Глава 3

Я стремглав добежала до общежития. Перескакивая через ступеньки, поднялась на свой этаж. Промчалась до безлюдному в этот час коридору — в самый конец, туда, где находились наши с подругами комнаты, отделенные от остальных небольшим холлом. Отперла и тут же быстро захлопнула за собой дверь. Еще и на ключ закрыла. Для надежности. Прислонилась к стене, отдышалась немного, с подозрением оглядела пустое, странно притихшее помещение и предложила — вполне миролюбиво, даже почти спокойно:

— Ну, что, дорогие мои, поговорим?

И получила в ответ вполне ожидаемое молчание.

Вот когда не надо, они всегда рядом, а как срочно понадобятся — никогда не дозовешься. Тут же делают вид, что давным-давно отбыли назад, в родовую усыпальницу, и, как полагается порядочным предкам, упокоились там с миром. На веки вечные.

— Так значит, да? — спросила, обращаясь в пустоту.

Подождала хоть какой-то реакции. Не дождалась. Махнула рукой и нарочито печально протянула:

— Как хотите… Начну тогда, пожалуй, собирать вещи… Отчисляют меня.

И тут же мысленно похвалила себя — провокация удалась на славу.

— Что? — возмущенно пророкотал Громовержец, мгновенно материализуясь шагах в пяти от меня. Он, как и ожидалось, не выдержал первым. — Кто посмел? Этот ваш Бегемот? Я немедленно с ним поговорю… Или нет, сразу с королем. Пусть снимает мальчишку с должности и гонит прочь из академии. Да что там король… Я до самой Фаернис дойду, если понадобится. Надо же, что придумал: Аркентар отчислять. Кишка тонка. Пусть «выгонялку» сначала как следует отрастит, а потом пыжится. Он не забыл случайно, что именно наши предки Грэнси основали? Мы всегда тут учились и учиться будем.

И Лерой гневно грохнул кулаком по подоконнику — так, что стекла в окне задребезжали. Да, тяжелая у прадеда рука, даром, что давно уже бесплотная.

— Дойдем… Непременно дойдем… — поддержала Анника, появляясь из стены слева.

— Пусть не надеется, что мы это так просто оставим, — вставила свои пять медяков Зелма, выныривая справа.

Я только вздохнула. Не знаю, как ректор, а я точно не сомневалась, что любимые родственники, при желании, и до богини-покровительницы достучатся. С небес на землю спустят и разбираться вынудят.

И вот угораздило же меня в свое время активировать родовой алтарь. Если бы этого не произошло…

Хотя нет, что-нибудь обязательно бы случилось — не одно, так другое. Это было ясно еще двадцать лет назад, сразу же после моего рождения, когда выяснилось, что я каким-то невероятным образом унаследовала фамильный огненный дар.

Неслыханно.

Невероятно.

Пламя вообще очень неохотно подчинялось женщинам. Яростное, своенравное, коварное, а порой и жестокое, оно признавало только власть мужчин. Исключения случались, но крайне редко. И не в нашем роду.

Огненные Аркентары. Великие демоноборцы. Сильнейшие боевые маги. Опора трона и защитники отечества. Это о моем отце. И деде. И прадеде. И прапрадеде. И прапрапра… В общем, про них про всех.

Девочки наследовали, как правило, магию по материнской линии. Я вот тоже получила от бабушки дар артефактора, что, в принципе, было вполне ожидаемо. И в придачу к нему — огонь. Знаменитый огонь Аркентаров! Вот это уже стало полной неожиданностью для всех. А когда выяснилось, что он еще и нестабилен… Родственники оказались по-настоящему потрясены.

Бедные. Они тогда и предположить не могли, что это только начало. Главный сюрприз ждал их впереди.

В десять лет дед увез меня из столицы в имение. И там, во Флэймвеле, в одну совсем не прекрасную и далеко не добрую ночь, я взяла — и активировала родовой алтарь.

Дождалась, пока все в доме заснут, прокралась мимо нянек и проникла в подземелье, незаметно для самой себя миновав подстерегавшие на пути хитроумные преграды и ловушки. Совершенно спокойно спустилась по широким каменным ступеням и вошла под гулкие своды просторного полукруглого зала, в центре которого над белоснежным постаментом медленно вращался огромный кроваво-красный кристалл — средоточие древней магии Аркентаров.

