Глава тридцать шестая: К’Рэйг

На самом деле я перестал беспокоится о сохранности их жизней только после того, как вертолёт взлетел в небо, держа на борту последнюю порцию храбрых мальчишек и нас с Марго. До этой минуты во мне торчал постоянный едкий страх, что все обязательно пойдет не по плану: снова закроют воздушное пространство, снова начнётся землетрясение или тот толстый чиновник из Министерства снова попытается отобрать мой личный вертолёт «в связи с чрезвычайной ситуацией». Город еще не успел оправиться от первых разрушительных толчков, а моя секретарша уже прискакала ко мне с распечаткой письма на официальном бланке, в котором говорилось, что я обязан предоставить своё лётное транспортное средство. Я как раз пытался выяснить, можно ли каким-то образом достучаться (докричаться, добраться!) до Марго, поэтому мой ответ был очень коротким - ручкой поперёк всей этой идиотской бюрократической чуши: «Напишите министру, что он может поцеловать мою задницу!!!» А когда я поднял на уши все свои связи, чтобы пробить вылет в закрытой зоне, в офис заявилось еще одно шарообразное тело с лоснящейся от вседозволенности рожей и, брызгая слюнной, попыталось пригрозить мне какими-то «неприятными санкциями». В ответ я сунул ему под нос все ту же бумажку и предложил подтереть этим письмом известное место, ведь это единственное, что они от меня получат. Хвала Луне, ему хватило ума не сопротивляться, когда в нашу перепалку вмешался мой эсбэшник и предложил господину из важной инстанции покинуть офис.

Конечно, бюрократическая машина изрядно прошлась по моим попыткам получить разрешение на вылет, но деньги, связи и старые друзья творят чудеса. Особенно хорошо это работает, как выяснилось, в связке с еще одним небезразличным лунником - Р’Раном. К тому времени, когда он подключился, я уже был порядком взбешён, выкурил полпачки сигарет и был готов, в прямом смысле, идти по головам, если бы это оказался единственный путь для спасения Марго.

К счастью, все обошлось.

Ну, то есть, обошлось в той части моей миссии, которая заключалась в их спасении и быстрой доставке в безопасное место.

Новое место.

Потому что здание, за право владения которым было сломано столько копий, с первыми же толчками превратился в груду камней. Абсолютно не подлежащую реставрации. И просто чудо, что в тот момент Жанна как раз собрала детей на прогулку - и никто не пострадал.

Мне ничего не оставалось, кроме как экстренно перебазировать всех в ту большую новостройку, которая уже и так была моей и которую я уже предлагал Марго в качестве альтернативного места для ее приюта. К счастью, часть помещений уже была подготовлена к переезду (я все еще надеялся, что чувство здравого смысла Марго возьмёт верх над ее упрямством, и отдал соответствующие распоряжения), и малышам не пришлось перебиваться в пустых стенах и на голом полу.

Одно плохо.

Я так и не придумал, как бы помягче сообщить Марго об этой рокировке.

Так, чтобы это не выглядело нечестной попыткой сделать по-своему. И не знаю до сих пор, хоть мы вот-вот приземлимся. Наверное, даже развалины приюта не будут достаточно веским доказательством моей непричастности.

Но вертолёт садится на подготовленную площадку, и спасатели забирают мальчишек помладше, пока старшие проявляют чудеса смелости и быстро включаются в помощь остальным. Последними с борта сходим мы с Марго. Отходим подальше от вертельного винта и, только когда нас окружает относительная тишина, я, наконец, собираюсь с силами для вскрытия «страшной правды».

— Марго, боюсь, мне придётся еще раз воззвать к вашему мужеству. - Я чувствую лёгкую отдышку от беспокойства. И черт бы с ним, что моя строптивая красавица сперва врежет мне пониже пояса, исключительно потому что так работают ее рефлексы, а уже потом все обмозгует. Но, как оказалось, очень тяжело сообщать человеку, что от дела всей его жизни, за которое он так отчаянно сражался, не осталось ничего. Совсем ничего. - Здание, в котором был ваш приют…

— Просто скажите мне, что все целы, - перебивает она, даже тут делая все по-своему.

— Все дети была на прогулке, никто не пострадал. Отделались парой царапин и, кажется, у кого-то несерьёзный перелом.

Марго громко выдыхает. По звуку это похоже будто кто-то проткнул фитнес-болл.

— Коряга, слушайте. - Она продолжает странно дышать, и я всерьёз беспокоюсь, что у неё может случиться что-то вроде панической атаки, а я ни черта об этом не знаю, кроме того, что такое случается. - Вы самый… хороший, смелый, умный, обходительный, предусмотрительный и внимательный мужчина из всех, кого я знаю. Подозреваю, что и среди тех, кого не знаю, тоже. И я… знаете… еще никогда в жизни не ошибалась в ком-либо так сильно.

