Глава 12

Буря была сильной. Жители города будто знали, отпраздновали все свои праздники, о которых мне, естественно, мало, что было известно, а на следующий день спрятались в свои домики и ждали, когда шторм утихнет. Я тоже ждала.

Конечно же, Сеор не позволил нам с Дэвлином вернуться обратно в гостиницу, в которой мы вдвоем остановились, да нам и не особо нужно было какие-то вещи забирать, все при нас, что называется. Но изменения уже не просто витали в воздухе, ворвались товарным составом, сойдя с рельс.

Сеора очень не обрадовали наши почти шуры-муры, поэтому после того, как мы с Королем поговорили, я Дэвлина больше не видела. Его увели, спрятали, не знаю, в общем, что сделали, но факта это не меняло. Меня разместили в комнате одного из номеров, где Сеор все время держал меня на контроле. Как будто я должна была пытаться пересечься с Дэвлином или еще какую-нибудь подобную глупость совершить.

Может быть, мне и хотелось, может быть, не может быть. Но я же не совсем уж дура. Поэтому я тихонько сидела у окна и наблюдала за тем, как там метет. Ох, буря была страшной! Я уже столько повидала метелей, буранов и прочих штормов здесь, думала, ничто не сможет меня удивить.

Но этот свиной хвост меня поразил. Острая нехватка общения с Дэвлином заставляла меня любить эти странные обозначения.

Когда шторм наконец-то закончился, наступило следующее утро, и мы начали потихоньку собираться. Весь день я провела в задумчивом молчании, но Сеор тоже не спешил со мной заговаривать, скорее всего злился из-за случившегося, что и не удивительно, конечно. Но молчать было довольно скучно, поэтому я то дремала, то прогуливалась по номеру, заставляя Сеора наблюдать за мной очень пристально, как будто я готовилась сбежать…

В общем, на следующее утро, когда я уже выстраивала логические цепочки в своей голове и заметно волновалась (мы идем к каретам, сейчас усядемся и снова поедем, в прошлый раз мы как ехали? Правильно, с Дэвлином напротив. Значит, я его увижу! И чего только радуюсь?), мы вышли на заметенную улицу, которую все так же продолжало засыпать. Ох, уж эта зима. Север, что и говорить?

Но когда Сеор взял меня под руку и повел к карете, я немного напряглась. Что? Я сама не дойду? Тем не менее, я смолчала, дождалась, когда он откроет передо мной дверь (какой галантный) и, заглянув внутрь, немного опешила. Внутри сидели пять воинов. От неожиданности я забуксовала и повернулась к Сеору — его хищный взгляд уже ответил мне на многие вопросы, но я очень не хотела сдаваться.

— Почему сюда? — Спрашиваю я.

А Сеор кривится так, будто я допустила такое недопустимое, что лучше мне сейчас же упасть ниц и молить о прощении.

— Решения Короля разве должны обсуждаться? — Рявкнул он, и хоть интонация его была вопросительной, это был далеко не вопрос.

Сделав глубокий вздох, я опустила глаза в землю, поклонилась ему и безропотно полезла в карету. Дэвлина теперь не увидеть… и чего меня это так расстраивает?

Я думала, до этого мы ехали долго. Нет. Вот сейчас — долго. Даже когда мы брели с Дэвлином по лесу, или ехали на лошади, время так нещадно не тянулось, как в этой поездке. Воины были молчаливыми и хмурыми, а я в какой-то момент осознала, что со мной не просто какие-то стражники, личные охранники Сеора, нет. Меня тоже конвоировали.

Что мне оставалось делать? Только допускать нереальные мысли. Я снова стала думать о причинах поступка Дэвлина. Как говорится — у всего есть две стороны. В данном случае я знала и понимала позицию только Сеора, что же до Дэвлина… я даже не дала ему шанс. Или… нет, не дала. Я всячески избегала этой темы, а он… а что он? Он не ушел, не оставил меня, не бросил, хотя откуда-то у него сложилось обо мне представление, как о фарфоровой кукле, просидевшей в башне всю свою жизнь, и только сейчас выбравшейся наружу.

