Глава тридцать пятая: Марго

Слава богу, ни у одного из мальчиков нет ничего серьезного. Илья всегда был немного болезненным, а его желудок устроен таким странным образом, что реагирует гастритом и тошнотой на любой стресс. Когда он попал ко мне два года назад, я с месяц таскала его по всем врачам, чтобы найти причину, по которой мальчишка все время рвет, стонет и похож на испорченный корень сельдерея. Но причина оказалась банальной - психологической. Неудивительно, что после нашего сегодняшнего «приключения» мальчишка тут же схватился за живот.

Сашина царапина тоже оказалась несерьезной. Я обработала ее антисептиками из аптечки, нанесла заживляющую мазь и перемотала бинтами. Хорошо, что моя личная аптечка - кроме парочки тех, что я всучила самым взрослым детям - под завязку набита всем необходимым. Есть даже ампула адреналина и десяток шприцов. Хорошо, что все это нам не пригодится.

— Нужно развести огонь, - командую я, когда солнце начинает неумолимо катиться к горизонту. Через час будет совсем темно. - Разбейтесь на пары и соберите все ветки, какие найдете. Несите их вон туда.

Вокруг на земле места живого нет, но чуть в стороне есть подходящая относительно ровная поляна, на которой мы как раз можем разместиться. В тесноте да не в обиде.

Уже за темно, но все-таки разбиваем небольшой лагерь и садимся тесным кругом у костра, который хоть немного согревает.

Теперь можно выдохнуть и мысленно пройтись по тому, что есть в сухом остатке.

Во-первых, куда-то пропал горе-инструктор. Я нарочно не акцентирую на этом внимание, а на вопрос кого-то из детей, не моргнув глазом вру, что собственными глазами видела, как он успел перепрыгнуть на ту сторону и что как только доберется до цивилизации - приведет нам подмогу. На самом деле после того, как начался весь этот кошмар, я его в глаза не видела, и даже не уверена, что мерзавец не свалился в какую-нибудь пропасть, которых здесь тьма на каждом шагу.

Во-вторых, у нас на тринадцать голов - десять литров воды в бутылках и три литра в маленьком котелке, который мы кипятим над костром, чтобы заварить детям чай. По чуть-чуть, потому что нужно экономить, но всем, чтобы согреться и успокоиться.

В-третьих, телефоны по-прежнему молчат абсолютно у всех. Попытки найти место со связью не увенчались успехом ни у одного из нас. Я храбрюсь и не подаю виду, что это может как-то плохо отразиться на нашем печальном положении, ведь «сбежавший инструктор уже ведет помощь», но с каждой минутой бездействия и с каждым непонятным шорохом моя внутренняя тревога становится все сильнее. Нет, я ни на секунду не сомневаюсь, что помощь придет - рано или поздно кто-то забьет тревогу, и почти наверняка это будет Жанна. Но до того времени нам еще нужно как-то продержаться в месте, где до сих пор слегка потряхивает. Продержаться без воды, еды и связи.

Когда мы выберемся, и дети отойдут от первого шока, они будут вспоминать эту историю как самое опасное приключение в жизни, а я постараюсь вычеркнуть из памяти как страшный сон.

— А почему за нами никто не приходит, - хнычет сквозь сон маленькая «соня», и я быстро беру ее на руки, пока она не перебудила остальных детей.

Некоторые уже спят, прижавшись друг к другу, и правда очень похожие на брошенных нахохлившихся птенцов. Наверное, не будет дня в моей жизни, когда я не буду корить себя за всю эту затею, даже если сначала она казалась абсолютно безопасной, и даже если другие воспитатели точно так же водят детей в походы.

— За нами уже точно едут, - говорю ей на ухо, приглаживая волосы. Они у нее тонкие и быстро сбиваются в колтуны. Одни как раз наспех распутываю пальцами одной руки. - Ты же не думала, что о нас вот так забудут? Где ты видела, чтобы людей оставляли без помощи?

