Глава двадцать шестая: Марго

— Маргарита Александровна, там, там… - Жанна как всегда теряется. Она вообще пугливая, от любой мелочи тут же впадает в панику.

И это невероятно злит. Потому что, хоть она и незаменимая и очень исполнительная помощница, и так же, как и я, самоотверженно любит детей, мне нужно крепкое плечо, на которое можно опереться в любой ситуации. А за все время, что мы занимаемся приютом, таких ситуаций было предостаточно.

Но я вовремя останавливаюсь и не даю себе сорваться.

Жанна - не случайный человек. Она много лет страдала от избиений неродного отца и не уходила из дома только потому, что тогда бы он переключил свою агрессию на ее младших брата и сестру. Неизвестно сколько это могло бы продолжаться, если бы однажды ее терпение не лопнуло и… В общем, мы познакомились в суде, где ее пытались посадить по обвинению в непредумышленном убийстве, когда отчим в очередной раз замахнулся на Жанну утюгом, бедняжка оттолкнула его - и тот, падая, ударился башкой о край тумбы. И сдох, как овощ, не приходя в сознание.

В общем, с тех пор она под моим крылом и моей опекой.

Сделать бы еще что-то с ее пугливостью.

— Жанна, успокойся. - Я беру ее за плечи и немного встряхиваю. В эту минуту она почему-то очень сильно похожа на Нану, только на пару лет младшее ее. Но глаза такие же огромные и отчаянные как в тот день, когда они с ее, прости господи, Принцем, основательно побили горшки. - Вызывай полицию.

— Но там… - Она пытается что-то сказать, но от паники начинает заикаться.

— Полиция, - спокойно, но жестко повторяю я.

Она делает глубокий вдох вслед за мной, выдыхает, на миг прикрывая глаза - и несется к телефону.

А я, готовая как минимум увидеть метеорит посреди двора, выхожу на улицу.

Нет, метеорита там нет и в помине. Зато есть несколько грузовиков, пара дорогущих автомобилей, «пожарка» и несколько людей в черном. И все это - без каких-то особенных опознавательных знаков.

Наверное, лучше бы это был метеорит - от камней как-то всегда меньше проблем, чем от людей в черных форменных костюмах с подозрительными папками в руках.

— Что происходит? - Я не собираюсь расшаркиваться перед людьми, которые нагло вламываются в мой дом. Особенно с грузовыми автомобилями, что само по себе кроме как актом психологического давления больше никак и не назвать. - Я не заказывала аниматоров, господа.

— Госпожа Маргарита Шереметьева? - Самый маленький из них - заметно ниже меня ростом - снимает очки и осматривает с ног до головы с видом кита, смотрящего на лужу криля.

— Я слушаю, господин?..

— Роан Шар’Тат, - называется он.

Лунник. И все его однокашники, очевидно, тоже.

— Вам и всем людям, которые незаконно присвоили это помещение, следует освободить его в течение двадцати четырех часов. - Он сует мне папку, и я беру ее исключительно на автомате, потому что абсолютно сбита с толку. - Ознакомьтесь, там все необходимые документы, решение суда и муниципалитета города.

Сзади тяжело всхлипывает Жанна.

— Ты вызвала полицию? - спрашиваю, не поворачивая головы, и даже не пытаюсь открыть папку.

— Да, Маргарита Александровна.

— Тогда пожалуйста, вернись в дом и позаботься о том, чтобы дети были там до приезда полиции. С этими важными гусями я разберусь сама.

— Но…

— В дом! - все-таки приходится рявкнуть мне, потому что по личным ощущениям с этими лунниками у нас запросто может дойти до крови. Абсолютно не абстрактной крови. Буквально совершенно настоящей.

Только после того, как слышу позади себя звук захлопнувшейся двери, сую папку под подмышку.

— Я предлагаю вам ознакомиться с документами, - настаивает лунник, чье идиотское имя я уже почти забыла. В их этих апострофах сам черт ногу сломит, а я тем более не собираюсь.

— А я предлагаю вам потрудиться и человеческим словами через рот объяснить, что это за клоунада.