И ведь — какая ему разница? Он ведь мог сбежать, уже давно бы пересек все мыслимые границы и стал свободным. Хорошо, может быть, это и не самая лучшая судьба на свете, но все лучше, чем… сейчас.

А он… остался…

Перед глазами все время всплывало его лицо, его профиль, его мужественность и сила. Его прикосновения на моей коже, взгляды, эмоции, улыбка… я загоняла себя, я знаю, но что еще мне оставалось делать, когда я все еще трясусь в карете в окружении каменных истуканов? Воины вообще ни на что не реагировали. Я чихнула — тишина. Нога затекла — даже не взглянули в мою сторону. А когда карета подпрыгнула на кочке, и воин слева завалился на меня, придавив своим телом — такое чувство, что я стала призраком, потому что он просто сел и отвернулся, даже не покраснев. С кем не бывает? Это да, но можно хотя бы воспринимать мое существование?

К моему счастью, мы все же снова останавливались и делали передышки. Где-то в деревеньках, где-то просто по пути, но мы это делали регулярно, потому что от бесконечной тряски вся затекало.

Сеор меня очевидно не прощал, но чтобы настолько…

Каждый раз, когда у нас были небольшие остановки, нас с Дэвлином буквально разводили по разным углам. Фигурально выражаясь, конечно. Сначала выбиралась я и меня отводили практически под руки куда-нибудь подальше, где я бы не видела кареты. И только после этого выходили Сеор и остальные. Обидно, но в одно и то же время все-таки объяснимо. Хоть я это и не принимала.

В общей сложности за три дня пути (мне они показались длинною в тридцать лет) я видела Дэвлина раза два, и то издалека. Он меня и вовсе не видел, потому что при приближении к нашей делегации воины, все еще конвоировавшие меня, остановили меня и дождались, пока все остальные погрузятся. Ох, уж эти меры предосторожности. На что вообще Сеор рассчитывал? Чего боялся? Что я прикажу Дэвлину всех убить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В общем, мы ехали дальше. В какой-то момент я сдалась и стала воспринимать воинов вокруг меня, словно мебель, поэтому поудобнее устроилась на плече у стражника справа от себя и уснула. Если ему все равно, мне-то чего переживать? Поспала, время чуть быстрее прошло, одни плюсы.

Но через время я проснулась от резкого вздрагивания, а затем внезапного ускорения. Было сложно что-то понять, но кое-как я въехала в ситуацию. Вроде бы нам встретился эльдис, кучер погнал лошадей, вот мы и прибавили ходу. Ладно, пока мы гоним, все не так плохо. Надеюсь, нас снова швырять не станут…

К счастью, в этот раз беда почти миновала, только через время, когда все более или менее успокоилось, лошади замедлились, и я подумала «ура!», кучер на другой карете что-то закричал. Потом — хлопок, грохот! Что происходит?!

Наш кучер, естественно, остановил карету, воины со мной начали выглядывать из окна. Один мне ногу отдавил, даже не извинился, хам! Но, в принципе, я уже привыкла. К тому же я у него на плече спала, слюни пускала, может, это месть?

В общем, когда мои спутники стали выходить из кареты, я забеспокоилась. Вышли все, я осталась одна, но никто мне не отдавал приказа сидеть до последнего. Так что я юркнула наружу, натягивая капюшон. Погода была в своем репертуаре — мело. Но не так сильно, так что — нормально.

Итак, что случилось? Кряк, взрыв, и все те звуки принадлежали карете Сеора. Колесо отвалилось. Не представляю как, реально танки бы завидовали, если бы проводился конкурс колес. В общем! Пригодилась наконец-то запаска, к счастью, проблема возникла только с одним колесом. Но оно одно весило как пианино, так что воины поспешили не просто поглазеть, что это там происходит, а помочь заменить. Отлично, мало нам приключений…

В общем, это надолго. Дэвлина из кареты не выпустили, поэтому шанс пересечься взглядом был нулевой. А бродить возле кареты было бессмысленно. Сеор мне этого не простит. Он меня и так-то не прощал, так что…

Но зато пока все были заняты колесом, я хоть немножко походила, побродила по ближайшему леску между деревьев. Просто рядышком, мне бы не позволили уходить далеко. Но. Вот что-то происходит, случается, и я уже забываю о том, что было раньше. А именно — Чэн. Который снова напомнил о себе, как только я удалилась от дороги чуть подальше.