Явилась я туда не просто так, а с твердой, между прочим, целью: попросить, чтобы предки забрали совершенно мне не нужный, да к тому же еще и неуправляемый огненный дар и передали его… да вот хотя бы Берту, сыну дяди Юстаса. А то как-то слишком уж хорошо кузену жилось — счастливо и беззаботно. Я же, свободная от этого сомнительного наследства, смогла бы, наконец, вернуться назад, в Цадену. К прежней жизни, к друзьям, к родителям, по которым очень скучала.

Окрыленная этой идеей, уже предвкушая свое долгожданное возвращение в столицу, я бесстрашно приблизилась к алтарю, прижала к кристаллу ладони, зажмурилась и открыла сознание — как и полагается в таких случаях. Чтобы хранители увидели, о чем я думаю, и впечатлились серьезностью моих намерений.

Того, что произошло дальше, не ожидал никто, в том числе и сами многострадальные духи, которых нагло и совершенно неожиданно выдернули из посмертия.

Когда дом перестал, наконец, трястись, огненная воронка над алтарем снова втянулась в кристалл, и двери распахнулись, впуская толпу обеспокоенных домочадцев, все уже закончилось. Я не просто умудрилась призвать тени предков, от которых теперь в алтарном зале было не протолкнуться, но и каким-то образом привязала их к себе.

И, что самое обидное, свое пламя мне так и не удалось всучить им обратно.

Так мы с тех пор и существовали бок о бок — я и мои многочисленные усопшие родственники. Моя магия подпитывала призраков, их энергия — меня, и разорвать этот союз, не причинив мне вреда, не сумели ни родные, ни лучшие маги и целители королевства. Как ни пытались.

Единственное, что удалось сделать — чуть ослабить связь. Поэтому, когда пришла пора учиться, предки, посовещавшись, решили не откочевывать из Флэймвела всем дружным коллективом, а отправить «с девочкой» трех самых энергетически сильных и активных. Лероя, Аннику и Зелму. Пра-тетушки хоть и не владели при жизни огненным даром, но замуж так и не вышли, посвятив себя благополучию и процветанию нашей семьи, и тоже считались хранительницами рода Аркентар.

Кстати, разрешение на их пребывание в Грэнси давал лично его величество, иначе меня просто не приняли бы в академию с такой, прямо скажем, весьма своеобразной свитой.

И все бы ничего — духами и призраками магов не удивишь. Только вот мои оказались слишком уж изобретательными, инициативными и напористыми. А еще совершенно неутомимыми. Представляю, какими они были когда-то, если даже сейчас от них все шарахаются…

Я еще раз оглядела негодующих родственников, выпрямилась, набрала в грудь воздуха и решительно произнесла:

— Согласна, так и надо поступить. Выставить Орзефа Брагмемота из академии, и как можно скорее. И неважно, что он прекрасный руководитель, который думает о престиже и благополучии Грэнси, что его уважают наставники и любят адепты. Главное, он обидел Аркентар, значит, нам лично не подходит. А зачем нам неподходящие ректоры? Так что, гнать… гнать непременно. Некоторые, конечно, скажут, что это слишком сурово, несправедливо, даже подло. Но какое дело великим Аркентарам до мнения каких-то людишек? Верно?

Прадед поперхнулся недосказанной фразой, нахмурился и сложил руки на груди, показывая, что готов слушать дальше. Анника с Зелмой, уловив в моих словах явный подвох, разом притихли.

— Лерой, скажи, за что тебя прозвали Громовержцем? — старательно сохраняя невозмутимое выражение лица, потребовала я. — Молчишь? Так я напомню. За то, что ты, тогда еще совсем молодой военачальник, отказался слушать советы младшего принца, когда тот от скуки забрел к тебе в штаб. Попросил его высочество удалиться и заявил, что сам прекрасно знаешь, как командовать вверенными тебе войсками, а кому не нравится, пусть жалуются королю. Кстати, сам принц и дал тебе это прозвище. После того, как пришел в себя, разумеется.

— Попросил удалиться… — презрительно хмыкнул прадед. — Это кто же мои слова так переврал? Нет, ну надо же… Попросил удалиться…

— В хрониках пишут. А что, все не так было?