— Марго, - она становится такой бледной, что мне уже глубоко плевать на все хорошие слова, которые она пытается «родить» в мой адрес, - давайте-ка мы покажем вас врачу.

— Я в порядке, - отмахивается упрямица.

— А вот и нет.

Я пытаюсь оттащить ее в сторону своего автомобиля, но на половине пути эта неугомонная женщина все-таки вырывается и тычет пальцем в землю перед собой. Интересный поворот.

— Что бы это могло означать, - бормочу себе под нос, заранее зная, что даже самое невероятное предположение все равно будет не так эффектно, как скрытый смысл этого жеста.

— Коряга, черти б вас взяли! Я собираюсь объясняться вам в любви - неужели вы хотите, чтобы это я стояла перед вами на одном колене?!

Что и следовало доказать - я бы даже близко не догадался, что моя строптивица выдаст что-то… подобное. Даже если от ее слов у меня - старого и прожжённого циника и редкостного даже среди своей братии скептика - начинает ныть в груди. Мне не на колено перед ней хочется, а что-то из разряда замашек Юлия Цезаря: «Схватил, покорил, присвоил». Только с моей личной приставкой в конце: «НАВСЕГДА!»

Но все-таки смиренно опускаюсь на одно колено. Когда у нас будет маленький личный выводок наследников, я обязательно выберу день, когда смогу рассадить их на своих коленях и рассказать сказку о том, как неприступная Снежная королева поставила на колени Безнадёжно влюблённого рыцаря и таким образом призналась ему в любви. Может быть, кто-то из наших маленьких Шад’Фариков будет обладать достаточным писательским даром, чтобы написать об этом сумасшедше прекрасную историю.

— Коряга, я должна сказать… - У Марго ломается голос. Она пытается перебороть тревогу, даже откашляться, но когда снова начинает говорить, то делает это самым женственным шёпотом, какой я только мог бы услышать. - Мне очень-очень жаль, что все это время я была такой слепой эгоисткой. Мне стыдно за все те несправедливые обвинения, которые вам пришлось от меня услышать. Да, кое-что вы, конечно, заслужили, потому что… могли бы и не делать все те вещи, которые в итоге сделали нас врагами.

— Нуууу… - рискую вмешаться со своим коротким мнением.

— Что вы там мычите, супружец? - подшучивает она, уже в шутку изобарная недовольство.

— Дорогая, простите, что порчу своим недостойным мнением минуту вашего триумфа, но мое нутро рвётся сделать маленькое уточнение. Именно благодаря тому, что моя неприятная личность творила все те крайне возмутительные вещи, мы с вами стали не врагами, а мужем и женой. И я должен заметить, что даже если бы у меня появилась возможность все переиграть, я не стал бы этого делать, потому что в конечном счёте заполучить женщину мечты везёт далеко не каждому.

— Вы в курсе, что нарываетесь? - щурится Марго, но тут же хладнокровно пресекает мою попытку встать на ноги. - Я не закончила, супружец. Перебьёте меня еще раз - прокляну.

Я смиренно замолкаю. Хоть все мое нутро клокочет от желания рассказать, как она прекрасна в эту минуту - в испачканной рубашке, с двумя пятнами скажи около носа и песком в растрепанных волосах. Намного красивее, чем в тех дорогих шмотках на заднем сиденье моего автомобиля. Если бы Луна однажды приказала мне выбирать только одного человека, с которым я смогу провести всю свою жизнь - это точно была бы моя Марго.

— Так вот, Ваше Коряжество, - ее голос снова становится томным и ласковым, - вы дороги мне, важны и просто необходимы рядом. Потому что каким-то непостижимым образом ваше присутствие позволяет мне стать… лучше. А не быть такой же узколобий эгоисткой, какой я была все это время. Вы как никто сильно прошлись по моему самолюбию, но, кажется, это пошло на пользу мне лично и нашим отношениям в общем.

Если бы слова могли быть музыкой - это должны были быть именно ее слова.

Луна, помоги мне дослушать Марго до конца, а не наброситься на неё с самыми неприличными намерениями и попрать все законы морали.

— Поэтому, мой драгоценный супружец, я вынуждена признать, что влюблена в вас без памяти. Сильнее, чем могла представить. Сильнее, чем мне хотелось бы, потому что все эти эмоции заставляют меня чувствовать себя ужасно беспомощной. Но намного слабее, чем вы того заслуживаете, кажется.

