Глава 1

Демон злился.

Это было видно невооруженным глазом, даже магические окуляры надевать не нужно, чтобы заметить, что он с трудом сдерживается. Стоит в центре собственноручно вычерченного мной зачарованного символа: высокий, мускулистый, обнаженный… почти — если не считать какой-то красной тряпочки, обернутой вокруг бедер, — а темно-синие глаза горят недобрым таким огнем, ноздри гневно трепещут и желваки играют на высоких, красиво очерченных скулах.

В принципе, я демона даже понимала. Тоже на его месте разозлилась, если бы меня посреди ночи выдернули неизвестно куда. Надо сказать, он еще хорошо держался, особенно для исчадья миров хаоса.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Не знаю, о чем думал он, а я размышляла о вселенской несправедливости вообще и о своей невезучести, в частности.

Так долго готовиться. Отыскать в библиотеке нужные книги, тайком укра… позаимствовать их, изучить от корки до корки. Изготовить отмычки к залу призыва, собрать нужные амулеты и артефакты, проникнуть сюда ночью, рискуя столкнуться с дежурными и быть пойманной с поличным. Долго и тщательно рисовать пентаграмму, ползая по полу, оттарабанить затверженную наизусть формулу призыва. И все для чего?

Чтобы вместо маленькой, славной огненной саламандры — совершенно, просто-таки жизненно мне необходимой — призвать из миров хаоса высшую демоническую сущность.

То, что это высший, сомнений нет. В первой, небоевой, форме их от людей вообще не отличить. А этот, судя… гм… по тряпочке, почти цивилизованный, даже с одеждой знаком. Наверное, из диких племен хаоситов. Говорят, есть там и такие.

Прав был дядюшка Юстас, ох, прав: меня точно сглазили, причем, еще в колыбели.

— Шакс тэссэй-аш, — наконец отмерев, рыкнул демон.

Фаернис-заступница! Он еще и разговаривает.

Нет, теперь я даже не сомневаюсь: сглазили меня на совесть, от души. И не один раз — как минимум, трижды.

— Где я?

Голос низкий, чуть хриплый, даже приятный. А вот умом боги его явно обидели, раз задает подобные вопросы.

— В пентаграмме, — буркнула я и для наглядности в пол пальцем потыкала, чтоб уж совсем понятно было.

— Вот как? И что я в ней делаю? — дернул уголком губ демон, и я, вздохнув, покаялась:

— Я вас призвала.

— Меня? — неизвестно чему поразился призванный.

— Угу. То есть нет, не вас. Вернее, вас, но я не хотела, правда.

В ответ на мои сбивчивые пояснения мужчина лишь хмыкнул недоверчиво, приподнимая темные, резко очерченные брови. Я махнула рукой — все равно не поймет и быстро закончила:

— В общем, я не вас вызывала, но явились почему-то вы.

— Вот как? Любопытно.

Странный демон. Всем известно, если они впадают в ярость, но это надолго — пока жертва не свалится к их ногам, умоляя о пощаде. А этот уже успел успокоиться. Перестал хмуриться, расправил плечи, улыбается ехидно. Даже руки на груди сложил и, похоже, чувствует себя как дома.

— И кого же ты желала видеть?

— Не важно, — буркнула я. Откровенничать со случайно призванным исчадьем я уж точно не собиралась. — Все равно не получилось. Только вот почему? Может, начертила что-то неправильно?

Я прекратила пялиться на «пришельца» и занялась, наконец, делом: наклонилась и принялась рассматривать рисунок, мерцающий в полумраке на каменных плитах.

— Нет, все верно. Линии четкие, пятиугольник ровный, круг идеальный, контур закрыт и вершины защищены как положено. Не понимаю… Ничего не понимаю… В чем я ошиблась?

— Ну почему же ошиблась? — протянули сверху лениво и как-то… предвкушающе что ли.

Подняла взгляд и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Я так увлеклась изучением фигуры и собственными мыслями, что на мгновение обо всем забыла, даже о своем званом, но совершенно нежданном госте. А он тут как тут: нависает надо мной — большой, сильный, опасный.

За это время я, оказывается, незаметно для себя успела подойти вплотную к пентаграмме. Теперь нас с демоном разделял тонкий защитный полог первого уровня, полупрозрачной пеленой висевший в воздухе, мое ученическое платье и красная тряпочка, чудом удерживающаяся на его бедрах.

Не очень надежная преграда. Во всех отношениях.

— Может, это судьба, м-м-м? — продолжил демон, рассматривая меня с каким-то почти плотоядным интересом.

Тоже мне, судьба — дикий хаосит в набедренной повязке. Сомнительное удовольствие, прямо скажем.

— Нет, всего лишь моя тотальная невезучесть, — отрезала я, поспешно отодвигаясь. На всякий случай. И продолжила скороговоркой: — Извините, что побеспокоила. Больше задерживать не смею. Всего хорошего.

И уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы разом выпалить формулу, завершающую призыв, и отпустить демона, как он вдруг повелительно рявкнул:

— Ну уж нет.

И резко ударил открытой ладонью по защитному пологу.

Непрочная преграда жалобно звякнула — одновременно с моим удивленным вскриком — и, не выдержав напора чужой магии, пошла трещинами. Еще один удар — и в барьере образовалась дыра. Совсем небольшая пока, и тем не менее.

Все произошло почти мгновенно, я даже отскочить не успела, не то, что убежать. А потом этот… этот демон, Шакс его раздери на мелкие кусочки, коротко прошипел сквозь зубы:

— Агисс танш-ш-ш…

И ноги сами понесли меня к пентаграмме, вернее, к протянутой навстречу руке.

— Так-то лучше, — удовлетворенно констатировал мужчина, подхватывая меня и прижимая… нет, хвала Фаернис, не к своему телу, а к перегородке, которая все еще каким-то чудом нас разделяла.

— Отпустите, — задергалась я, чувствуя себя пойманной на крючок рыбой.

— Ну уж нет, не так быстро, девочка. Собралась сбежать и не заплатить? Не получится.

— Заплатить?

— Разумеется. Ты меня побеспокоила — сама только что призналась. Исполняй теперь желание.

Я от такой наглости даже дар речи на мгновение потеряла.

— Между прочим, не вы меня, а я вас вызвала. Вы и должны желание исполнять.

— Это кто ж тебе подобную глупость сказал? — ехидно поинтересовался этот неправильный демон, продолжая сжимать меня в… почти объятиях.

