Глава тридцать девятая: К’Рэйг

Я смотрю на экран телефона, на котором написано имя Марго, и почему-то не решаюсь ответить. Никак не могу объяснить для себя этот приступ внезапной трусости, но какая-то часть меня уже вооружилась медными тарелками и громко отбивает похоронный марш. А ведь раньше я не отличался такими внезапными и беспочвенными приступами паники. Тем более, что с Марго мы расстались на хорошей ноте и нет ни малейшего повода думать, что после этого разговора моя жизнь сделает крутой кульбит через голову.

Значит, это просто остатки той тревоги, которая торчала во мне все время, пока я пытался найти способ вытащить ее и детей.

Я прикладываю трубку к уху, но даже не успеваю ничего сказать, потому что Марго выдает короткую пулеметную очередь:

— Я все знаю, Коряга.

Что именно она знает - догадаться не трудно. Не стала бы она названивать с какой-то ерундой в половине седьмого утра. А мне известна только одна вещь, которая может быть «достойна» такого решительного тона. Та самая вещь, в которой я должен был признаться Марго еще вчера, но смалодушничал и промолчал. Как теперь понимаю - очень зря.

— Все? - пытаюсь потянуть время и найти нужные слова, чтобы объяснить причину своего молчания, но в голове настойчиво вертится только одна мысль: после вчерашнего признания, Марго никогда мне этого не простит.

— Вы же подослали ко мне вашего помощника, чтобы он выбил из меня выгодный вам брачный контракт. Ну или чтобы таким завуалированным образом отговорить меня от желания переводить наш брак в разряд «официального».

— Мой… кто? - Та часть меня, которая играла на тарелках, делает громкий «БАМ!» - и реальность на мгновение останавливается.

Лори.

Ну, конечно.

Моя самая большая ошибка в том, что я не вывез этого урода сразу, а просто уволил его без лишних разговоров. Тогда на кону стояла жизнь Марго, и я не мог себе позволить тратить время на бесполезное выяснение отношений. Ну а он видимо принял это за признак слабости и решил ударить в самое больное место.

— Марго, я знаю, что вы все равно мне не поверите, но никакого помощника я к вам не подсылал - я уволил его два дня назад.

Она долго молчит. Пауза так затягивается, что я изо всех сил напрягаю слух, чтобы услышать сопение в динамик на том конце связи.

— Я никогда бы не унизил вас подобными предложениями, Марго. - Позволяю себе легкую усмешку, потом что мысль о заключении брачного договора действительно ни разу не приходила мне в голову. Хотя в наше время и среди людей моего круга это нормальное явление. - Только если бы вы сами пожелали заключить такой договор.

— Нужны мне ваши чертовы деньги, Коряга! - взрывается она, но очень быстро гаснет и от гневливости остается только громкое недовольное дыхание. - Если вдруг вам по какой-то причине не хватило сообразительности понять, что я просто шутила, то даже удивительно, как вам удалось достигнуть таких финансовых высот.

— Исключительно погоняя сотней рабов, которые тянут мою золотую колесницу, - иронизирую в ответ.

— Почему я не удивлена.

Я точно знаю, что этот проглоченный смех в ее голосе - не плод моего воображения. Самое время приободриться и перейти к самой неприятной части нашего изобличительного разговора.

— Марго, если в вас есть хотя бы капля доверия ко мне, я прошу вас руководствоваться ею, потому что все, что я скажу вам - правда и…

— Мы правда официально не женаты? - перебивает она. Довольно грубо.

— Да, Марго, наш брак официально пока не существует. И у нас осталась всего пара дней, чтобы сделать его законным и настоящим.

— Только сегодняшний день, - поправляет моя упрямица.

— Сегодня?

Я бросаю взгляд на часы, на дату в маленьком окошке внизу циферблата, и быстро отсчитываю назад. Я был уверен, что у меня в запасе еще пара дней как минимум, но Марго права - именно сегодня тот самый день «Х», после которого мы либо подпишем все официальные документы, либо навсегда разойдемся свободными и, скорее всего, почти незнакомыми людьми.

— Никогда себе не прощу, что не сказал тебе этого вчера. Мне очень жаль, Марго.

— Мне тоже жаль, - сухо и как-то очень спокойно отвечает она. - Давайте же закончим эти метания.

Звучит как приговор той моей жизни, которую я так живо и в красках представлял всю минувшую ночь.