— Приедут пожарные машины? - с легким метательным восторгом, шепчет «соня».

— Обязательно. И большие пожарные машины, и красивые автобусы.

— А вертолет?! - Она так резко вскидывает голову, что лихо таранит затылком мой подбородок.

Я мысленно громко ворчу и жду, пока исчезнут звезды из глаз. Удивительно, но от легкого шума в ушах кажется, будто где-то далеко и правда гудит вертолетный двигатель. Ну, по крайней мере этот странный шум очень похож на тот, которые я часто слышала в фильмах о полицейских. Приходится тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения, но гул как будто становится только сильнее.

— Маргарита Александровна! - вскакивает на ноги Денис и тычет пальцем куда-то мне за спину, но вверх. - Там какие-то огни!

Я быстро ссаживаю малышку на свое место возле костра и поднимаюсь. Нужно напрячь зрение, чтобы рассмотреть в черном небе тусклое жёлтое пятно и пару пульсирующих красных точек, но они точно не плод нашего общего буйного помешательства.

— Денис, быстро буди остальных! - Я выдергиваю из костра большую горящую ветку и начинаю как полоумная размахивать ей над головой. - На помощь! Мы здесь!

Сонные малыши сбиваются вокруг меня и тоже начинают прыгать и махать руками. Парочка старших растягивают какое-то белое полотно, которое очень похоже на разорванную толстовку. Но сейчас она явно более заметна, чем моя почти погасшая ветка.

— Эээээй! - на удивление громко кричит Илья, как будто не он час назад корчился от гастрита. - Мы тут!

Гул приближается - и уже через пару минут становится понятно, что это действительно вертолет. Он небольшой, но без каких-либо опознавательных знаков. То есть, это не медики и не служба спасения. Хотя, не все ли равно? Главное, что он здесь и нас заметили. Сначала он просто зависает над нами, как будто дает понять, что точно прибыл по адресу, а потом начинает кружить, видимо в поисках подходящей для посадки поверхности.

— Он не сядет, - мрачно говорит Маша. - Здесь негде. Я видела в фильмах, что спасатели…

— Он сядет! - встряхиваю ее за плечо и говорю, обращаясь уже ко всем сразу. - Этот вертолет прилетел за нами! Скоро мы все будем дома!

Покружив над нами какие-то время, он все-таки немного снижается, но явно не для того, чтобы сесть. С борта сбрасывают длинную веревочную лестницу, и я замечаю мужчину, который резко, как будто его не качает на ветру, начинает спускаться.

Мне знакома эта фигура, но почему-то еще больше знакомы уверенные движения и широкая спина, которая маячит на фоне абсолютно черного неба. И хоть сейчас эта «спина» не в привычном скроенном по фигуре пиджаке, а в простой спортивной толстовке, менее уверенной она не выглядит.

— Коряга, - шепчу одними губами и зачем-то быстро зажимаю рот ладонью. Боюсь, что даже в таком гуле и детском крике он может различить радость и облегчение в моем голосе.

— Это там сенатор? - дергает меня за рукав Маша.

— Он снялся, - поправляет ее Денис. - Прикольно, за нами прилетел лунник.

На эту реплику у меня только одна реакция - громкий ироничный смешок.

Если честно, даже в самых смелых фантазиях я и представить не могла, что нас действительно придет спасать лунник, и не абы кто - а целый без пяти минут сенатор. И пока я пытаюсь сложить в голове этот странный ребус, Коряга уже спрыгивает на землю и быстрым уверенным шагом идет к нам. Дети тут же окружают его с немыми вопросами в каждом взгляде - не понимают, почему вертолет прилетел, но никто не пытается вывезти их из этого ужасного разгромленного места.

— Марго, - Коряга останавливается рядом, бегло кивает и осматривает детей. - Я прилетел, как только смог. Небо было закрыто для гражданской авиации.