Я вспомнила о его мании меня пасти, словно овцу, почти сразу же, как только заметила его фигуру между деревьев. Поскольку других особых развлечений у меня не было, я решила воспользоваться данной возможностью.

Спряталась за сильно крупным деревом так, что меня и не увидеть, притворилась, будто исчезла и стала ждать. Сначала ничего не происходило, но последние дни научили меня терпению, поэтому я не торопилась выглядывать или выскакивать из-за своего укрытия. Минута, другая, снег медленно кружится вокруг, Чэн появляется в поле моего зрения довольно внезапно.

Ага! Как дернусь к нему, он растерялся и не ожидал этого, поэтому отпрянул, но я уже схватила его за мантию и притянула к себе.

— Что тебе нужно?! — Потребовала я немедленно, надеясь застать его врасплох. Но Чэн лишь впал в ступор и нервно сглотнул. — Зачем ты все время следишь за мной?

Тишина. Глаза Чэна смотрят на меня, и я не узнаю ни единой эмоции. Вздохнула и отпустила его. Что-то я грубовата. С чего бы мне такой быть?

— Это Сеор приставил тебя ко мне? — Буркнула в сторону я.

Чэн снова молчал, я же с каждой новой секундой все больше теряла интерес к данному разговору. Чего я на него набросилась вообще?..

— Нет, — внезапно хоть что-то ответил мне Чэн, и теперь я уже уставилась на него без единого понимания, что вообще происходит.

Он чуть расслабился, не скажу, что спектр эмоций пополнился, но! Он мне ответил! Так ведь?

— Тогда зачем ты за мной следишь? — Более спокойно спросила я.

Чэн нахмурился и задумался на секунду.

— Я… присматриваю за тобой, — признался он мне очень честно, чтобы я могла подумать, будто он выдумывает.

— Зачем? — Настаивала я.

Чэн в очередной раз нервно сглотнул.

— Вдруг… что-нибудь случится…

Пространный ответ, но он изобразил что-то вроде «я буду рядом», поэтому меня это, с одной стороны, тронуло, но, с другой — все равно непонятно.

— Сеор за мной приглядывает, — тишина. — Ты же его телохранитель. — Тишина. Не знаю, что меня подтолкнуло, но я решила так: гулять, так гулять. — Почему Дэвлин помешал Сеору завладеть силой? — Тишина. — Что случилось?

Ветер так подчеркнуто завыл и пронесся между нами стаей снежинок, что мне даже не нужно было никаких иных оправданий, я все поняла. Чэн, может быть, и присматривал за мной по какой-то причине, но идти на контакт он, по-прежнему, не намерен.

Что же — я попыталась. На самом деле я была рада задать этот вопрос, ведь он меня очень сильно волновал. Поэтому…

Развернувшись, я уже собиралась шагнуть к каретам, но тут вдруг случилось неожиданное! Чэн поймал меня за руку и остановил. Поскольку он вообще не проявлял эмоций до этого момента, да и выглядел так, будто интроверт в высшей степени, «не приставайте ко мне вообще никогда», я была удивлена до глубины души подобным поступком.

А Чэн приблизился ко мне настолько, что я аж отшатнулась. Чего надо?

— Морозная кровь нужна не для того, чтобы управлять, — внезапно сообщает мне он, ошарашивая, не то слово. В ужасе округляю глаза и таращусь на совершенно незнакомого мне Чэна. — Это лишь признак.

Угу. Чего? Что он сказал? Кто такое может понять без сто грамм?

— Чего? — Озвучила свои мысли я.

А Чэн так многозначительно округлил глаза, и добавил:

— Это союз.

А? Он в своем уме? Что с ним не так?

Впрочем, разобраться в этом мне особо не дали, он вдруг сжал мою руку посильнее и повел обратно к дороге. Как раз вовремя, потому что буквально через пару шагов нам навстречу вышел Сеор. Выглядел он недовольным.

— Куда ты ушла? — Потребовал он.