Я очень остро ощущала жар его ладони на своей спине.

— В книжках пишут, — призналась хмуро. — По демонологии.

— В книжках?.. Врут. Поверь мне, девочка, нагло и беспардонно врут. Не читай на ночь всякую ерунду, очень тебе советую. Крепче спать будешь. Впрочем, утром тоже читать не рекомендую. Засунь ты эти книжонки в… хм… подальше, и никогда больше не открывай. А лучше вообще выброси.

— Не могу. Они библиотечные.

— Библиотечные? — недоверчиво переспросил демон. Обвел взглядом полутемное помещение, перечислил вполголоса: — Казенная мебель, форменная накидка на вешалке в углу, доска справа… Академия.

И оглушительно расхохотался.

— Шакс побери, академия. Меня призвала адептка-недоучка. Сказать кому — не поверят.

— Не вижу ничего смешного, — пробормотала обиженно.

Уж кем-кем, а недоучкой я точно не была.

— Это точно, смешного мало — подтвердил мужчина и неожиданно серьезно произнес: — Хозяином положения становится не тот, кто призвал, а тот, кто сильнее: магией, духом, телом. Он и диктует свою волю, запомни, девочка.

Наклонился почти к самому моему лицу и выдохнул, обжигая горячим дыханием:

— Кто из нас двоих сильнее, надеюсь, объяснять не надо?

Я сжала губы и ничего не ответила. А что тут говорить, когда и так все ясно?

— Значит, не надо, — удовлетворенно улыбнулся демон. — Умница. Тогда вернемся к моему желанию. Ты меня оторвала от одного очень… гм… приятного занятия. Дама, с которой я общался, наверняка уже ушла. Будет справедливо, если ты ее заменишь.

— Что?

Я попыталась возмущенно выпрямиться, что в полуподвешенном положении оказалось не так-то просто, но демона мой протест совершенно не впечатлил.

— Тебе понравится, обещаю. Я умею доставлять удовольствие, — мурлыкнул он так вкрадчиво и соблазнительно, что меня мгновенно в жар кинуло.

Великая Фаернис, как же я так ошиблась? Никакой он не дикий хаосит, а самый настоящий…

— Демон-искуситель — пискнула я.

— Можно и так сказать, — задумчиво согласились со мной. — Все мы… в известной степени искусители, когда нам это нужно. Так что там насчет моего желания? Исполнять будешь… великая заклинательница демонов?

— Шутите? — поинтересовалась с надеждой.

— Да как можно? — возмутился демон. Фальшиво и как-то слишком уж нарочито, чтобы всерьез поверить в его негодование — Подобными вещами разве шутят? Все очень серьезно.

— Издеваетесь, — догадалась я.

— Ну, разве что немного. Чуть-чуть, для тренировки, только чтобы форму не потерять. Но сути дела это не меняет. Меня просто не поймут, если узнают, что какая-то малолетняя недоучка выдернула одного из… впрочем, это не важно. Вдернула из его собственной спальни посреди ночи, да еще и по ошибке, как выяснилось. А он ее отпустил, ничего не потребовав взамен. Сама посуди, что обо мне после этого скажут?

— Что вы добрый, сострадательный и великодушный, — подсказала быстро, надеясь смягчить гостя, но, похоже, только хуже сделала.

Лучше б я молчала.

— Добрый демон? Сострадательный? Великодушный? — повторил мужчина с таким мрачным видом, что мне на мгновение даже стыдно стало. — Ну спасибо, девочка, утешила. После этого останется только собственноручно удавиться. И поскорее. Нет уж, так не пойдет. Тебе все равно придется платить. Кровь мне твоя и даром не нужна. Магией толком не владеешь, даже вон ритуал как следует провести не способна. Что с тебя еще взять? Только тебя саму.

И он… подмигнул. А потом еще и улыбнулся, широко так, нагло. А улыбка у него ничего, красивая даже… Фаернис-заступница! О чем я только думаю?

— Может, все-таки договоримся, а?

Стоять, едва касаясь носками туфель пола, практически на цыпочках, да еще и шею вытягивать, чтобы смотреть демону прямо в лицо, было неудобно. У меня уже все тело затекло. Но я старалась даже не шевелиться, чтобы лишний раз не привлекать внимания мужчины к своему… В общем, к тому, на что он, в данных момент претендовал.

— Деньгами возьмете? Или драгоценностями? По-моему, прекрасная плата за ложный вызов? Кстати, а какие у демонов по вызову расценки? Огласите весь список, пожалуйста.

— Демон по вызову?! — взревел мужчина.

Нет, ну вот что я такого сказала, чтобы впадать в подобное бешенство? Вон как рассвирепел, причем, мгновенно — глаза уже не синие, а темно-фиолетовые, губы сжаты, ноздри раздуваются. Того и гляди, пар из ушей повалит.

— Я не…

— Вот сейчас и обсудим, что ты «не…», а что — «да», — протянул мужчина и хищно прищурился. — Поговорим, кто из нас по вызову, а кто просто так, из любви к искусству. Иди-ка сюда, девочка.

Резкий удар по защитному пологу заставил меня на мгновение зажмуриться, а преграду между нами содрогнуться.

Еще один удар. Еще… И по барьеру широкой дугой побежала трещина, с каждым мгновением стремительно увеличиваясь в размерах. Сейчас полог развалится, демон доберется до меня и…

Нет уж, не бывать этому. Может я своей магией толком и не владела — тут высший, к сожалению, угадал. Но недоучкой не была, и все заклинания помнила прекрасно. Мне бы еще руки освободить, чтобы правильно активировать артефакты, тогда посмотрим, кто кого.

— Ва архима рабур… — выпалила, пытаясь повернуться чуть в бок и вытащить руку.

Верхняя часть барьера, задребезжав, осыпалась бесполезным крошевом. Мужчина торжествующе ухмыльнулся, и я ускорилась.

— Имперо клавел… — забормотала торопливо.

Но демон оказался быстрее. Перехватил меня поудобнее и потянул на себя — через нижнюю, пока еще целую половину полога.

Я выгнулась, сопротивляясь, освободила, наконец, руки и начала отбиваться. Заколотила кулаками по широкой груди, плечам, оттолкнула склоняющееся ко мне лицо, запуталась пальцами в темных прядях чужих волос, и они вдруг вспыхнули морозным, серебристо-белым огнем. Меня словно молнией ударило.