И винить в том, что она не случится, остается только себя.

— Хорошо, Марго, - так же спокойно и сдержанно отвечаю я. Даже хорошо, что этот разговор не случился лицом к лицу - наверное, мне не хватило бы сил просто стоять и смотреть, как она уходит. - Я могу все устроить.

— Буду благодарна. У меня будет полчаса после трех часов дня - я могу подъехать и подписать все, что нужно.

— Наверное, уже поздно просить тебя подписать свидетельство о браке. - Я продолжаю сопротивляться, хотя игрушечная мартышка в моей башке бьет в тарелки из последних сил своего «завода».

— Напишите мне время и место, господин Шад’Фар. - Марго игнорирует мою слабую попытку исправить положение. - Я буду без опозданий, чтобы вы потом не выставили мне неподъемный счет за ваше драгоценное, потраченное впустую время.

Я хочу сказать, что последняя издевка была уже откровенно лишней, но вместо этого желаю ей хорошего дня и обещаю все устроить.

Пару минут я бесцельно слоняюсь по дому, изредка натыкаясь взглядом то на вазу со свежими цветами (их каждое утро обновляет моя горничная, желая угодить госпоже Шад’Фар), то на маленькие тарелки с фруктами, которые теперь стоят буквально на каждой горизонтальной поверхности. Они здесь тоже для того, чтобы было приятно Марго - я видел, с какой жадностью она всегда набрасывается на все, что сладкое и круглое. И еще на мясо. Пару дней назад я убил целый вечер на видео от разных кухонных гуру, разучивая самые «вкусные» способы приготовления стейков и разные секреты, чтобы мясо получалось максимально сочным.

Отец любил говорить, что любые знания, как и любой опыт - это то, что всегда остается с нами, потому что ценнее денег и потраченного времени. Я усмехаюсь, вспоминая, как собирался поражать Марго своими кулинарными талантам, но почему-то меня совсем не греет тот факт, что поражать больше некого, а «бесценные знания» останутся со мной в качестве опыта.

Сейчас кажется, что до конца своих дней я больше и близко не подойду к грилю с двумя кусками мяса.

В восемь я переодеваюсь, звоню своей секретарше и отдаю распоряжения насчет ЗАГСа. Через пять минут она отчитывается, что все устроила как раз к трем, как я и просил. Кажется, в этот раз судьба на стороне Марго, раз все так «идеально» складывается в ее пользу. В глубине души я надеялся, что случится какая-то грандиозная катастрофа, поразившая разом всех сотрудников дворцов бракосочетания, и у меня будет еще немного времени, чтобы снова попробовать переиграть ситуацию.

Остается успеть решить еще одно дело.

Сделать так, чтобы Лори больше никогда и никому не смог насолить.

И для этого мне нужна помощь.

Звонить Ш’Ирену почти так же тяжело, как и раньше, хотя мы вроде как все обсудили, все друг другу высказали. Но я набираю его номер и спокойно жду. Отвечает только после шестого гудка, и я отчетливо слышу женское хихиканье на заднем фоне. Причем, двойное. В такое время суток это может говорить только об одном - племянник, кажется, решил лечить разбитое сердце другими женщинами. Не самое верное решение, но самое рабочее. По крайней мере, на первых порах.

— Слишком рано, - слышу его недовольный голос и подавленный зевок. - Я полночи разгребал завалы под радостные аплодисменты журналистов, а еще полночи…

— Снимал стресс, - перебиваю его и, словно первого раза было недостаточно, девицы начинают снова хихикать. Слышу, что Ш’Ирен пытается их утихомирить, но делает это слабо, не очень стараясь. Видимо, девчонки и правда «огонь», как любит говорить молодежь. - Мне нужна твоя помощь.

Пауза. Вполне ожидаемая.

— Я уже пытался тебе помочь.

— Спасибо за компромат, - вспоминаю фотографии, от которых у меня внутри до сих пор все подворачивается от отвращения. - Но сейчас мне нужна другая помощь.

В двух словах пересказываю ситуацию с Лори, нехотя отвечаю на пару вопросов и заранее готовлюсь услышать вполне ожидаемый отказ. Но после очередной заминки Ш’Ирен соглашается выманить на разговор моего бывшего помощника под предлогом получения «интересной информации о конкуренте» - то есть, обо мне.

Дальше останется только правильно разыграть всю сцену.