— Я не уходила, просто немного размялась, — соврала я естественно. — Ногу свело, жуть…

Ну, а потом я стала припадать на свою левую. Отчасти я почти не лгала, тело, и правда, уже задеревенело от постоянного сидения и тряски в карете в окружении костлявых подпорок. Да, воины были поджарыми, но когда тебя с ними сталкивает, ты не падаешь в их мышцы, словно в подушку, а пересчитываешь друг другу кости.

Не сказать, что Сеор остался доволен, но Чэн в своем обычном виде довел меня до кареты, мол, «я тут свой долг выполняю» и усадил внутрь. Пока колесо еще меняли, поэтому внутри я была одна. Он бросил в меня еще один многозначительный взгляд, мол, «думай», и ушел. Ну и что я должна была думать?

***

Этот Чэн. Что он имел в виду? Какой еще союз? Конечно, я не совсем уж темный лес (несмотря на окружение), и где-то более или менее догадалась, что, возможно, Сеор мне не все рассказал насчет морозной крови. Но разве я могу подойти к нему и расспросить? Конечно же, нет. В этом-то и проблема. А информации, которую предоставил мне Чэн, ничтожно мало.

Союз. И если где-то включать логику… хотя бы пытаться… это лишь признак. Не для того, чтобы управлять. Тогда почему я управляю?

Ох, это все казалось таким сложным и необъяснимым, мне явно нужно больше информации, но где ее взять? Вон сколько мне Сеор лекцию читал на тему моей миссии. А Чэн что? Два слова и те невпопад. Да даже если бы я что-нибудь поняла, мне эта информация как вообще поможет? Что я такого сделаю? Эх…

В общем, мы ехали. Все еще. Когда-нибудь мы уже приедем? Могли бы и придумать какие-нибудь телепорты, что ли. Эта зима уже на стену лезть заставляла. А это притом, что стены не было.

И вот устала даже не только я, но и окружавшие меня воины. Несмотря на очевидную выдержку, они тоже уже периодически вытягивали ноги, пытались размять затекшую спину и закатывали глаза от очередной кочки. Хоть в чем-то я была с ними солидарна.

Когда мы снова остановились, я сначала решила, что это очередная временная передышка. Но когда выглянула в окно — аж взвизгнула!

— Трактир! — Радостно объявила я на всю карету, вскинув руки вверх.

Клянусь, даже мои спутники вздохнули с облегчением. Потому что — ну, сколько уже можно-то? Хотелось хоть и в толпе, но поспать на кровати, а не на плече у малознакомого мужика!

Мы высыпали дружно и довольно быстро. Я сразу же стала разминаться, неудивительно, но и мои спутники тоже. Прям, зарядка. Но этого требовали обстоятельства, ибо — как же все затекло…

Поскольку мы наконец-то прибыли в трактир, в котором собирались остановиться, из кареты впереди наконец-то вышли Король, Уэра, Чэн, и… Дэвлин. Сначала, когда я поймала взглядом его профиль, я заметила на его лице то же отвращение, надменность и пренебрежение, что присутствовали раньше. Но вот он оглядывается по сторонам, щурит глаза от снега, а потом находит меня…

Меня буквально парализовало той эмоцией, которая у меня к нему расцвела. Все то, что было перечислено выше, внезапно исчезает, он смягчает взгляд, вижу в нем легкую грусть…

Это происходит непреднамеренно, просто случается, я чуть вскидываю брови, будто спрашиваю «ты в порядке?». Он не отвечает мне, он спрашивает меня в ответ о том же. Ох… снова облизывает губы в узнаваемом для меня жесте, и я невольно делаю глубокий вздох.

Но тут появляется Сеор, хватает Дэвлина и толкает его в сторону трактира. Как менялся его взгляд, от той мягкости и беспокойства за меня сразу до ненависти, хищности, сопротивления. Он вырывает руку, смотрит на Сеора в ответ, угрожает одним намерением. Сеор тоже не лыком шит, не уступает. С вызовом смотрит в ответ, а потом словно напоминает, что имеет над Дэвлином особую власть.

Дэвлин недоволен, ну, еще бы! Смотрит на него яростно, щурит глаза в презрении, ненависти, потом медленно разворачивается и шагает вперед. Сеор все равно довольным не остается, идет следом, сжимая и разжимая кулаки. Ох…

Первыми заходят в трактир пассажиры первой повозки, мои конвоиры плотной толпой ведут меня следом. Да я и не рыпаюсь, чего они, прям, меня подпирают со всех сторон? Ладно, если им так спокойнее — пусть. Я все равно не сбегу. Куда? Да и зачем?