— Нет, нет, нет. - Я встаю и на этот раз очень по-хозяйски обхватываю ее за талию и притягиваю к себе одним собственническим рывком. Какого, собственно?.. Мгновение назад она сама дала мне на это разрешение, признавшись в любви. И ни одна другая женщина в мире не смогла бы сделать это так по-королевски! - Последняя ваша реплика, моя дорогая супруга, была совершенно лишним и никому не нужным актом самобичевания. С вашего позволения я сделаю вид, что ее не было и до конца своих дней нашей с вами общей семейной жизни буду вспоминать только то, что было сказано до них.

— Коряга, на нас дети смотрят, - громко пыхтит Марго и предпринимает суетливые попытки высвободиться.

Я даже спиной чувствую любопытные взгляды в нашу сторону. Могу поспорить, что впереди этой толпы та самая перепуганная девчушка с вечно шмыгающим носом и зареванными глазами. Наверное, если бы я посмел хотя бы подумать о том, чтобы сделать Марго какую-то пакость, ее воспитанники разорвали бы меня в клочья. И это было бы вполне справедливо.

— Дорогая, по-моему, после такого ошеломительного признания пришла пора сделать еще один решительный шаг. - Я обхватываю ее талию второй рукой и буквально впечатывании в своё тело, чтобы она и думать забыла о попытках вырваться. - Например, перестать скрывать от ваших воспитанников тот факт, что вы - моя жена, и что супруги, как известно, имеют обыкновение выражать чувства друг к другу. Разным образом.

— Но не на людях же! - пищит она.

И до меня только теперь доходит, что впервые за все время нашего знакомства я вижу мою строптивицу без ее маски воинственности, а обычной смертной женщиной, смущений, немного испуганной и беззащитной. Ох, Луна, если ради того, чтобы наслаждаться таким видом, нужно еще одно стихийное бедствие, я готов организовать его собственными руками - локальное и совершенно безопасное. Возможно, устроить потоп в доме или нашествие муравьев.

— Маргарита Александровна, он хороший, - слышу писк откуда-то снизу.

Это тот вечно-зелёный мальчишка - стоит рядом и дёргает ее за край рубашки. Вот уж не ожидал, что после моей муштры - пусть и совершенно справедливой - пацанёнок будет на моей стороне. Все-таки, я чудовищно мало знаю о детях.

— Думаешь, хороший? - Она заговорщицки щурится, присаживаясь рядом с ним на корточки. - Он же заставлял тебя носить ветки.

— Потому что я - мужчина, - деловито приосаниваясь, говорить зеленый мальчонка, в точности пересказывая мои слова. - Это моя мужская обязанность - брать ответственность за важные дела и защищать тех, кто слабее. Особенно девочек.

Марго треплет его по волосам - и вокруг мальчишки тут же разлетается облако песка и пыли, а потом отправляет в дом присматривать за младшими. Только теперь, когда мы, наконец, остаемся одни и появляется возможность продолжить так некстати оборванное интересное признание, Марго немного смущенно заправляет за ухо прядь волос.

— Простите, супружец. Чувствую себя старшей сестрой, которую младшие застукали за тем, что она целуется с парнем. У вас… хорошо с ним получилось.

— Эти слова говорил мне мой отец. - Поворачиваюсь в сторону убежавшего мальчишки, но его уже и след простыл. - У нас были не самые хорошие отношения - и в детстве я был не тем сыном, который подавал хорошие надежды. Иногда, чего уж там, отец открыто говорил, что на некоторых его отпрысков Луна при их рождении даже не взглянула, и речь, как вы понимаете, шла обо мне.

Даже странно, что в такой романтический момент я вдруг решил вскрыть свою самую болезненную душевную рану, хоть подобная моей ситуация - не такая уж редкость среди лунников, в семьях которых по несколько наследников. Родителям хочется, чтобы каждый отпрыск добился чего-то значительного, приумножил славу фамилии, так что рано или поздно все это неумолимо порождает ядовитую конкуренцию за любовь и внимание родителей. Нас с братом постигла та же участь - он был более одарён, а мне приходилось надеяться только на свой талант упрямо переть к цели. И чем дальше была эта цель, чем больше приходилось рвать жилы, чтобы ее достичь - тем крепче я становился. Каким-то образом однажды это сработало - брат слишком углубился в личную жизнь - влюбился, нашёл женщину мечты и стал отцом, а я, рад стараться, быстро стал Царём горы.

Только сейчас до меня начинает доходить, что счастливчиком из этой гонки вышел он - по крайней мере, у него есть семья и женщина, которая любила его больше жизни и пошла за ним просто так, даже когда брат потерял бОльшую часть своего дохода и жил лишь на дивиденды от акций.