Понятное дело, что для такой встречи не подходит ни офис, ни любое другое людное место - Лори уже успел наследить, и в скудной тусовке претендентов на сенаторское кресло его физиономия уже хорошо известна. Ш’Ирен был бы полным идиотом, если бы рискнул встречаться с такой фигурой публично - любой их совместный снимок автоматически разрушил бы его так стремительно и блестяще растущий рейтинг. Лори отлично это понимает и соглашается на встречу в загородном доме (его Ш’Ирен успевает «одолжить» у своего старого приятеля). Со стороны все выглядит абсолютно естественно - эта недвижимость никак со мной не связана, племянник активно дает понять, что хочет окончательно уничтожить мою жизнь (намека на наш конфликт из-за Марго, который Лори так же вполне понятен).

Рыба заплывает в ловушку расслабленная и ничего не подозревающая.

Самое тяжелое во всем этом - спокойно сидеть в соседней комнате, наблюдая за их разговором на экране смартфона – небольшую видеокамеру я самолично разместил так, чтобы ничего не упустить. Это как будто занять место в первом ряду, смотреть блокбастер с самым отвратительным злодеем, иметь возможность в любой момент его придушить - и быть связанным обстоятельствами, мешающими это сделать.

Пока.

— Марго звонила мне, - не моргнув глазом, врет Ш’Ирен. Я хорошо вижу выражение его лица. Придраться не к чему - племянник ведет себя как злой и обиженный мужчина, который, наконец, получил сатисфакцию. - Твоих рук дело?

— С чего ты взял? - Лори плохо корчит удивление. Даже пытается казаться непонимающим, но, в отличие от Ш’Ирен, получается у него так себе. Хотя я точно знаю, что при необходимости эта сволочь могла бы обвести вокруг пальца даже Папу Римского. Вывод один - он настолько «высоко взлетел», что потерял берега и уже не чувствует, как течение удачи несет его прямиком в хитро установленный капкан. - Я просто сделал то, что приказал твой дядя.

— Не называй его так, - резко отбрыкивается Ш’Ирен. Отвращение в его голосе такое настоящее, что к моему горлу снова подкатывает едкий комок слюны. Наверное, в глубине души он будет ненавидеть меня еще очень долго. - Я хочу услышать ответ - это ты рассказал ей про интрижку, которую собирался провернуть Шад’Фар?

— Почему тебя это интересует? - как будто настораживается Лори - чуть подается вперед и его лицо заметно вытягивается.

Ш’Ирен тоже обращает на это внимание, потому что в ответ наоборот - расслабленно вытягивается на диване, вальяжно, словно в кальянной, забрасывает руку на спинку и доверительно улыбается. Я мысленно вспоминаю отца А’Льты, потому что эта улыбка - его рук дело. Когда только успел выдрессировать моего племянника? Глядя на Ш’Ирена сейчас, кажется, что политика была его призванием еще с пеленок - с такой улыбкой можно внушить избирателям, что прослушка их телефонов - дело исключительной государственной важности, и они будут рукоплескать в ответ. Еще и подумают, что это было их решение, а молодой перспективный сенатор просто вовремя услышал, как это модно сейчас говорить, «запрос общества».

Неудивительно, что одной этой улыбки, грамотно приправленной правильной позой, достаточно, чтобы успокоить бдительность Лори.

— Допустим, - как бы нехотя соглашается он. Все-еще не рискует играть в открытую, но уже готов трепаться обо всем, что угодно. - У этого разговора ведь есть какая-то конечная цель, Ш’Ирен? Или мне стоит называть тебя, господин сенатор?

— Я бы не стал так торопиться, - посмеивается Ш’Ирен. И снова - четко выверенные эмоции, ровно столько, сколько нужно, чтобы убедить собеседника, что это его нежелание спешить - просто легкое и оправданное «кокетство», потому что на самом деле он тоже не сомневается, за кем будет эта гонка. - Что до цели нашего разговора… Скажем так, в отличие от К’Рэйга, я неплохо разбираюсь в людях и сразу понял, какая ты сволочь. Но обстоятельства складываются таким образом, что как раз сейчас мне нужна сволочь - беспринципный продажный человек. Знающий много, очень много секретов моего… гммм… родственника.

Ш’Ирен говорит так убедительно, что если бы я не знал, что этот парень играет на моей стороне - был бы уверен, что племянник играет против меня.