Заходим в трактир, проходим дальше. И вот вроде бы на первый взгляд все в полном порядке. Уэра подходит к трактирщику, договаривается о ночлеге, все такое, я же медленно осматриваю толпу.

Может быть, я не эксперт и не посещала трактиры так уж часто, но здесь что-то явно не так. Смотрю на Сеора, на Чэна, на воинов вокруг меня, и понимаю, что их тоже несколько напрягает гнетущая обстановка.

В общем зале много столиков, большая часть из них занята суровыми мужчинами. Вроде бы сидят себе и на нас внимания не обращают, но что-то в них не так. Это как играть в игру: угадай по картинке, что здесь произошло. И вроде бы все спокойно, но дух в воздухе витает нехороший.

Украдкой наблюдаю за Дэвлином — он тоже немного обеспокоен, немного мрачен и внимателен к каждому движению. Что же здесь не так? Проходимся потихоньку чуть вперед, я же выглядываю из-под капюшона и пытаюсь обнаружить причины беспокойства. Нельзя пялиться столь открыто, поэтому и мои спутники, да и я сама веду наблюдение скрыто. Так просто капюшон поправляю, рукава, ой, каблук мешает… которого нет.

В общем, когда мы подходим к Уэре, а та уже начинает перечислять сорок восьмое блюдо, какое она желает на завтрак, я наконец понимаю. Что такое трактир? Правильно, место остановки для путников, которые хотят: спать и есть. И вот, что было странно во всех этих мужиках. Ни у одного на столе даже кружки пива (или что они там обычно пьют?) не стояло. Они все как будто… ждали.

Ой, мамочки!

Мою панику будто почувствовал один из воинов, и ущипнул меня за бок. Ну, прям, серенький волчок. Я возмущенно сначала посмотрела на свой пострадавший бок, потом на воина — тот с видом «я где-то далеко» даже на взгляд не ответил. И тут я поняла, что они знают. Это хорошо, потому что одна бы я точно ничего не сделала.

— Как у вас много постояльцев, — внезапно громко заявил Сеор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я глянула на него в испуге. Что ты несешь? Тут явно назревает заварушка, мужиков больше, чем нас. Я здесь не выживу!

— Снежные шторма нынче участились, — сообщает трактирщик.

Они встречаются друг с другом взглядом и тут до меня доходит, что это не совсем трактирщик. Потому что он не нервничает и не боится, а Уэра слишком уж резко прекратила перечислять список яств. И ведь трактирщик даже не сказал: «Совсем очумела, ненормальная? Какие тебе клубничные торты?». Вот черт.

Повисает напряженная пауза, прям, затишье перед бурей. Напрягаюсь всем телом, чувствую, как меня задевает рука воина рядом, и понимаю, что он мной прикрывается, чтобы достать клинок…

В последний миг внезапно ловлю встревоженный взгляд Дэвлина и почему-то радуюсь. Он за меня переживает, почему бы не обрадоваться?

А потом — трактирщик, который тут мялся, будто вообще к месту приклеился, как перемахнет через стол, в его руке сверкнул клинок, и он метил им прямо в Уэру! Я в ужасе рот разинула, набирая в грудь воздуха, а она… взмахнула рукой, ледяные осколки материализовались прямо из воздуха и хлестнули мужчину по лицу.

В то же время со своих мест повскакивали остальные мужики, нападая на Сеора и остальных. И тут в схватку вступил Чэн. Сразу стало понятно, почему он телохранитель Короля. Он двигался, словно ветер, нейтрализовал каждого врага ловкими, быстрыми, точными движениями. Мужики еще только начинали падать, а Чэн уже перехватывал следующий удар и отражал.

Воины вокруг меня тоже рассредоточились по залу, поэтому я осталась одна — что? Уэра все еще сражалась магией с трактирщиком (псевдо, конечно), отхлестывая его ледяным волшебством. Но этот верзила будто был к этому готов, поэтому начинал увиливать и уходить в сторону от прямых атак.

