просто мешает сосредоточиться на достойном ответе, который впоследствии не смогут трактовать в разных смыслах.

Мы же потом отыграем всю эту чушь назад. Да?

— Поистине королевский подарок, - хмыкает Анна Ларина. И пока мужчины копошатся и тормозят с вопросами, тут же переключает фокус на Марго: - Анна Ларина, ведущая блога о женском саморазвитии и самовыражении.

— Я ваша подписчица, Анна! - светится моя женушка и очень тепло пожимает протянутую руку Анны. - Пользуясь случаем хочу лично сказать, что восхищаюсь тем, что вы делаете для популяризации женского движения за равноправие и…

Я перестаю вслушиваться в их обмен любезностями. Уже и так понятно, что Анна, хоть и пыталась строить мне глазки, в своих постах образ моей жены будет всячески облизывать и восхвалять. Нет, я искренне восхищаюсь всем, что делает Маргарита, и не считаю, что женские права как-то ущемляют мужское достоинство. Ну, потому что нормального половозрелого мужчину с адекватной самооценкой всегда будет радовать стремление его женщины к развитию, карьерному росту и социально полезной деятельности. Просто иногда все эти фемдвижения… слегка перебарщивают. И мне бы не хотелось, чтобы светлый образ моей красавицы жены стал чем-то вроде крестного знамени в руках виртуальной Жанны д’Арк.

— Правда, К’Рэйг? - Марго привлекает мое внимание еще одним выразительным нажимом на предплечье.

— Да, да, - отвечаю с улыбкой, пытаясь вспомнить последнюю фразу из их с Анной диалога.

— Господин Шад’Фар, честно говоря, не предполагала в вас такие… прогрессивные взгляды, - многозначительно растягивает журналистка, оценивая меня взглядом снизу вверх, словно линейкой. - За вами укоренилась репутация приверженца древних устоев.

— Имеете ввиду махровый патриархат? - нарочно выбираю ироничную формулировку.

— Пережиток времен, когда мужчины еще был способны охотиться на мамонтов, - еще шире улыбается она.

— Жаль, что прилетевший из космоса камень поставил крест на правильной модели эволюции, - продолжаю я.

— Господин Шад’Фар, пара слов для читателей журнала «МэнсЛайф». - Наконец-то в игру включается один из олухов, и я с облегчением переключаю на него внимание.

Следующий полчаса мы с Марго старательно и, по моему скромному мнению, крайне убедительно корчим влюбленную парочку, которая, наконец, может достать свои чувства из тени и наслаждаться их официальным статусом. Марго ведет себя абсолютно идеально. Она вежлива, предупредительна, отпускает милые шуточки, а когда кто-то из троицы начинает наглеть или сворачивать на острую тему - пресекает это уместной остротой. На ее фоне я чувствую себя каким-то недалеким лесорубом, который время от времени хмыкает и выдает скучный и правильный набор предложений. И это очень странно, потому что в последний раз, когда мой язык был так глубоко в заднице, я еще толком не брился!

Когда, наконец, все заканчивается - на тридцать минут позже, чем я рассчитывал, и охрана провожает журналистов, мы с Марго, не сговариваясь, занимаем места в стоящих друг напротив друга креслах. Между нами - пара метров и «преграда» в виде кофейного столика.

Мы смотрим друг на друга - и я испытываю смешанные чувства от того, что у меня на носу, кажется, первая семейная ссора. Или, возможно, даже скандал. И поэтому не рискую начать его первым.

Но Марго, похоже, и близко не терзается теми же мыслями, хотя с уходом журналистов улыбка улетучивается с ее лица, и она снова похожа на ту неласковую Маргариту Шереметьеву, в чей дом я так необдуманно вломился посреди ночи. Хотя, если бы мне предложили вернуть время вспять и переиграть, я бы черта с два это сделал, потому что все это в конченом итоге привело к тому, что я заполучил эту женщину в свое лично и неделимое владение.

— Это было очень смелое заявление, - все-таки нарушаю тишину первым.

— Вы о моей похвале вашему здоровому образу жизни? - Она нарочно делает вид, будто не понимает, о чем я. - Или о той части моего интервью, где я хвалю ваш острый ум и деловую хватку?

— Кстати, Марго, откуда такие познания?

— Врага нужно знать не только в лицо, - пожимает плечами. - Пришлось заглянуть вам в тыл.

— Так и знал, что вы украдкой поглядывали на мою задницу. - Несмотря на напряженность между нами, я искренне смеюсь.

— Не льстите себе, Коряга, - тоже как будто искренне посмеивается моя жена, - это не доставило мне удовольствия. Хотя, вынуждена признать, глубокой моральной травмы тоже не нанесло. Но ладно, вы уселись тут с видом Акеллы, который еще не промахнулся, не для того, чтобы обмениваться со мной шуточками и комплиментами вашей пятой точке. - Она перестает улыбаться. - Если вы собираетесь сказать, что не согласны - ваше право. Но имейте ввиду, господин Шад’Фар, что в таком случае у меня не останется выбора, кроме как устроить вам громкий и очень финансово затратный развод. Моя моральная компенсация войдет в книгу рекордов Гиннеса. И прежде, чем вы мысленно вручите мне титул Главной стервы, напоминаю, что насилие над волей человека считается принуждением и не может быть оправдано никакими «благими намерениями». Вы могли совершить одно благородное дело - оставить меня и моих детей в покое, и это был бы благородный поступок. А получилось то, что получилось. Теперь нам обоим остается только молить бога, чтобы шумиха поскорее утихла, и наш развод мог состояться в максимально быстрые сроки. Безболезненно для обеих сторон.

Я даже слова не могу вставить - так лихо Марго разносит в щепки всю мою оборону.

А я же не какой-то долбаный придурок, чтобы в ответ на вполне справедливые обвинения начать орать, скрипеть зубами и доказывать, что мужик, самоутверждаясь за счет слабой женщины - моей собственной жены. Которую, кстати говоря, в отличие от нее, выбрал в здравом уме и крепкой памяти.

— Меня прямо радует ваше молчание. - Марго энергично поднимается и идет в сторону лестницы. - Раз с моими «супружеским долгом» на сегодня покончено, я вас покину - мне нужно сообщить моим детишкам приятную новость!