Он сжимает челюсти, а я в ответ просто пожимаю плечами. Может, на кого-то эти игры воробьиными мускулами и действуют, а мне так вообще плевать.

— Маргарита, у меня нет времени…

— Маргарита Александровна, - поправляю его. - И потрудитесь больше не фамильярничать, потому что мы с вами на брудершафт не пили и труп общего врага вместе не закапывали.

— Это здание - собственность муниципалитета. Оно принадлежит городу и представляет собой историческую ценность, которую вы, Маргарита Александровна, присвоили абсолютно незаконно.

— До того, как я организовала здесь сиротский приют, господин лунник, это здание было просто старой развалиной, до которой никому не было дела. Но стоило нам своими силами его отстроить и привести в порядок - оно вдруг стало важной городской ценностью и понадобилось каждой собаке в городе.

Он хмурится и делает знак здоровякам в спецовках грузчиков, которые все это время курили возле машин и с интересом наблюдали за нашим вежливым словесным мордобоем. Как только парни начинают двигать в сторону дома, я на всякий случай становлюсь прямо посреди дорожки.

— Господин лунник…

— Господин Шар’Тат, - точно так же перебивает меня он. - Мы с вами, Маргарита Александровна, труп вместе не закапывали.

— Так вот, господин лунник, прежде чем вы сделаете непоправимую ошибку, послушайте, что я вам скажу. - Я намеренно его раздражаю, потому что пока мы вот так словесно поливаем друг друга помоями, у меня будет еще немного времени. Понятия не имею, что делать потом, но никто не станет выгонять нас после приезда полиции. По крайней мере, хочу на это надеяться. - Я стою вот здесь, а за мой спиной стоит дом, в стенах которого живут пятьдесят сирот. И если вы думаете, что я позволю хотя бы кому-то из вашей братии выгнать нас оттуда - вы самый глупый лунник из всех, кого я встречала.

— А теперь послушайте вы, госпожа Шереметьева. - Он произносит мою фамилию так брезгливо, будто берет двумя пальцами грязную тряпку. - У меня есть все законные основания для того, чтобы выставить вас за дверь. Вас - и ваших человеческих приживал. И если вы думаете, что угрозы склочной бабы могут меня остановить, то вы самая бестолковая человеческая женщина из всех, кого я встречал. Хотя, - он снова морщит нос, - вы все недалекие и будь моя воля…

Я успеваю швырнуть папку ему в лицо до того, как он закончит свой поток дерьма.

Листы разлетаются в разные стороны, но пластиковый уголок все равно попадает точно ему под глаз, оставляя длинную тонкую царапину, которая тут же набухает и краснеет. Лунник закрывает щеку ладонью - и я слышу, как в бессильной злобе скрипят его зубы.

— В следующий раз, - предупреждаю я, надеясь, что мне не послышался выразительный скрип шип, - вам в голову полетит что-то более тяжелое. Рискнете головой? Не припоминаю случаев, чтобы у лунников вырастала дополнительная, хотя, может, для вас это не смертельно, ведь вы думаете совсем другим местом.

Лунник что-то рявкает стоящим за его спинами грузчикам - и те снова идут в нашу сторону. На этот раз как-то все сразу - человек десять - и у пары из них я замечаю какие-то инструменты. Что бы это ни было - оно пойдет в ход, если мы с Жанной начнем сопротивляться.

А мы начнем, потому что кроме нас о кукушатах больше некому позаботиться.

Но когда замечаю резко «влетающую» в нашу войну огромную черную машину, то чувствую ни с чем не сравнимо облегчение. Потому что, хоть она и без полицейских мигалок, в ней точно наше спасение. Которое выходит, резко громыхает дверцей и на ходу поправляет идеально сидящий на здоровенных плечах пиджак.

Коряга. Божечки, никогда не думала, что буду рада видеть его, да еще и при таких обстоятельствах. Тем более в таких обстоятельствах!

Картина, достойная кисти великого художника - Коряга, уверенно идущий мимо всей этой своры, и отпечатки подошв его дорогущих туфлей, оставленные на белых листах бумаги. Становится рядом со мной, чмокает меня в лоб и легко поглаживает за плечи. Чуть-чуть сжимает пальцы, заставляя посмотреть ему в лицо.