Сеор и Дэвлин тоже стоять посреди схватки не стали. Король был быстр, хорошо подготовлен и разил всех размашисто с какой-то лютой ненавистью, будто бы говорил: «Вы посмели нарушить мои планы, ничтожества?». Он немного пугал.

Что же до Дэвлина — он скорее просто отбивался, нежели сражался, и я даже не знаю, почему он это делал. Просто защита. Хорошая, никто не спорит, но он просто по возможности отправлял своих врагов в нокаут, но не торопился их калечить. В отличие от того же Сеора.

Все шло своим чередом, в толпе народу было сложно сказать, кто побеждает, меня вообще интересовал вопрос: какого черта вообще происходит?! Я жалась поближе к Уэре, как могла, потому что драться не способна совершенно. Даже если бы мне дали оружие, я бы все равно взвизгнула и убежала в угол.

Но угол одинок, а так есть шанс, что Уэра, к примеру, поможет, если что.

Как же я ошибалась…

Мужик вылез буквально из ниоткуда, я вскрикнула и попятилась, а он без особых там тебе «сейчас я пойду, сейчас я буду тебя резать и бить», нет. Он просто налетел на меня с ножом…

Все произошло настолько быстро, кто-то хватает меня, сбивает с траектории клинка, который должен был вспороть мне живот, я узнаю его прикосновения и за микромгновение нахожу его взглядом. Дэвлин смотрит на меня, а потом вдруг целует. В губы. Я настолько растерялась, что даже дышать перестала. Ч… что?

А затем — удар! Клинок впивается Дэвлину в бок, заходя по самую рукоять, он морщится, хмурится и каким-то образом находит в себе силы, чтобы сражаться. Он снова не нападал, просто снес верзилу, повалив его на пол, чудом сам устоял на месте.

Вздох, еще один, голова идет кругом, он опускает взгляд к клинку и берется за рукоять — дерг, я вздрагиваю, окровавленный клинок падает на деревянный пол, а за ним следом Дэвлин.

***

Это был какой-то кошмар. Внутри меня все похолодело, виски бухали, словно в них билось сердце, в ушах звенело, картинка перед глазами расплывалась…

Дэвлин. Я метнулась за ним, когда он уже упал на колени и кое-как поймала, осторожно пытаясь уложить у себя на коленях. Он поморщился от боли, кровь лилась из его раны, образовывая неприятную алую лужу…

Руки дрожали, слабость во всем теле не давала его нормально уложить, поэтому я держала его голову одной рукой, и второй цеплялась за его мантию.

— Что… что ты сделал? — В каком-то полубреду вымолвила я.

Дэвлин поморщился, не сдержал стона боли, попытался устроиться поудобнее (коленки мои не самая удобная подушка для тяжелораненого), но ничего не получилось. Кое-как зажав одной рукой свою рану, второй рукой он взял мое запястье и пронзительно заглянул мне в глаза.

— Мы не закончили, — внезапно заявил он.

А я сразу же поняла, что он имел в виду. Возвращаясь к нашему танцу и несостоявшемуся поцелую… я вспыхнула, словно лампочка, стало так жарко… может, дело в Дэвлине, ведь он все еще был горячим, а я поняла, что скучала по его теплу.

— Ты… подставился под удар, — объяснила, что на самом деле имела в виду я.

А Дэвлин еще недолго смотрел на меня, а потом стал задумчивым и отвел глаза. Нервно сглотнула, ощущая пылающую пульсацию на своем запястье от его прикосновения. Даже в такой ситуации… он будто держится за меня…

— Нельзя так, понимаешь? — Почему-то брызнули слезы из моих глаз, а на меня накатила истерика.

Дэвлин обиделся, надулся и старался избегать смотреть на меня.

— Я тебе жизнь спасаю, а ты жалуешься!

Жизнь… спасает… долг… еще несколько слез упали ему на грудь, а я вдруг задохнулась от внезапного озарения.

— Так ты… просто отдавал мне долг… — констатировала я горько.

Темные глаза стрельнули в меня осуждением. Но ничего ответить он мне уже не смог. Схватка завершилась, поэтому нас никто не трогал. Меня отвлекло даже не это, а рассыпающийся в извинениях трактирщик, которого, судя по веревкам, из которых он сейчас выпутывался, держали в подсобке связанного.