— Что-то случилось? - спрашиваю я, стараясь не подавать виду, что эти его слова - мягко говоря не совсем то, что я надеялась услышать в этой ситуации.

— В смысле, случилось ли что-то еще кроме этого? - пытается бодриться он и повышает голос, чтобы перекричать гул зависшего над нами вертолета. - Большое землетрясение. Город, мягко говоря, не в лучшем виде.

— Мамочки, - пищит моя маленькая трусиха, но тут же затихает, когда Коряга уверенно берет ее на руки. Преданно смотрит ему в глаза и тонкими ручонкам цепляется в толстовку на его плечах. На ткани тут же остаются грязные пятна. - Нас не заберут домой?

— Как это не заберут? - Лунник показывает пальцем на вертолет, и я только сейчас обращаю внимание на логотип его концерна, который расписан по всему «брюху». - Ты сейчас полетишь домой на этой большой штуку. Только нужно быть смелой и сильной, и ничего не бояться. Сможешь?

Что-то есть в его голосе, что заставляет мобилизовать все силы. И дети сразу как-то увереннее распрямляют плечи, а мальчишки, даже те, что на голову ниже девочек, сразу как по команде делают шаг вперед. Я даже не хочу что-то говорить, потому что здесь и сейчас все мои кукушата полностью готовы послушаться того, кто сильнее, внушает уверенность и выглядит более сильным. Закон джунглей.

— Вертолет не может сесть, - спокойно и серьезно объясняет Коряга. - И взять всех нас на борт тоже не сможет. Придется лететь группами. Сначала нужно забрать самых маленьких и девочек, а потом полетим мы, мужчины. Но взбираться придется прямо по лестнице, на лету. И делать это нужно очень быстро, потому что сейсмологи обещают новые толчки и… в общем, лучше нам убраться в безопасное место до того, как они начнутся. Не буду лукавить - может случится так, что части из нас не получится спастись до того, как начнется новая волна, но я обещаю остаться с вами и что-то придумать. Вот. Такой план.

Я знаю, что в таких ситуация каждый - даже самый отчаянный храбрец - думает: «А почему остаться должен именно я?» Инстинкт самосохранения, заложенный природой и работающий на уровне заводских автонастроек, всегда сильнее смелости и благородства. Я бы не удивилась, если бы мои кукушата - по крайней мере некоторые из них - не поддержали этот план. Но мальчишки молча супят брови и охотно подталкивают вперед девчонок и малышню.

«Спокойно, Марго, вот теперь точно не время расчувствоваться и пускать сопли. Вот попадешь домой, залезешь в горячую ванну с чашкой липового чая - тогда и будешь пускать носом пузыри».

То, как Коряга быстро организовывает совершенно незнакомую ему группу детей, заслуживает только восхищения. И, чего уж там, моей лёгкой зависти, потому что у меня так же начало получаться только после года «тренировок», набитых шишек и долгих неудачных попыток. А он запросто собирает мальчиков постарше, быстро проводит им курс «молодого бойца», чтобы они помогали усаживать в специальное крепление на лестнице детей помладше, и чтобы все это происходило достаточно быстро и без заминок.

Усадить, плотно зафиксировать ремнями, проверить надежность крепления, дать команду наверх, чтобы поднимали, дождаться, пока лестница вернется обратно.

И снова, по кругу.

Не могу не держать в уме его слова о том, что землетрясение может повториться в самое ближайшее время, и дёргаюсь буквально на каждый непонятный звук. А вот дети ведут себя слаженной командой: им как будто и дела нет до того, что скоро может повториться то, что мы едва пережили. А мальчишки так вообще все приосанились и у каждого в глазах чуть ли не зелёный свет «криптонита».

Я даже украдкой наблюдаю за Корягой, когда вручаю ему самую маленькую испуганную девочку. Даже не знаю, что хочу увидеть в его сосредоточенном лице. Может, подтверждение своих догадок, что на самом деле он не супер-человек, а снова мухлюет. Этим своим даром прочищать мозги. Ну а что, вдруг массовый гипноз - тоже одна из граней его таланта? Но, конечно, ничего такого нет.