— Все хорошо. - Не вопрос, а какое-то железобетонное утверждение.

— Извини, - шмыгаю носом, с трудом сдерживая слезы. У меня так всегда - сначала стою на смерть, а потом, когда уже можно выдохнуть, начинаю реветь как белуга. Поэтому обычно стараюсь спрятаться подальше, чтобы не разрушать образ Железной Марго. Но здесь-то мне куда прятаться? - Я как-то забыла, что у меня есть секретное оружие.

— Хорошо, что оружие, а не Коряга, - сквозь усталость улыбается он. - Так, глядишь, дорасту до ядерной бомбы.

— Не льстите себе, супружец, максимум до автомата Калашникова.

Всегда и во всем в своей жизни я привыкла полагаться только на себя. Жизнь научила, что никто и никогда не приходит, не раскрывает над тобой зонтик, чтобы спрятать от всех невзгод, не закрывает рукой от бури, не прячет за спину. И как-то вот так, потихоньку, а скорее от безысходности, я «приучила» себя никогда и ни на кого не полагаться. Только так и получалось выживать, особенно когда на руках остались мелкие Нана и Аврора.

Но вот сейчас, когда Коряга сжимает меня за плечи, вся моя дикобразья игольчатая броня как-то медленно сползает на землю. Я пытаюсь ее подхватывать, напоминаю себе, что все это временно, и когда наш фиктивный брак исчерпает себя - мне снова придется вспоминать о том, как быть сильной, независимой… и абсолютно одинокой перед любыми опасностями. И чем больше я сейчас расклеюсь - тем тяжелее потом будет снова натягивать латы сильной женщины.

— Марго, что с вами? - Коряга немного хмурится, когда замечает мой рассеянный взгляд.

— Меня немного беспокоят эти… товарищи, - это не совсем правда, но не могу же я сказать, что меня только что поразил гром осознания насчет наших «отношений».

— Вот те? - Он насмешливо кивает себе за спину. - Моя дорогая, это просто мелочи, которыми вам не стоит забивать свою хорошенькую головку. Надеюсь, вы с детьми хорошо вчера отдохнули? Сделали мне пару смешных селфи с каракулями на ваших щеках?

— Только с пчелиными рожками, - улыбаюсь я, но чувствую себя как никогда близкой к тому, чтобы безобразно разреветься и броситься ему на шею.

— Луна Всевидящая, целые пчелиные рожки! - Коряга блаженно закатывает глаза. - Я запрещал себе мечтать, что когда-нибудь наши отношения достигнут такого уровня доверия. Обещаю, что…

— Господин Шад’Фар! - Нас грубо перебивает мужской голос, и Коряга кривится, как будто его крепко огрели по затылку.

Нет, с ним определенно что-то не так в эти дни. И круги под глазами - сейчас особенно выразительные. И еще сеточка морщинок. Они ни капли его не портят и придают особенный шарм и импозантность, но все-таки - они от усталости. Меня больно кусает осознание того, что даже если у нас фиктивный брак «для блага общих дел», я даже не попыталась узнать, что с ним. А он всегда и все продумывал так, будто в его занятой жизни нет ничего важнее меня.

И попытки оправдать свою невнимательность трезвым взглядом на вещи больше ни фига не работают.

Я мысленно ругаю себя за то, что снова нахваталась от Авроры слэнговых словечек.

— Все будет хорошо, - тихонько повторяет Коряга, подмигивает мне - и отворачивается.

Спина у него, конечно… слюнопускательная.

Тьфу!

— Привет, Роан. - Коряга сует ладони в карманы брюк и убийственно расслабленной походкой спускается с крыльца.

Я наблюдаю за всем этим с необъяснимой тревогой. Нет, мой серебряный дракон, конечно, все равно возвышается над всеми ими, как Эверест над Тосканскими долинами, но он один, а их вон сколько. А у него такой уставший вид.

На всякий случай осматриваюсь в поисках подходящего оружия. На столике лежат забытые малышней водяные пистолеты, но мне почему-то ближе большая метла - я собиралась навести порядок во дворе и собрать в кучу первые опавшие листья. Рано они в этом году - в первых числах сентября.