— Сеор! — Крикнула я в отчаянии. Король услышал меня и быстро посмотрел на меня. — Дэвлин ранен!

Беспощадность, с которой он посмотрел на меня, меня напугала. Он вытащил белоснежный платок из кармана и с особой педантичностью вытер кровь со своего клинка.

— Мы знаем, где искать вторую часть медальона, — внезапно заявил он.

Мурашки табуном пробежались по моему телу, закружилась голова, я в ужасе осознавала, что власти над ним уже не имею. Мы — балласт, который стал слишком обременительным после ранения.

— Сеор… — истерически позвала его снова я, а Дэвлин сжал мою руку чуть сильнее, я взглянула на него вновь и в ужасе осознала, что он стал бледнее. Нет! — Он не рассказал тебе, где именно искать!

— Найдем, — все еще беспощадно бросал мне Король.

Потом глянул на своих прислужников — если воины, что со мой путешествовали, безропотно подчинились, отправившись куда их послали (трупы выносить, если что), то Чэн стоял на месте и смотрел на Дэвлина, не отрываясь. В какой-то момент он даже будто бы порывался к нам подойти…

— Чэн! — Призвал его Сеор в то же мгновение. — Приготовь наши комнаты.

Чэн замялся, а Сеор полыхал таким пожаром в глазах, что стало очевидно: не подчинись и тебя вынесут вместе с остальными.

— Это суровые законы, Кристина, таков Север, — очередные мурашки по коже, Дэвлин начинает проваливаться в сон, а я заливаю его мантию слезами. — Слабые не выживают. Иначе погибли бы все.

— Я… — нервно выступила вперед Уэра, — могла бы заморозить рану…

— Не сомневаюсь! — Бросил в нее Сеор. — И что нам это даст? Время? Раненую лошадь не оставляют, от нее избавляются.

— Сеор! — Брызгают снова слезы из глаз, я понимаю, что его ничто не тронет, у меня нет совершенно ни одного аргумента. — Пожалуйста…

Сеор смотрит на меня, видит, как я рыдаю, как медленно уходит Дэвлин… и не вижу в его глазах отклика, чувства. Ничего! Что же…

— Он не все тебе рассказал, — сообщаю я, с трудом подавляя истерику, — если пойдешь туда один — погибнешь.

— И ты говоришь мне это сейчас? — Он ухмыляется.

— Ты раньше не спрашивал, — заявляю я, проникаясь призрачной надеждой. — Его нужно спасти.

Сеор делает раздраженный вздох.

— Даже если бы я захотел… — он оглядывает трактир, — врача с собой я не брал. Где я тебе его найду?

Врача?..

— Эээ… простите великодушно, — подает голос трактирщик, — моя дочка училась в городе на врача три года. (Где-то сзади трактирщика появляется та самая дочка и моя надежда восходит, словно солнце). Она у меня умница. Может… помочь.

Сеор сурово смотрит на трактирщика какое-то время, и я уже не знаю, что думать. Дэвлин кровью истекает, а этот козел тут медлит! Но кричать на него нельзя, он же… Король! Чтоб его!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты лжешь, — это он мне по поводу того, что я состряпала.

— И зачем?

— Ты хочешь его спасти, я же не тупой! — Огрызается Сеор.

— Ладно, — вспомнила реверсивную психологию и ответила уже спокойно, как будто ничего особенного и не происходило. — Хорошо, думай, что я лгу. Иди. Иди в свою бурю искать в гигантской горе медальон. И силу. К тому моменту, когда ты все сам поймешь и узнаешь, будет уже поздно. Но ты иди, раз так уверен. — Сеор колеблется, пытается понять, лгу я или нет. Ну, а меня уже трясет. — ИДИ!

Вздрагивают все, настолько не ожидали моего вопля, даже Дэвлин проснулся, а то он уже отключился практически из-за потери крови. Смотрю на Сеора, меряемся взглядами. Может быть, я не так сильна, и он всегда задавливал меня своим превосходством, но сейчас я готова потерпеть. Не сдамся, не поддамся, даже не думай!