От неожиданности мужчина отшатнулся, ослабил захват, и я, ужом вывернувшись из его объятий, выкрикнула заключительные слова прямо в ошеломленное, вытянувшееся лицо.

— Аберер. Аберер ва хэмен.

И широко развела руки, сбрасывая с ладоней огненные искры и активируя артефакты.

— Ах ты… — подался вперед демон. Но что он собирался сказать, я уже не узнала. Пентаграмма вспыхнула, закружилась огненным смерчем, взвиваясь к потолку и отбрасывая меня на пол.

Когда магический вихрь утих, в комнате, кроме меня, никого уже не было.

Несколько минут я не двигалась, недоверчиво, с большим подозрением глядя туда, где совсем недавно стоял высший: каждый миг ожидала, что сейчас внезапно закрутится обратная воронка и демон вновь появится в зале. Однако вокруг было тихо, даже, пожалуй, мирно, если не считать разбросанных по полу артефактов, пары перевернутых стульев и выпавших из ближайшего шкафа книг. Но все это такие мелочи.

На этот раз Фаернис оказалась ко мне благосклонна. Для разнообразия, видимо.

Пусть у меня не получилось призвать из миров хаоса, кого наметила, зато удалось выпихнуть нежданного гостя обратно. По крайней мере, очень хотелось верить, что демон отправился именно туда, откуда прибыл. Я, конечно, старалась правильно выговаривать каждое слово, но очень уж торопилась. Перенапряжение опять же. Стресс… В общем, сомнения оставались — особенно по поводу заключительной фразы. И если представить, куда я могла зашвырнуть этого… наглого и синеглазого.

Воображение у меня богатое, так что я даже пожалела высшего. Но лишь на мгновение.

Сам виноват. Нечего хватать незнакомых девушек и приставать со всякими непристойными предложениями. Принял бы сразу извинения вместе с материальной компенсацией, постоял бы смирно, пока я заклинание читаю — и никаких проблем. Спокойно, в целости и сохранности, отбыл бы восвояси.

Так что я отбросила неуместные сожаления, поднялась, преодолевая странную слабость в теле, и на подгибающихся ногах отправилась расчищать место преступления. А попросту — наводить порядок.

Через двадцать минут зал призыва сиял первозданной чистотой — артефакты спрятаны в сумку, следы пентаграммы уничтожены, мебель и книги возвращены туда, где должны стоять и лежать. Я даже пол помыла несколько раз. На всякий случай.

Придирчиво оглядела дело рук своих и направилась к выходу. Саламандру я так и не получила, это минус. Но от демона-таки избавилась. Это, безусловно, плюс.

У двери я немного замедлилась, расправила плечи и, придав лицу самое беспечное выражение, потянула на себя ручку двери.

Ну, сейчас начнется.

Началось не сейчас, а сейчас же — стоило мне шагнуть за порог.

— Керри… — от стены справа отделилась высокая тень и поплыла мне наперерез. — Ну что? Получилось?

— Да-да, девочка моя, — вторила ей другая, поменьше и покруглее, атакуя меня слева. — Как все прошло? Элементаль у тебя?

Так и знала, что они здесь. Караулят.

— Саламандры нет. Ритуал сорвался. Завтра все расскажу, — произнесла на выдохе и рванула вперед — если слово «рванула» вообще уместно в моем состоянии, — торопясь поскорее сбежать и увильнуть от расспросов. Но не забывая при этом прислушиваться и внимательно смотреть по сторонам, чтобы не нарваться на дежурных.

— Керрис Аркентар, — шипели мне вслед. Гневно, воинственно и немного обиженно.

Но я даже не обернулась.

Видимо, лимит моих злоключений на сегодняшнюю ночь оказался исчерпан. Мне удалось оторваться от преследователей, незаметно добраться до комнаты и даже не потревожить соседку, которая обычно просыпалась от малейшего шума.

Ощупью прокралась к своей кровати, скинула платье и скользнула под одеяло.

На сегодня все, теперь спать.

***

Несмотря на все усилия, заснуть сразу не удалось. Я даже саламандр начала считать, обычно это сразу же помогало. А сейчас огненные элементали бодро проносились передо мной по-военному ровным строем. Скалились, строили рожи, разбрасывали во все стороны искры, еще и хвостом на прощание махали. Так вызывающе, что не оставалось никаких сомнений — издеваются.

Иногда, правда, саламандры внезапно пропадали, но от этого становилось только хуже. Из клубов густого сизого тумана выплывала внушительная фигура моего ночного «попаданца». Демон сурово грозил пальцем с длинным заостренным когтем и, нагло усмехаясь, тянул одно и то же слово: «Должо-о-ок». А в конце еще и добавлял:

— За то, куда ты меня потом выкинула, вовек не расплатишься… Недоучка.

В общем, проворочалась я почти до самого рассвета и задремала только под утро, чтобы буквально через несколько часов подскочить от громкого:

— Керри, вставай.

Тина…

Нет, я, конечно, очень люблю свою соседку и благодарна ей за многое, но только не сейчас.

В данную минуту ни любви, ни тем более благодарности во мне и близко не было. Места просто не нашлось. Все вытеснило желание выспаться и придушить любого, кто встанет между мной и подушкой. Поэтому я не стала отвечать —молча упала назад, натянула одеяло на голову и затихла.

Но мой намек, жирный такой, откровенный, не поняли.

— Кер, — не отставала подруга. — Ну сколько можно? Поднимайся. Завтрак проспишь.

— Не хочу подниматься. Хочу проспать.

Я немного спустила одеяло и приоткрыла глаза, вернее, один глаз. Второй не желал открываться. Принципиально.

— Тинусь, не дай погибнуть во цвете лет, захвати из столовой булочку и еще что-нибудь на твое усмотрение. Мне самой не доползти.

И снова нырнула в теплую пушистую колыбель.

— Значит, не пойдешь на завтрак? — раздалось над головой.

Вот ведь зануда.

— Нет, — пробормотала, не вылезая из своего кокона и медленно погружаясь в блаженную дремоту.

— Точно?

— Угу…

— Точно-точно?

— Кто-то слишком много говорит, — не выдержала я. — И не дает соседке спать.