— Не то, чтобы совсем не так, но разговаривали мы с ним жестко, по-мужски. Я тогда сильно разозлился, ну и послал его прямо…

— Лерой, — поспешно вмешалась Зелма. Анника осуждающе качнула головой, и Громовержец неожиданно смутился.

— Хм… Если переводить с военного языка на обычный, то, примерно то и сказал, о чем сообщают в хрониках, — закончил он скомкано.

— Вот! Ты не терпел, когда вмешивались в твои дела. Так почему же сам мешаешь работать ректору?

— Не мешаю, а помогаю.

— Угу, — поддержала я ехидно. — Как принц Редлей тебе. Особо ценными рекомендациями.

Лерой насупился еще больше, тетушки вздохнули, а я настойчиво продолжила:

— Что касается снежных…

— Демонам в Гренси не место, — снова взвился Громовержец. — Уж я-то их знаю. Подлые, вероломные, хитрые… Притворяются союзниками, а потом ударят в спину. Нельзя их сюда пускать. И верить тоже. Вот, помню…

— Времена меняются, — перебила я. Когда Лерой садился на своего любимого конька и начинал вещать о коварстве демонов, останавливался не скоро. — Даймы нужны нам. Тебе же известно, что с завесой творится, маги сами не справляются. А у снежных — опыт, которым они готовы делиться. И даймы все-таки отличаются от остальных демонов.

— Такие же.

— Они никогда не отступали от своего слова.

— Темнят и притворяются.

— Не предавали людей.

— Выжидают.

— Вот у тебя и появится возможность их разоблачить. Понаблюдаешь за ними… Издали. Тайно. Вдруг, и правда, что-то замыслили. Затаились, так сказать. Считают, что всех провели и находятся в полной безопасности. Они ведь даже не подозревают пока о вашем существовании. Расслабятся… Бедняги…

— Неучтенный фактор… — протянул Громовержец.

Глаза его заблестели, на губах появилась многозначительная улыбка. Анника с Зелмой заговорщически переглянулись. Похоже, их тоже захватила эта идея, и я поняла, что выиграла.

— Кроме того, если меня все-таки отчислят, мы не сможем осуществить наш план, — привела я последний аргумент.

— Что? А-а-а… Да-да… — задумчиво пробормотал Лерой.

Судя по всему, он уже планировал, как будет следить за злобными, двуличными демонами и сурово пресечет все их коварные замыслы.

Зато встрепенулись тетушки.

— Так что там с саламандрой? Почему не удалось ее призвать?

— Не знаю. Наверное, формулу неправильно произнесла или в чем-то другом ошиблась, — коротко отговорилась я.

И не соврала ни словом, между прочим. Ритуал, действительно, сорвался, и огненный элементаль не откликнулся. А про то, что вместо саламандры на зов явился один самоуверенный, отвратительно-наглый демон, я предкам точно не собиралась рассказывать.

Только не сейчас, когда мы с ними уже почти договорились.

— Ну, мне пора, а то опоздаю, — заторопилась я, пока родственники не опомнились и не заинтересовались подробностями. — Вечером все обсудим. А вы уж, пожалуйста, решите, что делаем дальше: собираем вещи и покидаем академию или подчиняемся требованиям ректора, остаемся, и… разоблачаем демонов.

И, не дожидаясь ответа, выскочила за дверь.

На занятие я бежала почти счастливая, не сомневаясь, что мне удалось усмирить Лероя и увлечь его новой игрой.

Если бы я только знала, что меня ждет… Честное слово, лучше бы осталась с призраками.

***

Магистр Аделла Сагар, преподаватель прорицания, была удивительным созданием. Молодая, очаровательная, легкая в общении, неизменно доброжелательная. Если прибавить к этому грациозную походку, мелодичный голос, обаятельную улыбку, становилось понятно, почему ее предмет пользовался такой популярностью — у всех адептов, без исключения.

Я и сама посещала занятия магистра с удовольствием, несмотря на то, что гадания и предсказания мне никогда не давались. Неясные эмоции, смутные образы, размытые, зыбкие тени — вот все, что я могла увидеть и уловить, как ни старалась. Аделла только сочувственно вздыхала, наблюдая за моими безуспешными попытками. Потом ободряюще касалась руки, говорила что-то вроде:

— Сегодня уже лучше, Керрис. Еще немного, и все получится.