— А ты, я уверен, - продолжает Ш’Ирен, - знаешь еще очень много секретов.

— И не только Шад’Фара, - дополняет Лори. Усмехается так гадко, что можно не сомневаться - он всегда знал, что делал, всегда знал, когда и что нужно сделать, и всегда наслаждался каждой подставленной мне подножкой. - Я много знаю, Ш’Ирен. Единственное, что мне пока неизвестно - стоит ли доверять тебе?

Племянник разводит руками и занимает более вальяжную позу.

— У меня есть повод желать мести К’Рэйгу, есть возможность это сделать и есть, - кивает на собеседника, - подходящий инструмент. Так что, если ты не против, я бы хотел закончить шпионские игры и перейти к делу.

— Ты всегда меня недолюбливал, - продолжает Лори. Он как будто чувствует западню, но не находит ни одного доказательства ее существования. - Придирался и завидовал.

— Потому что всегда видел твое настоящее лицо, - хмыкает Ш’Ирен, поднимается и идет к маленькому бару, чтобы наполнить два стакана ви́ски.

Я знаю, что он всеми силами избегает алкоголя, а вот Лори известный любитель иногда надраться до тупых соплей. Правда, даже после самой безобразной попойки ему всегда каким-то образом удается быть в форме уже через пару часов. Но Ш’Ирен на правильном пути - пара глотков крепкого бухла точно усыпят паранойю этого товарища.

Лори принимает предложение выпить и сразу делает один жадный глоток. Потом еще один и, уже более вальяжно, разваливается в кресле, послабляя петлю галстука.

— Ты занимал место, которое должно было быть моим, - говорит Ш’Ирен и смешком сводит на нет всю серьезность фразы. - Как я, по-твоему, должен был к тебе относится? Как К’Рэйг? Делать вид, что всему свое время - и я просто пока не готов? Да к черту! Но, раз теперь нам нечего делить, то и для вражды нет повода. Кроме того, теперь ты можешь быть полезен, и я предпочитаю видеть тебя среди моих… приятелей, а не врагов. Не имею идиотской дядиной привычки недооценивать тех, кто стоит позади и может в любой момент воткнуть нож в спину.

Лори пару секунд переваривает его слова, а потом тянется стаканом. Они чокаются.

— И так, к делу, - голос Ш’Ирена становится сдержанным и деловым, - оставим пока К’Рэйга, с которым ты и так уже неплохо справился и доказал, что на твою помощь я могу рассчитывать. Меня интересует, кого еще из моих конкурентов ты можешь помочь устранить. И в случае твоей помощи, я буду очень щедрым.

— Меня не интересуют деньги. - Лори и правда очень убедительно пожимает плечами. - Я хочу получить место в твоей команде, Ш’Ирен. У меня тоже есть амбиции, и я не хочу всю жизнь ходить в помощниках влиятельного человека - я хочу быть правой рукой сенатора. И готов сделать все, чтобы помочь тебе им стать. При условии, что получу эту должность.

— Ты, не моргнув глазом, подставляешь К’Рэйга, и при этом рассчитываешь получить у меня ту же должность? - Ш’Ирен очень грамотно разыгрывает недоверие. Если бы сейчас он быстро и без всяких подозрений согласился, Лори наверняка бы заподозрил неладное. Даже молодые и «зеленые» кандидаты не могут быть настолько болванами, чтобы прижимать к груди болотную гадюку. - Я похож на идиота?

— Ты похож на человека, которому позарез нужны мои услуги. Иначе, ты не стал бы приглашать меня на разговоры тет-а-тет и поить ви́ски. Почему бы не поторговаться?

— Допустим, - племянник берет небольшую паузу, - если бы я согласился на твои условия, на какую помощь я мог бы рассчитывать?

— Я могу одним щелчком пальцев убрать старика Лакса, - без заминки выдает Лори. - Я знаю о нем кое-что такое, что уничтожит и его карьеру, и всю его жизнь.

— Звучит слишком фантастично, - морщит лоб Ш’Ирен. - Лакс - слишком большая глыба, чтобы сдвинуть ее парочкой грязных историй.

— Одной историей, - поправляет Лори. Подается вперед и понижает голос так сильно, что мне приходится напрячь весь свой слух, чтобы разобрать хотя бы что-то. - Одной очень-очень грязной историей, в которой, кстати, замешана Маргарита Шереметьева.

Что, черт подери, он только что сказал?!