— Коряга, с вами все хорошо? - немного встревожено интересуется Марго, и я, встряхнувшись, сбрасываю напряжение непрошенных воспоминаний.

— Простите, - широко и деланно беззаботно улыбаюсь. - Не хотел разрушать в ваших глазах свой брутальный образ этим внезапным приступим старческой ностальгии. Надеюсь, вы еще дадите мне шанс и не будете сдирать подковы.

— Вы смотрели этот фильм? - Марго пододвигается ко мне и как-то очень по-хозяйски забрасывает руки мне на плечи.

— Смотрел, периодически пересматриваю и как раз подыскиваю компанию для хорового цитирования любимых фразочек. - Мои руки сами собой опускаются ей на талию, притягиваю так плотно, что между нами не остаётся свободного пространства даже для вдоха.

И впервые за время нашего «брака» я не чувствую ни капли сопротивления в ответ. Она вся как будто подаётся навстречу, играет своим телом так, чтобы заполнить даже микроскопические пустоты между нами. Я даже боюсь верить своему счастью и пока списываю это внезапное потепление на шок, аффект и прочие последствия перенесённого стресса. Интересно, а если я вот сейчас признаюсь еще и в том, что наш брак не то, чтобы так уж окончательно официален и существует скорее в моем воображении, чем на государственных документах с печатями - прокатит так же, как и с приютом?

— О чем бы вы не думали, Коряга, немедленно прекратите. - Марго слегка отстраняется и усердно, словно разогревает пластилин, подушечкой большого пальца разглаживает морщины на моем лбу. - Вы, конечно, с возрастом все краше, но я бы предпочла еще какое-то время видеть вас без морщин. По крайней мере, в этом месте.

Ладно, хорошо, о том, что статус нашего брака нужно узаконить в самое ближайшее время, мы поговорим потом. Завтра, и я надеюсь, после бессонной ночи во имя супружеского долга.

Мы все-таки неумолимо притягиваемся друг к другу. Сильно, но аккуратно.

Ее тёплое и рваное дыхание у меня на щеке пахнет какими-то сладкими цветами, хотя я готов поспорить, что именно так и пахнет воспетый в легендах наших предков лунный рай для Избранных. Только для меня он случился еще при жизни, уж не знаю, за какие заслуги.

Ее пальцы в коротком ёжике волос у меня на затылке - это что-то невероятное. Я едва держусь, чтобы не начать подаваться назад и требовать новую порцию особенной кошачьей ласки. Но вместо этого притягиваю к себе свою заслуженную Победу и впаиваюсь в ее губы с такой жадностью, будто от этого зависит моя жизнь.

Марго почти беззвучно втягивает воздух из моего рта - это так… странно и невозможно неприлично, что я начинаю пятиться подальше в тень небольшого дерева возле каменной ограды. Если сейчас из-под земли выпростает еще хотя бы один «гном», я, вероятно, сойду с ума!

Я целую мою Марго жадно и смело, отметая все сомнения на тот счёт, будет ли уместно давать такой напор или лучше выждать «три поцелуя приличия». Она сама подаётся ко мне, сама подтягивается на носочках, чтобы сократить любые расстояния между нами, и когда ее ногти впаиваются в мой затылок, я готов послать все к черту, сунуть ее в машину и хотя бы на сутки запереться только вдвоём. Луна всемогущая, неужели я так много прошу?!

Но на этот раз Марго отстраняется первой - настойчиво, но без фанатизма разъярённой женщины, как было раньше. Хороший знак. Может все-таки прислушаться к внутреннему голосу и признаться?

— Коряга, может, мы продолжим после того, как проветрим кукушат? Я до смерти устала, выбилась из сил и готова вручить вам свои руки, ноги и прочие зацензуренные части тела в обмен на массаж стоп, горячую ванну и обсуждение нашего совместного будущего.

Я смеюсь. Тем давно забытым беззаботным смехом, который случался со мной еще во времена бурной молодости, и отнюдь не из-за женщины. С Марго вообще все как в первый раз.

— Что? - Она немного настороженно морщит переносицу.

— Я готов массировать ваши прекрасные стопы сорокового размера каждый день, Марго, если вы обещаете чесать в ответ мой затылок.

— Лунники! - деланно фыркает она. - Как же без условий и личных выгод за каждую мелочь! И если вы еще раз так бестактно напомните мне о том, что не в некоторых частях моего тела я не трепетная изящная лань, я сделаю так, что у вас будет болеть даже то, что болеть не может.

Наша совместная жизнь определённо будет полна «словесных приключений» и интеллектуальных баталий.