Минута ли проходит, сколько времени, не знаю, да и зачем мне? Главное — Сеор кривится, но нехотя кивает дочке трактирщика, и пухлощекая миловидная девчуля бросается к нам, падая на колени и не щадя своего белого фартука приступает к делу. Она не просит меня, отпустить Дэвлина, рана с ее стороны, просто… колдует? Волбшит? Ну или как тут это называется. В общем, я думала, она с иглой и операционным столом подъедет, а она с колдовством.

Дэвлин морщится, видимо, несмотря на то, что это исцеление, все же неприятный процесс. Но он в сознании, а рана — кровь наконец-то перестает идти, я делаю глубокий вздох, но он пока все еще тревожный. Слишком Дэвлин бледный. И прохладный. Его огонь как будто бы затухал и меня это пугало.

Провозилась девчуля минут пятнадцать, не больше, рана превратилась в неприятный шрам, но зато затянулась. После этого она вскочила на ноги, раскланялась и рванулась в подсобку. Вернулась она быстро, никто не успел опомниться, с какой-то бутылкой.

— Надо пить по ложке, чтобы восстановиться! — Объяснила она, наклонившись к нам.

Я забрала бутылку и кивнула.

— Спасибо огромное! — Поблагодарила я.

— Поосторожнее только, рана еще не окончательно затянулась, может снова открыться.

Я понимающе кивнула, девчуля поднялась на ноги, а Сеор ей рявкнул:

— У нас есть еще раненые, лечи.

Девчуля кивнула и в нерешительности осмотрелась, пытаясь понять, где первый пациент. Трактирщик в паре шагах рассказывал Уэре, как на них бандиты напали, налетев на трактир, но мы их спугнули, приехав. Вот они и рассчитывали нас обмануть. Но не вышло. Все-таки мы не какие-нибудь путники-разини.

Почувствовала, как Дэвлин сжал мою руку, но не стала на него смотреть, наблюдала за Сеором. Тот нехотя подставил свою руку, которую кто-то из бандитов сумел полоснуть лекарке-девчуле, та дрожащими руками принялась за дело. Кровь заливала его камзол.

— Кристина, — впервые назвал меня по имени Дэвлин. — Посмотри на меня.

Я сделала глубокий вздох и опустила взгляд. Немножко зол, не ожидал, что я буду дуться. Сжимает мое запястье чуть сильнее.

— Помоги мне сесть, — просит он.

Спокойно выполняю, поддерживаю его, а он морщится от боли, усаживаясь только чуть-чуть, явно перебарывает себя, но все-таки держится. Пару минут делает глубокие вздохи, потом более или менее приходит в себя. Взгляд летит в меня.

«Ну и чего?», — вопрос без слов.

Корчу морду, ворочу нос: «Ты меня спасал, потому что должен был».

«Чего выдумала?», — хмурится тут же он.

«Это правда», — пожимаю плечами.

Его рука медленно находит подол моей мантии, силюсь отодвинуться, но он на ней сидит, далеко не получается. Притягивает к себе, заставляет смотреть ему в глаза. Краснею от его близости, губы помнят беглый поцелуй, требуют большего, но просить я не смею. Надо обижаться. Он меня спасал из-за долга. Из-за долга…

— Если… — вдруг появляется Сеор и встает совсем рядом, — ты меня обманула, ты об этом пожалеешь.

Медленно перевожу взгляд сначала на его сапоги, потом скольжу выше по его ногам, торсу, пока не добираюсь до его глаз. Взгляд надменный, ледяной.

— А я думала, мы друзья, — выплевываю я.

Сеор мне не отвечает, не считает нужным. Еще некоторое время смотрит на меня, а потом уходит. Опускаю глаза и вдруг ловлю легкую тень ухмылки на лице Дэвлина, и… не могу устоять, улыбаюсь в ответ.

«Перестань, я обижаюсь», — с трудом сдерживаю ответную улыбку я.

«Нет, и ты это знаешь», — намекает мне он.

Не выдерживаю и все-таки улыбаюсь… и что я делаю? Пир во время чумы, называется. Подумаешь, какой-то там Король, обстоятельства? Дэвлин смотрит на меня… и я смотрю на него в ответ…