Когда первая группа детишек улетает - не плачет и не протестует даже маленькая «соня» - Коряга находит по паре слов для каждого помощника. Ничего такого, никаких пафосных речей - он просто благодарит мальчишек и точно отмечает в чем была заслуга каждого: Илья мастерски заговаривал зубы, Денис подносил малышей, вихрастый рыжик проверял, чтобы на детях не было никаких торчащих частей одежды, и чтобы у всех были завязаны шнурки. Я бы тоже так смогла, но разница между нами огромна - я эту детвору знаю по несколько лет, а лунник увидел впервые.

— Ну и где они? - спрашиваю в полголоса, когда, наконец, выдаётся возможность побыть пару минут наедине. Коряга вопросительно поднимает бровь - и я, конечно, проясняю свою беззлобную шутку: - Ваш синий плащ Супермена и красное трико.

— Разве не наоборот?

— Давайте, вперёд, - делаю приглашающий жест и лёгкий кивок, - мои познания в комиксах ограничиваются только восторженными детскими рассказами о том, что это за ужасные пластиковые монстры, о которых они пишут в списках желаний Деду Морозу. Так что подловить меня на этом…

— Вы отлично справились, Марго, - деликатно перебривает он. - Теперь все будет хорошо, уже можно выдохнуть.

Не знаю, как ему это удаётся, но именно сейчас мне было важно услышать вот такие простые слова. Хотя я ни черта не молодец. Но глубокий выдох всё-таки делаю.

— Никогда себе этого не прощу. - Коряга пытается снова не дать мне закончить, но на этот раз я жестом предлагаю ему помолчать. - Супружец, имейте уважение к моему чувству самобичевания - поверьте, оно не такой уж частый гость в стане моих ежедневных эмоций. Имею я право позаниматься самобичеванием, в конце концов?

— Вы имеете право абсолютно на все, - смиренности соглашается он.

— Я не проверила инструктора.

— Уверен, что проверили и сделали это более придирчиво, чем это сделал бы любой другой воспитатель на вашем месте.

— Как видите - недостаточно, раз в самый ответственный момент мы оказались без поддержки единственного человека, который знал бы что делать.

— Марго, если вас не затруднит, - Коряга легонько трогает меня за плечо и указывает на стоящих неподалёку ребят. - Наверное, пока мы все не выберемся отсюда, лучше заниматься самобичеванием хотя бы на полтона тише.

Мне снова приходится взять паузу и глубоко подышать, чтобы справиться с вновь разбушевавшимся эмоциями.

— Моя дорогая, это землетрясение никто не мог предугадать, и все ваши героические попытки взвалить на себя бремя ответственности абсолютно ничего не стоят. Хотя, конечно, - Коряга делает кислое лицо, - некоторые недобросовестные люди в правительстве могут попытаться сделать вас крайней за абсолютно непредсказуемое стихийное бедствие.

В его голосе звучит такая неприкрытая ирония, что я не могу не улыбнуться.

Но даже это мгновение относительного покоя омрачается вдруг свалившейся на голову мыслью.

— Господи, Коряга! - Я остервенело цепляюсь в его рукав.

— Ну, Марго, я всего лишь пригнал на помощь личный вертолёт - природная скромность не даст мне принять даже сан священника, а вы тут замахнулись на целого Создателя.

— Вы сказали, что город тоже… - Нет времени реагировать на его реплику. - Мои сёстры! Жанна! Господи, они в порядке?!

От мелькающих перед глазами неутешительных образов хочется вырвать. И меня снова ужасное мучит совесть за то, что я не подумала об этом раньше, а вместо этого пыталась понять, мухлюет лунник или нет.

Коряга снова проявляет чудеса терпения и деликатности и накрывает мои ладони своими. Предлагает, как маленькой, глубоко и спокойно дышать, замечая, что с таким цветом лица можно легко и непринуждённо замаскироваться под газон.