— Да? А мне кажется, кто-то слишком долго по ночам где-то бродит, а потом вздыхает и бормочет ругательства до утра. Потому и не высыпается, — парировала подруга. — Ладно оставайся. И на булочку можешь рассчитывать. Так и быть, принесу. А вот отоспаться даже не мечтай — не получится. Тут, знаешь ли, уже с утра пораньше проверяли, чем ты занимаешься, чуть из стены от любопытства не выпали. Бдят. Наверняка, поджидают, пока я уйду…

Что?

— Тин, подожди. Я с тобой.

Сон как рукой сняло. Я откинула одеяло и уставилась в смеющиеся глаза Овентины.

— Внезапный приступ голода? — участливо поинтересовалась она.

— Не то слово. Я вдруг осознала, что, если немедленно не поем, умру на месте, — закивала я и принялась торопливо собираться.

Да я не только сном, чем угодно готова пожертвовать, только бы не оставаться сейчас в комнате одной.

Собиралась я быстро, как только могла, опасаясь, что Тине надоест памятником немому укору стоять у двери, и она уйдет без меня, но все равно в столовую мы пришли последними. Подруги уже были на месте — как обычно, за третьим у окна столом — и сверлили нас мрачными, почти кровожадными взглядами.

— Доброе утро.

Овентина быстро скользнула на свободный стул.

— Если оно вообще доброе, — тоскливо прибавила я, опускаясь рядом. — В чем я лично сомневаюсь.

Зловещая тишина, которой нас встретили, тут же разлетелась вдребезги. Свежие новости из жизни подруги — за них можно простить, что угодно, в том числе и опоздание на завтрак.

— Тин, — мгновенно подобралась Майка. — Что это с ней, а? Ну-ка, быстро признавайтесь, что у вас ночью случилось? Или не ночью? О чем мы еще не знаем?

— Керри, — а это уже Летта, — У тебя неприятности, да? О, кстати! Я вчера как раз одну настоечку приготовила. Очень любопытную такую, с необычными свойствами. В старых прописях нашла.

— Настойка от неприятностей? — хмыкнула Тина. — Выпьет и проблемы как рукой снимет?

— Нет. Выпьет и все на свете полной ерундой покажется. Вообще все и сразу. Думаю, Керри как раз подойдет. На ней и опробую.

Она хищно прищурилась, изучая меня, и я внутренне содрогнулась. Ее «настоечек» опасались не только мы — вся академия. И очень справедливо, между прочим.

— Пусть сначала поест, сил наберется, — вставила свое веское слово рассудительная Яна. — Потом расскажет… Никуда не денется.

Я обвела взглядом подруг.

Майнола, артефактор, как и я. Всегда безукоризненно элегантная, утонченная и изысканная, умудрявшаяся оставаться такой даже на полигоне, по уши в пыли и грязи. Как и полагается девушке ее положения и воспитания.

Мы с Майей были единственными аристократками в нашей сплоченной команде и начали знакомство с взаимной неприязни. Я считала единственную дочь главного королевского казначея вздорной, спесивой и надменной. А она, как оказалось, ровно то же самое думала про меня. Постепенно мы узнали друг друга лучше, и вражда незаметно переросла в крепкую дружбу. А через полгода, в середине первого курса, Майка переехала в наш отсек, присоединившись к нашей теплой дружной компании.

Сдержанная, спокойная Овентина, прорицательница и моя соседка по комнате. Сразу и безоговорочно согласившаяся жить «с этой Аркентар» в одной комнате, когда все другие кандидатки впали в истерику и категорически отказались.

Арьяна. Бытовик, отличница и всезнайка, кажется, даже спящая в обнимку с книгой. Порой излишне дотошная, въедливая и занудная, но добрая и всегда готовая помочь.

Илетта, наш «неправильный» целитель. Белокурая красавица с длинной толстой косой — предметом ее нескрываемой гордости. Поклонница любовных историй, романов «ужасов» и опасных алхимических экспериментов, результаты которых она проверяла на самолично отловленных зазевавшихся добровольцах. В принудительном, так сказать, порядке. За обманчиво кукольной внешностью Летта прятала огненный темперамент, волевой характер и шла по жизни с девизом: «Сама покалечу, сама и вылечу».

Мои лучшие подруги вот уже четвертый год. Я любила их и скрывать ничего не собиралась. Да разве от них хоть что-то утаишь? Я вообще удивляюсь, как мне до сих пор удавалось держать свои планы в секрете.

— Конечно, расскажу, девочки. Куда я от вас денусь, — улыбнулась успокаивающе. — Потом.

— Да, — сочувственно покосившись на меня, поддержала Яна. — Давайте уже завтракать.

И мы дружно положили ладони на пустую пока столешницу.

— Какао…

— Травяной отвар…

— Кофе…

— Овсяная каша с малиной…

— Запеканка…

— И булочки. Булочки не забудьте…

Посыпались со всех сторон пожелания, и на белоснежной скатерти начали появляться дымящиеся тарелки и полные до краев чашки.

— А где кофе? — возмутилась Летта, цепко оглядывая накрытый к завтраку стол. — Я кофе заказывала.

— Ишь чего, кофе ей. Кофе вреден для молодых неокрепших организмов, — ворчливым баском отозвалась «скатерть». Неодобрительно сморщилась, собравшись длинной скорбной складкой, помолчала и безапелляционно постановила: — Пей морс. Он полезен.

— Похоже, кухонные духи сегодня тоже не в настроении, — меланхолично прокомментировала Овентина.

— Лет, а ты им свою настойку предложи, — хихикнула Майка. — Вдруг поможет.

Илетта только рукой махнула. С кухонными даже ректор предпочитал не ссориться — себе дороже. А то обидятся и оставят без круассанов с заварным кремом на завтрак. Как его архимагичество почтенный Орзеф Куудайн Брагмемот тогда жить-то будет без любимого лакомства?

Глава 2

Глава 2

Запеканка просто таяла во рту. Какао, как всегда, оказалось в меру горячим и сладким, а булочка — вкусной и нежной. Кухонные духи были настоящими профессионалами, и что бы там у них ни случилось, никогда не позволяли личным проблемам влиять на качество работы.

Некоторое время все ели молча, наслаждаясь каждым кусочком, но, когда подошла очередь десерта, подруги не выдержали.

— Керри, так что там у тебя случилось? — вскинула голову Яна.

— Да, — поддержала Майнола, даже не скрывая любопытства. — Давай, выкладывай. Что ты от нас скрываешь?