И мы расставались до следующего раза. Экзамена по этому предмету у артефакторов не было, и магистр не считала нужным зря мучить тех, у кого не имелось особых способностей к предвидению.

У зала предсказаний я оказалась уже после сигнала к началу занятия.

Досадливо поморщилась, постучала, дождалась разрешения войти, потянула на себя ручку двери и… Шагнула на край поляны — к лесному озеру, в котором отражались темные силуэты деревьев, усыпанное яркими звездами высокое ночное небо и лунная дорожка.

Иллюзии — еще один дар магистра Сагар, и она щедро им пользовалась, неизменно превращая обычную классную комнату в нечто невероятное. На позапрошлом занятии, например, мы сидели на краю вулкана. На прошлом очутились на маленьком островке, практически, на пятачке, в бескрайнем океане. А теперь вот, судя по обстановке, перенеслись в Трокайский лес.

— Доброго дня, магистр Сагар, — выпалила я скороговоркой, с восхищением косясь по сторонам. — Вернее, ночи. Извините за опоздание.

— Ничего страшного, Керри, — рассеянно кивнула Аделла. — Проходи, садись. Сейчас начинаем.

От крайнего слева пенька мне уже махала рукой Майнола, указывая на свободное место. Арьяна с Илеттой сидели неподалеку. Ну вот, все в сборе. Тина, как и остальные прорицатели, практикум по «общему предсказанию» не посещала.

— Ну, и зачем тебя Бегемот вызывал? — обеспокоено шепнула Майка, когда я опустилась рядом. — Не отчислил?

Я отрицательно качнула головой, пробормотала:

— После поговорим…

Улыбнулась подругам — всем сразу, показывая, что жива, здорова и даже не покусана, и приготовилась слушать магистра.

— Итак, сегодня у нас гадание по зеркалу…. Если вас влекут тайны будущего, вы желаете заглянуть поглубже в себя или, наоборот, выйти за пределы того, что стесняет, ограничивает ваш дух — посмотрите в зеркало.

Ровный, чуть напевный с тягучими нотками голос Аделлы протяжным эхом разносился над притихшим озером, создавая особое настроение, незаметно погружая в транс.

— Зеркало покажет ваши надежды, страхи, ожидания. То, что вас удивит, и то, чего вы боитесь. Даже то, в чем сложно признаться самому себе.

Взмах тонкой белой руки — и перед каждым адептом, словно соткавшись из воздуха, повисло магическое зеркало. Длинное, овальное, оно загадочно поблескивало и переливалось в лунном свете, как живое.

— Мысленно задайте вопрос, сосредоточьтесь и смотрите. Внимательно… Пристально… — продолжала магистр. — Но не ждите готового ответа, он придет в виде образов, теней, их вам предстоит разгадать самим. Не беспокойтесь, то, что появится в зеркале, доступно лишь вашему зрению. Так что, дерзайте. И пусть увиденное станет вашим личным открытием.

Отзвучали последние слова, и зеркало тут же заволокло легкой дымкой, а воздух наполнился горьковато-терпким древесным ароматом.

Шафран и фиалковый корень.

Закрыла глаза, решая, какой вопрос задать. Погружаться в себя я не собиралась, выходить за пределы тоже, тайн будущего касаться не хотела. Да и вообще, честно говоря, не ждала ничего особенного ни от себя, ни от своего прорицания. По понятным причинам. Но занятие шло, и я, так и не придумав вопроса, распахнула ресницы и уставилась в зеркало, старательно делая вид, что пытаюсь там что-то разглядеть.

Гладкая поверхность таинственно мерцала, искрилась время от времени, для разнообразия «радуя» меня туманными завихрениями и темными причудливыми кляксами. Минут через десять я начала скучать, но упрямо продолжала удерживать на лице непроницаемо-глубокомысленное выражение, как вдруг зеркало заволновалось, пошло рябью, потом резко прояснилось, и я увидела…

Нет, не образ и не тень, а красочную, яркую картину.