— Марго, с вашими сёстрами все в порядке - я звонил Р’Рану - и он уверил, что ваша сестра и племянница в полном порядке. И Аврора тоже вышла на связь. А ваша маленькая помощница Жанна забила в колокола, как только более-менее восстановили связь. На вашем месте, моя дорогая, я бы задумался о том, чтобы повысить ей оклад - она самая ответственная девушка из всех, кого я знаю. Будете ее обижать - заберу в свои личные помощницы, так и знайте.

— Мы работает за «большое спасибо», - отвечаю на автомате, даже толком не насладившись облегчением, - это у нас такое призвание. Сумасшедшее.

До самого возвращения вертолета мы больше почти не разговариваем: Коряга о чем-то болтает с ребятами, изредка предпринимает попытки поймать связь, а я, сама не знаю почему, наблюдаю за всем этим со стороны, как будто от моего вмешательства может сломаться какая-то очень хрупкая и очень непонятная гармония. Только пару раз улучаю момент, когда он стоит полностью спиной и украдкой поглядываю в его сторону. Ну не моя вина, что на той веревочной лестнице на фоне черного неба он и правда смотрелся как чертов Супермен. И чем больше я об этом думаю, тем больше осознаю, что мое сердце приятно замирает каждый раз, когда в памяти всплывает тот наш поцелуй.

Интересно, было бы все так же приятно, если бы он сразу с лестницы заграбастал меня в эти свои здоровенные ручищи?

— Маргарита Александровна, у меня живот болит.

Я только со второго раза понимаю, что это не Коряга в моих странно-розовых фантазиях внезапно сменил свой бархатный баритон на писклявый детский голос. Илья снова перенервничал. Уже присаживаюсь на корточки, чтобы успокоить его, но лунник каким-то образом оказывается рядом и буквально в одно движение рывком ставит меня обратно на ноги. И прежде, чем успеваю выразить свое недовольство его брутальными замашками, говорит, обращаясь к Илье:

— Кажется, я просил тебя присмотреть за костром, нет?

Мальчишка хмурится, изображая болезненные копания в воспоминаниях. И Коряга снова не дает мне вмешаться, выразительно придерживая за руку, пока Илья продолжает старательно над чем-то думать.

— Да, - наконец, произносит он, и при этом его лицо магическим образом перестаёт быть похожим на плохо покрашенную маску Шрека. - Я все сделаю, господин Шад’Фар.

Господин Шад’Фар? Я всегда была против того, чтобы дети определённым образом раболепствовали перед «авторитетами», хотя всегда была рьяным сторонником обращения к старшим по имени отчеству. Но господин - не слишком ли?

— Это была не моя идея, - снова как будто копается в моей голове лунник, когда «воскресший» Илья бросается прочь и уже командует вокруг костра. - Я предложил просто по имени, как это принято у нас, мерзких лунников, но ваши воспитанники решили иначе. Хотя, если вам будет угодно, я могу донести до них выдуманное ваши прозвище - думаю, это будет занятно.

— И нанесёт непоправимый ущерб вашему образу брутального самца, - отчего-то веселюсь я, представляя, как толпа подростков наперебой, как стая пересмешников, будет распаивать его имя на все лады.

— Марго, вы снова приписываете мне несуществующие заслуги, - покачивает головой Коряга. - Я никогда не корчил из себя брутального самца и не припоминаю, чтобы был замечен среди тех, кто гоняется за этим образом. Но, - он пикантно играет бровями, и моя внутренняя феминистка громко фыркает в ответ, - мне приятно осознавать, что в ваших глазах я выгляжу определённым образом. Буду таить надежду, что это первый шаг к нашему…

К чем это первый шаг, я так и не узнаю, потому что конец фразы тонет в гуле вертолётного пропеллера.

Я с облегчением выдыхаю.

Скоро мы все будем дома.