— Я? От вас? — фальшиво удивилась я и откусила от булки сразу половину, чтобы все увидели и поняли — я все еще голодна… страшно голодна, и мне не до разговоров.

— Скрывает-скрывает, — безжалостно сдала меня Тина: — А еще по ночам куда-то бегает. Похоже, дорогие родственнички опять ее в какую-то авантюру втянули.

Вот ведь… предательница. А казалась такой доброй, чуткой. Почти сострадательной.

— Авантюра? Без нас? — оживилась Илетта и осуждающе качнула головой. — Сама развлекаешься, значит, а мы с тоски умирать должны? Керри, как ты могла на дело без нас отправиться? Мы же банда!

— Летка, — скривившись, простонала Майонола. — Какое дело? Какая банда? Что ты там опять читаешь? Очередной ужастик?

— Угу, «Двенадцать месяцев» называется. Настоящий хоррор, — глаза целительницы вспыхнули восторженным синим огнем. И мы, уже понимая, что это означает, приготовились слушать. — Героиня жила с мачехой, могущественной, но жутко злобной чародейкой, и однажды зимой та, в метель и стужу, послала девушку в лес за ледяным цветком. Чародейке только его и недоставало для приготовления омолаживающего зелья.

— Это все сказки. Ледяного цветка не существует, — всезнайка Арьяна как всегда была категорична. — И омолаживающего зелья тоже.

— Еще как существует, — не осталась в долгу Летта. — Но найти его не просто, он не всем показывается. А зелье никто не готовит, потому что ледноцвет раздобыть не могут.

— Девочки, не спорьте, — торопливо вмешалась я, радуясь, что все сосредоточились на Илетте и временно обо мне забыли. — Так что там дальше, Лет?

— Ну, пошла девушка, а куда деваться? Бродила-бродила и вышла к лесному костру у которого сидели двенадцать братьев-разбойников. От имен своих они отреклись, как и полагается в их ремесле, и взяли клички по месяцам года. С января по декабрь.

— Очень оригинально. У этих твоих разбойников невероятно причудливая, просто-таки бурная фантазия, — ехидно фыркнула Майка. — А героиня… Падчерица чародейки… Она, разумеется, была девственницей?

— Конечно, как иначе? Ледяной цветок является только чистым душой и непорочным девам, — подтвердила целительница, и мы быстро склонились над чашками и тарелками, пряча улыбки.

Илетта читала романы исключительно о «непорочных девах». И неважно, что девы эти оставляли за собой горы трупов бодро шагая к светлому будущему, главное, телом оставались чисты. В общем, непорочные, и точка.

— И что же случилось с несчастной невинной героиней ночью… в лесу… в компании двенадцати, не побоюсь этого слова, мужчин? — продолжала допытываться Майка. Когда нужно, она умела быть очень настойчивой. — Что они с ней сделали?

Я поперхнулась какао, Яна нервно закашлялась, даже Тина, и та слегка зарумянилась. И только Летта осталась по-прежнему невозмутимой.

— Они ее приютили. Подогрели, обобрали… то есть я хотела сказать: подобрали, и обогрели. Накормили, сестрой нарекли, а потом в банду приняли. Что же еще? — пожала она плечами.

— Ну да, что же еще… — пробормотала Майка. — А дальше?

— Дальше стали они вместе на дело ходить, — вдохновенно продолжила Илетта. — А мачеху поймали, долго пытали и в наказание засунули ей ледяной цветок в…

— Только без подробностей, — выдохнули мы поспешно и очень дружно.

— Дай спокойно доесть, а? — добавила Тина, и целительница, надувшись, умолкла.

За столом повисло молчание. Летта обиженно ощипывала булку. Майнола с Тиной допивали чай. Арьяна — какао. А вот у меня аппетит совсем пропал. Не из-за рассказа о похождениях падчерицы, нет, — из-за пристального чужого взгляда, что вот уже несколько минут буквально прожигал во мне дыру.

— Май, — буркнула я наконец. — подвинься чуть вправо, пожалуйста.

— Смотрит?

Подруга догадливо кивнула и качнулась вбок, загораживая меня.

— Смотрит, — вздохнула я.

— И уже давно, — подтвердила Летта, которой с ее места все было прекрасно видно.

— Упрямый… — хмыкнула Майнола, то ли иронично, то ли уважительно. — Одно слово, боевик. Не сдается. Значит, после завтрака точно подойдет. Девочки, из столовой выходим вместе и от Керри ни на шаг, потом…

Но договорить она не успела.

— Адепты, внимание! — разнесся по залу магически усиленный голос Бригетты Дугл, секретаря ректора. — После завтрака всем собраться в актовом зале. Повторяю…

Мы переглянулись

— Интересно, что все это значит? — протянула Овентина.

— А я, кажется, знаю…

Мы, как по команде, уставились на Майнолу, у которой вдруг сделался очень таинственный вид.

— Я вчера вечером дома была и случайно подслушала… услышала… в общем, не важно. Главное не это…

Она наклонилась над столом, сделав знак, чтобы мы подвинулись поближе, и прошептала:

— К нам едут снежные демоны.

Ошарашенное молчание длилось недолго. После нескольких лет совместного общения мы натренировались приходить в себя по-военному быстро.

— Да ты что?..

— Не может быть!..

— Вот это новость…

— А они девственники?..

Последняя фраза, естественно, принадлежала Илетте, и мы дружно — в который раз — подавились тем, что в этот момент допивали или доедали.

— Летка, — откашлявшись, возмущенно зашипела Майнола. — Что за вопрос? Считаешь, демоны все поголовно обязаны быть невинными и трепетными, как девы из твоих любимых романов?

— Ну да, — хмыкнула Яна. — Иначе как они, бедняжки, ледяной цветок-то добывать станут? Ночью? В зимнем лесу?

— Не смешно, — вздернула нос Летта. — И я вовсе не это имела в виду. Просто, говорят, снежные — настоящие красавцы, все, как на подбор, но влюбляются лишь в своих истинных. И женятся только на них. Вот мне и интересно, блюдут ли они верность будущей паре? Представляете, он ее еще ни разу не видел, но уже непоколебимо предан ей… Это так романтично…

Арьяна с Овентиной сдавленно хихикнули. Да и я с трудом сдержала улыбку.