Потихоньку берусь за метлу и прикидываю ее вес. Ну, перетянуть парочку спин я точно смогу. Не покалечу, но «внушение», что маленьких обижать нельзя, сделать смогу.

— Это здание…. - пытается сказать тот лунник, который совал мне папку с бумагами.

— Вопрос судьбы этого здания решаться будет не здесь, не сейчас и не с тобой, - спокойно осаждает его Коряга.

— Тянешь время? - Роан усмехается так же гаденько, как минуту назад усмехался, глядя на меня.

— Не хочу устраивать беспредел на глазах детей.

«Браво, Коряга!» - мысленно громко хлопаю в ладоши его выдержке и благоразумию.

Я бы уже давно зарядила в хама чем-то тяжелым и травмоопасным.

— Роан, обычно я не делаю таких щедрых предложений муд… гммм… чудакам, вроде тебя, но только ради ни в чем не виновных детей готов на исключение. Забирай весь свой цирк и убирайся. По доброй воле. И передай своему хозяину, что этот вопрос мы будем решать лично.

Хозяину? Значит, Коряга знает, кто за всем этим стоит?

Но наглому луннику Роану хоть бы что - он демонстративно достает зажигалку, прикуривает сигарету и занимает расслабленную позу человека, который никуда не спешит.

Коряга тоже пожимает плечами.

Я замечаю, как его плечи совсем чуть-чуть приподнимаются - и опускаются, и в унисон с этим слышу его низкий, как будто какой-то потусторонний голос.

— Убирайся к своему хозяину, Роан. И передай ему мои слова. - Коряга поднимает голову, проходит взглядом по макушкам работников. - Все пошли вон отсюда.

И… они уходят. Немного расхлябанно, растерянно. Как марионетки, которых вдруг развернули в другую сторону. Некоторые буквально просто пятятся, залезают в кабины грузовых машин и даже не закрывают дверцы.

И Роан тоже пятится. У него странное лицо - абсолютно без эмоций, как у куклы.

Понятия не имею, что это сейчас было, но меньше чем за минуту от машин и людей не остается и следа. Как по взмаху волшебной палочки.

Ничего себе…

Я слышала, что у каждого лунника есть Дар, но всегда считала, что это какие-то простые фокусы. А не вот такой массовый гипноз.

Коряга продолжает стоять посреди двора. Вообще даже не шевелится, хотя ветер кружит вокруг него горку желтых березовых листьев. Непонятная тревога заставляет меня сбежать с крыльца и встать перед ним.

— Господи, Коряга.

У него очень бледное лицо - вообще ни кровинки! Только тонкая струйка крови под носом, которую он с трудом вытирает большим пальцем. Ему как будто приходится проделывать огромную работу, чтобы контролировать свои, даже самые простые движения. И круги под глазами из синих становятся почти черными.

— Я же говорил, Марго, что вам не о чем беспокоится, - еле слышно говорит он и даже пытается ободряюще улыбнуться, но вместо этого медленно, как срубленное дерево, кренится набок.

— Коряга!

Я успеваю поймать его до того, как он упадет.

Буквально у земли. Коряга такой тяжелый, что мои колени подгибаются под его весом, и приходится сесть прямо на землю, чтобы удерживать его голову у себя на коленях. Он тяжело дышит, и ресницы дрожат как будто от невыносимого напряжения.

— К’Рэйг, что с тобой? - пытаюсь разгладить пальцем глубокую морщинку между его напряженными бровями. - Жанна! - ору как ненормальная. - Жанна, врача! Неотложку!

— Я в порядке, - стонет Коряга.

— Черта лысого вы в порядке!

— Марго, вы так… очаровательно ругаетесь. - Он с трудом разлепляет веки - и я вдруг осознаю, что у него самые невероятные, самые красивые, самые мужественные серебряные глаза во всем мире. Хотя не уверена, что слово «мужественные» может быть применимо к глазам. - И вам очень идет… метла. Обязательно надо завести дома парочку, чтобы вы радовали меня своей внутренней… ведьмой.

И теряет сознание.