Пустыня. Бесконечные желтые барханы под выцветшим от зноя небом. Камни, редкий колючий кустарник и пески… пески… пески… А посреди всего «великолепия», при одном взгляде на которое во рту пересыхало от нестерпимой жажды, — одинокий путник.

Мужчину я узнала сразу, хватило и беглого взгляда.

Демон…

Сердце забилось чаще — от ужаса, любопытства, невольного сострадания. Уж очень уставшим и потрепанным он казался. Каким-то помятым, я бы сказала. Словно его долго и тщательно жевали, пытались проглотить, подавились и, не справившись с задачей, выплюнули.

Слипшиеся волосы, грязные разводы на лице и теле — по-прежнему обнаженном. Только вместо красной тряпочки на бедрах теперь красовалась широкая пятнистая шкура.

Вот путник вскинул голову, к чему-то прислушиваясь, молниеносно развернулся, и тут же за его спиной закрутилась диковинным цветком гигантская песчаная воронка.

Прыжок в сторону, перекат, голубой росчерк меча, неожиданно возникшего в руке мужчины — и огромный уродливый змей, взметнувшийся из воронки, распался на части, а на победителя обрушился водопад из крови и внутренностей.

Ошеломленная, я смотрела, как мужчина невозмутимо протирает глаза, отряхивает волосы, сбрасывает с плеч какую-то гадость, разворачивается и замирает, встретившись со мной взглядом.

Нет, он не мог видеть, кто находится по эту сторону зеркала. Никак не мог. Да и самого зеркала тоже. И тем не менее, я была уверена, что меня заметили.

Поспешно отшатнулась, а потом и вовсе соскользнула с «пенька» на пол.

Бесполезно.

Демон продолжал смотреть на меня — смотреть не отрываясь, и на его лице расцветала улыбка. Недобрая. Предвкушающая. Многообещающая. Почти торжествующая.

Удар сердца…

Еще один…

Зеркало начало мутнеть, скрывая то, что происходит в пустыне. Но прежде, чем оно окончательно померкло, демон произнес, беззвучно, но уверенно и четко, позволяя мне прочитать по губам:

— До встречи…

И исчез.

Я была так ошеломлена случившимся, что, если бы меня сейчас стали расспрашивать, не сдержалась бы и рассказала обо всем, что видела. К счастью, магистр Сагар не ждала от меня никаких сюрпризов, поэтому и не докучала вопросами — лишь после урока, остановив у входа, мягко поинтересовалась, удалось ли мне заметить что-то необычное.

Я неопределенно пожала плечами. Аделла сокрушенно прикрыла глаза, на мгновение коснулась моей руки и не стала больше задерживать.

Что касается девчонок, то их и вовсе не волновали мои скромные достижения в провидении. Они жаждали подробностей о ночных похождениях и о встрече с ректором. До конца занятий подруги еще кое-как дотерпели и даже дождались, пока я разыщу магистра Тафта и узнаю, когда можно написать контрольную по рунам, а потом осадили меня по всем правилам военного искусства.

— Рассказывай, наконец, — потребовала Овентина.

— Вот именно. Сколько можно тянуть? — поддакнула Яна.

— Я скоро лопну от любопытства, — пожаловалась Летта.

Майнола лишь молча, но очень хищно улыбнулась.

— Девочки, мы же после занятий на ярмарку собирались, — попыталась я отбиться.

— Обязательно пойдем, не переживай, — невозмутимо пообещала Майка, беря меня под руку.

— Одно другому не мешает, — согласилась Тина, пристраиваясь, с другой стороны.

— И погуляем, и поговорим, — закончила Яна, ласково подталкивая меня в спину.

Я кивнула. А что еще оставалось?

***

Ясный зимний день. Сугробы у края мостовой переливаются мириадами крохотных искр. Легкий морозец пощипывает щеки, а в воздухе кружатся непонятно откуда взявшиеся снежинки, оседая серебристым кружевом на волосах и капюшонах теплых форменных мантий.

Хочется вскинуть голову навстречу чистому, нежно-голубому небу, щуриться на солнце и беспричинно улыбаться, забыв хотя бы на время обо всех своих неприятностях. Просто развеяться.