— Боюсь тебя разочаровать, подруга, и пошатнуть твою детскую веру в чудо, но вряд ли, — спустила целительницу с небес на землю прагматичная Майнола. — Хотя… кто их знает, этих снежных демонов.

Над столом повисла тишина.

О снежных, и правда, никто толком ничего не знал.

Гостей из миров хаоса у нас откровенно не жаловали — высших или низших, не имеет значения. Да и, скажите честно, за что любить тех, кто так и норовит пробить завесу и ворваться в твой мир, чтобы уничтожать все вокруг? Убивать, грабить, уводить людей в рабство? Или хотя бы отхватить от того, кто попадется на пути, кусок побольше?

Демоны… Кровожадные. Свирепые. Беспощадные. Хитрые. Про них сочиняли страшные истории и сказки, подозрительно похожие на правду. Ими пугали непослушных детей бдительные няньки. С ними веками сражались заклинатели-демоноборцы.

Связываться с хаоситами рисковали только сильнейшие маги и такие безнадежные идиот… гм… в общем, безнадежные, как я. Да и то лишь через пентаграмму, предварительно обвешавшись амулетами, защитными заклинаниями и обложившись мощными артефактами.

Это касалось всех демонов, кроме снежных. Они даже демонами себя не считали, предпочитая, чтобы их называли даймами. Но как ни настаивали, убедить никого не смогли. Выходцы из хаоса? Да. Значит, демоны, и точка.

Как и почему снежные попали к нам, точно неизвестно. В одних книгах говорится, что их изгнали свои же, в других — что они сами ушли, вернее, бежали, не поделив что-то с верховным архидемоном.

Так или иначе, несколько веков назад даймы появились в нашем мире, но нападать на обитателей Офраса не стали, а заключили соглашение. Мы разрешаем им осесть на севере — в горной долине, которую люди всегда обходили стороной. Оставляем в покое и позволяем спокойно жить по собственным законам и правилам. А они у себя в горах защищают завесу между мирами. Особенно тонкую и непрочную на том участке.

Договор подписали, и, надо сказать, снежные никогда его не нарушали, хотя и с нами не очень-то общались, предпочитая в свой Эратхам чужаков не пускать. Так дело и обстояло до недавнего времени: даймы охраняют север от вторжения себе подобных, а люди старательно делают вид, что демонов в нашем мире не существует. Они не трогают нас, мы не трогаем их…

Все шло замечательно. Но десять лет назад прорывы завесы участились, причем во всех странах. Исчадья хаоса лезли и лезли на Офрас, словно им здесь медом намазано. Демоноборцам с большим трудом удавалось отбивать их атаки. И тогда монархи и объединенный совет магов вспомнили о снежных. Наш король, его величество Гилберт Пятый из рода Траэрн, был одним из инициаторов сближения с даймами, из-за чего, собственно, и поссорился с моим дедом.

Но это уже совсем другая история.

Главное, снежные стали наведываться в наши страны, присылать своих советников, обучать боевиков, правда, исключительно в военно-магических школах. И вот впервые их делегация едет в нашу, сугубо мирную академию. Если, конечно, верить Майноле, а не доверять ей повода не было, Майка всегда приносила только проверенные сведения.

— Подумать только, демоны… У нас… В Грэнси… — мечтательно вздохнула Илетта.

Но лучше бы она промолчала, честное слово.

В столовой мгновенно потемнело, громыхнуло, и под потолком в отблеске алых молний возникла хоть и полупрозрачная, но довольно внушительная фигура.

— Демоны? В академии? Неслыханно! — потрясая кулаком, прогрохотал рослый крепкий мужчина с военной выправкой, выпячивая свой и без того выдающийся квадратный подбородок. — Маги, общий сбор! Я лично поведу вас в атаку.

В подтверждении своих слов он схватил поблескивающую рядом молнию, с силой метнул ее в пол и грозно подбоченился.

Несколько особо нервных первокурсниц пронзительно завизжали. Старшекурсники-боевики с самым деловым видом принялись обсуждать силу, меткость и глубину удара. Ректор, покраснев, побледнев, снова покраснев, начал медленно подниматься из-за преподавательского стола. Подруги сочувственно уставились на меня. А я прикрыла рукой глаза, не желая смотреть в сторону того, кто по-прежнему горделиво возвышался в центре столовой.

Лерой Беорегард Аркентар.

Лерой Громовержец, как его называли многочисленные восторженные почитатели и немногочисленные уцелевшие ученики. Карающий меч справедливости и Защитник отечества, как именовали его официальные хроники. Великий архимаг. Знаменитый демоноборец. Бесстрашный воитель с исчадьями хаоса всех размеров и рангов. И по совместительству мой прадед.

Собственной призрачной персоной.

***

— Адептка Аркентар, вы понимаете, что так дальше продолжаться не может? Это же форменное безобразие. Это Шакс знает, что!

Ректор Брагмемот, которого адепты, с подачи одного из шутников, давным-давно переименовали в «Бегемота», откинулся в своем знаменитом кресле, обтянутом кожей собственноручно добытого им гигантского василиска, сложил пальцы домиком и, вопросительно изогнув бровь, уставился на меня.

Я согласно закивала. И не потому, что с Бегемотом спорить категорически не рекомендовалось. Нет, вовсе не поэтому. Просто я полностью и совершенно искренне была с ним согласна.

Это, и в самом деле, только Шакс знает, что такое.

Наша с ректором беседа состоялась через час после эффектного явления моего славного предка, положившего конец сегодняшнему завтраку.

Этого времени его архимагичеству как раз хватило на то, чтобы со всем разобраться. Навести порядок в столовой. Сурово, как и полагается руководителю одной из лучших академий страны, объясниться с Лероем и потребовать, чтобы тот немедленно удалился. Официально объявить адептам, собравшимся в актовом зале, новость о приезде снежных. Отправить всех на занятия. И вызвать меня к себе в кабинет.

Я восхищалась нашим ректором, правда-правда. Редко кто мог бы с таким достоинством вести себя в подобной ситуации. Так бесстрашно и строго отчитать Громовержца за нарушение дисциплины и панику в рядах «новобранцев». Недаром Орзеф Брагмемот, до того, как, собственно, стать ректором и превратиться в Бегемота, тридцать лет прослужил в армии. Начал он свой воинский путь простым боевым магом и в конце концов заслужил именной знак отличия и личную благодарность его величества.

— Я безмерно уважаю вашего доблестного прадеда, Керрис… Шакс побери, да мы все его уважаем. Ценим. Он кумир моей юности, я занимался по его книгам. А заклинание «Щит огня», усовершенствованное Громовержцем, многих из нас не раз выручало и спасло не одну жизнь. Только поэтому я, в виде исключения, разрешил вам учиться в Грэнси на… гм… особых условиях и до сих пор не отчислил. Со всеми вашими родственниками вместе взятыми.

Бегемот сердито сжал зубы, явно сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Как всякий военный, он свято верил, что вовремя вставленное крепкое слово способно заменить сотню витиеватых фраз и пространных объяснений, но с адептами старался вести себя безукоризненно вежливо.

— Во что ваши почтенные, но не в меру активные прапра… тетушки превратили оранжерею, видели?

— Видела, — я тяжело вздохнула.

— А кухню? Кухонные духи до сих пор при их приближении спешно и совершенно добровольно развоплощаются, а потом прячутся в тенях. Знаете, сколько усилий требуется, чтобы разыскать их и выманить назад в реальность? — грозно вопросил ректор, и я, придав лицу самое покаянное выражение, перевела тоскливый взгляд на окно.

А наши сейчас итоговую проверочную пишут…

Я как раз вчера днем мечтала о чуде, которое помогло бы избежать контрольной работы. Домечталась. Да лучше бы я сто проверочных написала, чем выслушивать сейчас все это.

— Я уже не говорю о том, что ваш прадед постоянно вмешивается в учебный процесс, — все больше распалялся Бегемот. — Критикует наставников, отчитывает их при адептах. Ладно, к этому все привыкли, уже внимания не обращают… Почти. Но сегодня он перешел все границы. Я разделяю его ненависть к демонам из миров хаоса, поверьте. Но снежные, это совсем другое дело. Только вот Громовержец даймов и при жизни никогда не жаловал, можно сказать, на дух не переносил. Не делал различий между ними и другими демонами. Сейчас, когда к нам приезжает делегация из Эратхама, неприязнь Лероя может стать причиной международного скандала. Вы это понимаете?

О, да, я понимала. Лучше, чем кто-либо другой, знала, как члены моей семьи — и живые, и ныне усопшие, но, по-прежнему очень деятельные, — относятся к демонам. Ко всем. Без разбора.

— В общем так, адептка Аркентар, — Орзеф решительно поднялся — Еще одна подобная выходка со стороны ваших родственников, и вы будете отчислены из Грэнси. Не надейтесь на заступничество его величества. Не поможет. Это я вам обещаю. Поэтому в ваших же интересах договориться с Лероем, убедить его ни во что не вмешиваться. А лучше, чтобы он вообще пока не появлялся в академии. И да… Я, в любом случае, запрещаю вам даже приближаться к даймам, входящим в делегацию. Чем меньше вы станете попадаться им на глаза, тем лучше. Для вас. И для академии.

Ректор помолчал, махнул рукой и устало добавил:

— Все… Идите на занятия, Керрис.

Повторного разрешения не потребовалось.

Орзеф не успел даже глазом моргнуть, не то, что пошевелиться, а я, выдав скороговоркой: «Да, ваше архимагичество», уже закрывала дверь с обратной стороны. Если бы я с такой скоростью на занятиях по общей физической подготовке бегала, давно бы уже все зачеты и экзамены экстерном сдала и у магистра Гейта в любимчиках числилась.

— Бушевал? — сдержанно поинтересовалась госпожа Дугл, отрываясь от бумаг, в которые она вносила какие-то правки. Мне даже на мгновение показалось, что в сухом голосе секретаря скользнули сочувственные нотки.

— Хуже, взывал к совести, — я вяло махнула рукой и направилась к выходу из Башни судеб. Впрочем, официально это место именовалось намного проще и скучнее — приемная ректора.

Так… До перерыва — полчаса. Идти на занятие не имеет смысла, все равно проверочную по рунам за оставшееся время написать не успею. Чего в аудитории зря сидеть? Магистр Тафт знает, кто и куда меня вызвал, так что вернусь к концу контрольной и договорюсь с ним о дополнительном времени. А сейчас стоит, пожалуй, повидаться с дорогими предками. Да-да, вот прямо немедленно, не откладывая в долгий ящик. Пока я чувствую в себе силы, решимость и здоровую злость.

Помнится, ночью кто-то прямо-таки жаждал со мной пообщаться? Замечательно. Тогда я иду к вам.

Приняв решение, я быстро забросила ученическую сумку на плечо и свернула в сторону жилого корпуса.

В учебном крыле было пусто и тихо. Что бы ни творилось сейчас в аудиториях и тренировочных залах, весь шум оставался там, внутри — за толстыми стенами и прочными двойными дверями. Я миновала пару коридоров и лестничных пролетов. Пробежала через Галерею славы, со стен которой на меня укоризненно, если не сказать сурово, взирали самые выдающиеся выпускники родной академии. Осталось пересечь холл первого этажа и…

И вдруг откуда-то сбоку раздалось:

— Керри…

Нет, сегодня точно не мой день. И утро не мое. И ночь. Да, да, именно ночь — как раз с нее все и началось. С того самого момента, когда я, вместо простого огненного элементаля вызвала не пойми кого. Чтоб его Шакс покусал, этого отвратительно наглого и самоуверенного высшего. Чтоб ему никогда не выбраться из того места, куда я его потом отправила.

А вдруг этот… саламандродемон меня проклял, и не знать мне теперь удачи, пока не исполню его желание в уплату за ложный вызов?

От подобной перспективы по спине побежал холодок, и сразу вспомнился недавний сон, в котором мне гневно грозили пальцем и требовали вернуть долг.

Фаернис-заступница… Спаси и сохрани.

— Керри, да постой же…

Мысленно застонала и ускорила шаг, надеясь проскользнуть мимо, а потом нырнуть в спасительный переход, ведущий в женское общежитие.

Увы, сбежать удалось. Меня крепко схватили за локоть, удерживая и разворачивая к тому, кого я меньше всего хотела сейчас видеть.

Нейтон Траэрн.

Маг-стихийник. Лучший боевик курса. Единственный внук его величества. И с недавних пор моя самая большая головная боль.

Если не считать демона, разумеется.

С Нейтом, который был старше меня всего на пару месяцев, мы знали друг друга много лет — практически с пеленок.