Бродить по шумным ярмарочным рядам, разглядывать безделушки, присматривать подарки. Обжигаясь, пить из больших глиняных кружек горячий медовый напиток с пряностями, есть мандариновую халву, фигурные печенья в разноцветной глазури и думать о том, что скоро Зимнее Новолетие, а перед ним — Ночь Всех Магов, а значит и традиционный зимний бал. Его высочество, по моим сведениям, накануне праздника отбывал во дворец, чтобы присутствовать на официальном королевском приеме, и я планировала весело провести время в компании друзей.

Но не тут-то было.

— Это что же получается? — хмуро подытожила Тина. — Если снежные заявятся в ближайшие дни, Керри и на бал запретят идти, чтобы с ними не столкнуться?

Я только что закончила рассказывать обо всем, что произошло: о неудавшемся ночном призыве, о странном и крайне навязчивом демоне в набедренной повязке, о требовании ректора и беседе с предками. А вот о том, что недавно видела в зеркале, пока умолчала. Но подругам и без этого хватило впечатлений и тем для разговоров.

— Тогда и мы не пойдем, — сжала кулаки всегда невозмутимая Яна.

— Точно, — подхватила Летта. — Что мы на этом балу не видели? Устроим свой собственный. Кстати, я недавно в одной старинной книге такой интересный рецепт веселящего напитка вычитала…

Она мечтательно прикрыла глаза, а я внутренне содрогнулась, уже ощущая на языке вкус сомнительного зелья, которое собиралась испытывать на нас целительница.

— Глупости, — нахмурилась Майка. — Мы обязательно пойдем на бал. Все. И Керри тоже. Наши платья почти готовы, как можно их не выгулять? Это же настоящее преступление. Будем танцевать и веселиться всем назло. Просто постараемся держаться от даймов подальше.

— Девочки, — я примиряюще вскинула руки. — Ничего ведь пока не известно. Может, снежные вообще только после праздников объявятся.

— Да когда бы ни объявились, мы тебя в обиду не дадим, А попробуют прорваться — остановим, — вздернула подбородок Летта. — И этого твоего демона по вызову тоже, если еще раз в академию забредет. Потому что мы банда!

Майка выразительно закатила глаза, но ничего не сказала. Яна хихикнула. А я представила пробивающихся ко мне снежных, во главе с разъяренным хаоситом в грязной набедренной повязке, и храбро встающую у них на пути целительницу, и на душе неожиданно стало тепло.

Хорошо все-таки, когда у тебя есть такие подруги.

Мы еще немного погуляли по ярмарке, покатались на каруселях, посмотрели представление магов-иллюзионистов, выпили по второй кружке медовухи и уже собирались возвращаться в академию, как вдруг увидели большой пестрый шатер, возле которого, переминаясь с ноги на ногу, взволнованно перешептывалась стайка девушек.

Любопытная Летта тут же бросилась в толпу, увлекая нас за собой, и через несколько мгновений мы уже стояли перед входом в шатер. Вернее, перед статной черноволосой женщиной в пестрой шали, застывшей на пороге.

— Желаете погадать на суженого, красавицы? — пропела она, неожиданно остро взглянув на нас.

— Нет, — отшатнулась я.

Не знаю, кому как, а лично мне гаданий на сегодня хватило.

— Да! — одновременно со мной выкрикнула Илетта.

На нее слово «суженый» всегда действовало гипнотически.

— Девочки, ну пожалуйста, — целительница молитвенно сложила ладони перед грудью и, не дожидаясь ответа, тут же снова повернулась к гадалке: — Желаем.

— Тогда заходите. Вы четверо.

Женщина поочередно ткнула пальцем в Майку, Яну, Тину и Летту, а, когда очередь дошла до меня, резко выставила перед собой руку:

— А ты жди здесь. Мне нечего сказать той, что уже нашла свою судьбу.

Естественно, после этого ни о каком гадании не могло быть и речи. Хозяйка шатра объяснять свои слова отказалась, и подруги всю обратную дорогу мучили меня вопросами. А я просто не представляла, что им ответить, хотя очень надеялась, что речь шла не о Нейтоне. Только его мне и не хватало в суженые. Для полного счастья.

На душе было тревожно и как-то неспокойно. А когда мы вернулись в академию, сокурсники встретили нас новым известием — снежные прибывают через два дня, в ближайшие выходные.

И настроение окончательно испортилось.