Наши отцы дружили, а в академии стали побратимами и считались одной из лучших боевых двоек своего факультета. Мамы быстро сблизились и нашли общий язык. Так что что мы с Нейтоном познакомились, можно сказать, сразу после рождения. А позже даже прониклись взаимной симпатией — в ту самую минуту, когда он стукнул меня железной лопаткой по голове, а я в ответ незамедлительно дала ему в глаз. Пока няньки с воплями и причитаниями суетились вокруг, мамы хмурились, а отцы смеялись и поздравляли нас с первой боевой «ничьей», мы, обиженно посопев, переглянулись и мигом сообразили, что вдвоем нам, пожалуй, будет веселее.

С этого момента и началось наше тесное общение. И продолжалось оно до тех пор, пока мой дед, Родерик Аркентар, не поссорился с его величеством — как раз из-за тех самых снежных демонов.

Герцог Аркентар торжественно сложил с себя полномочия первого королевского советника, громко хлопнул дворцовой дверью и удалился в поместье. На семейном совете было решено, что я отправляюсь вместе с ним. Семья посчитала, что нам — мне и моему нестабильному огненному дару — лучше находиться в непосредственной близости от родового алтаря.

Я уехала. Нейтон остался. С тех пор мы виделись только несколько раз в году, когда я ненадолго возвращалась в столицу.

В Грэнси мы с принцем поступили одновременно, но на разные факультеты, и у каждого из нас сразу же появились свои интересы и собственный круг общения. Мне нравилась компания подруг, я терпеть не могла шумные сборища. Особенно, с моей-то «свитой».

Что касается Нейта…

Прирожденный лидер, он любил находиться в центре внимания, всегда и во всем быть первым, а с девушками предпочитал общаться исключительно в собственной постели. И ни одна возле него надолго не задерживалась.

Три года мы почти не пересекались, даже разговаривали редко. То, что случилось дальше, стало для меня полной неожиданностью.

Я не сразу поняла, что Нейтон пытается за мной ухаживать. Девчонки поддразнивали, туманно намекали, потом отбросили деликатность и начали говорить открыто — я только отмахивалась от этих «глупостей». И когда Нейт, которому, видимо, надоела моя несообразительность, прямо предложил встречаться, не поверила своим ушам.

Сначала подумала, что он издевается, затем — что это просто блажь избалованного женским вниманием красавца, и она скоро пройдет. Увы… Нейтон оказался очень настойчивым и упертым — видимо, кровь Траэрнов дала о себе знать. Как я ни пыталась объяснить, что вижу в нем только друга детства не более — все было бесполезно.

Отказов он не принимал. Более того, разогнал моих поклонников и не давал ни с кем встречаться. Хотя по академии по-прежнему гуляли упорные слухи о его похождениях и мимолетных связях то с одной адепткой, то с другой. И это еще больше укрепляло меня в принятом решении.

— Керри…

Нейт еще раз крутанул меня, выходя вперед и решительно загораживая проход в жилой корпус.

Темные волосы небрежно растрепаны, глаза горят, брови сведены, уголок красиво очерченного рта чуть подрагивает в недовольной гримасе. Хорош, что и говорить.

И опять злится.

Мы еще двух слов друг другу не сказали — а у Нейтона уже дурное настроение. Не получается у нас нормально общаться в последнее время. Может, еще раз в глаз ему дать? Помнится, когда-то наши отношения именно после этого и наладились — тут же установился мир и полное взаимопонимание. Вдруг и сейчас поможет?

Хищно прищурилась, разглядывая его высочество и мысленно примериваясь.

— Нам нужно поговорить, — не подозревая, какие мысли бродят в моей голове, продолжал бывший приятель. — И не делай вид, что ты внезапно ослепла, оглохла, меня в упор не видишь и не слышишь. Не получится. Я упрямый.

— Знаю.

Вздохнула и, решив сделать еще одну попытку и достучаться все-таки до твердолобого Траэрна, буквально взмолилась:

— Нейт, зачем тебе все это, а? Давай останемся друзьями? Помнишь, как нам в детстве хорошо было? Вместе? Как легко и просто. Ну, вспомни! И вообще… Я же раньше тебя как девушка не интересовала, на первых курсах ты меня даже не замечал. Какая муха тебя сейчас укусила? Или это магия? Неудачный приворот? Одна из твоих девиц провела ритуал и случайно промахнулась? А что, вполне вероятно…

— Керри, ты дура! — неожиданно вспылил Нейтон, сжимая мой локоть.

— Вот…

Я довольно улыбнулась, радуясь, что принц снова стал самим собой. Вернулся от банальных и крайне сомнительных комплиментов, которыми злоупотреблял в последнее время, к нормальному дружескому общению. Наконец-то. Кажется, кое-кто начал выздоравливать.

— Сам же говоришь, что я дура. К чему тебе такая?

— Одно другому не мешает.

— Ты хочешь встречаться с дурой? — ужаснулась я.

— Я хочу встречаться с тобой, — окончательно вышел из себя Нейтон. — И твоим другом никогда не буду, даже не надейся. А ты идиотка, если не поняла, что я уже давно кроме тебя никого не замечаю.

— Да что ты… — протянула я ядовито. — Интересно, а Виола, Дженис и Гвен с бытового об этом знают? Ой, еще Линду с целительского пропустила. Им известно, что ты с ними… гм… общается, при этом даже их не замечая?

Думала, Нейт станет возражать, а он даже бровью не повел.

— Это все так… временно и несерьезно. Не стоит твоего внимания, — отмахнулся небрежно, а потом, подтянув меня к себе, продолжил уже совсем другим, низким, почти мурлыкающим голосом:

— Не сомневайся, нам будет очень хорошо вместе. Намного лучше, чем в детстве. Это я тебе гарантирую…. Керри…

Последние слова Нейтон уже почти шептал…

Он придвинулся еще ближе… Наклонился… И я все-таки стукнула его высочество, как мечтала. Правда не в глаз — в плечо.

Толкнула неожиданно и резко, и лучший боевик курса, не ожидавший от девушки подобной прыти, ослабил хватку. Я немедленно воспользовалась этим, ловко выкрутилась из чужих рук, скользнула в сторону и через секунду уже мчалась вперед, оставив позади временно дезориентированного противника. Только бросила ему напоследок:

— Не будет никаких мы.

— Посмотрим, — ударило в спину упрямое. — Я не отступлю.

Что ж… Я тоже.