Глава 10

— Ч-что здесь происходит?

Запинается, но в отличии от мужа хотя бы сдерживает голос и обходится без визга.

Она так вовремя всегда появляется… В окно наблюдает? Или, что вероятнее, в окно наблюдает кто-то иной, а ей докладывает.

Герцог Нешт поморщился, но игнорировать мачеху не стал, повернувшись полубоком к лестнице, он коротко пояснил:

— Леди, ваш супруг указом цароса лишён неприкосновенности. Барон был обвинён в ряде тяжких преступлений против короны и арестован.

— Г-нерцог, что вы такое говорите? Это какое-то недоразумение! Мой муж предан Его Царосскому Величеству. И потом. Это точно ошибка. Откуда мог взяться приказ, когда Его Царосское Величество был серьёзно отравлен?

Вот теперь герцог Нешт заинтересовался:

— Леди, откройте, откуда вам известно столько подробностей происшествия?

Мачеха сглотнула:

— Так… Я присутствовала, когда из дворца прибыл представитель с сообщением.

— Как любопытно. Леди, прямо сейчас вам придётся ответить на вопросы моего коллеги. Позвольте дать вам совет? Подумайте о том, что за час или два подобные приказы не отдаются. Раз приказ о снятии неприкосновенности и аресте есть, значит, ваш супруг давно под подозрением.

Мачеха встрепенулась:

— Если приказ был подписан ранее, то он не учитывает изменений ситуации! Вы должны пересмотреть своё отношение к моему мужу!

— Хм?

— Это вчера он был бароном. Сегодня он ещё и отец графини!

Ёжики святые, я даже отчасти восхищаюсь её напору и готовности с непоколебимой уверенностью приводить самые абсурдные аргументы. Ну, правда же… Защищаться от Ирсена, прикрываясь его же именем.

— Леди, — вмешалась я. — Я напомню вам, что графство Льёр не имеет никакого отношения к семье Дарс. И мне странно, что вы игнорируете добрый совет. Неужели любовь к мужу затмевает любовь к вашим дочерям? Может быть, барон их отвергает, раз вы не хотите подумать о них хотя бы ради него?

Взгляд у мачехи беспокойно забегал.

Не удивлюсь, если выяснится, что она не только знала о заговоре, но у участвовала. Да и старшая сестра… Хотя какие они мне сёстры? Как оказалось даже с младшей у меня нет кровного родства. Но младшую, пожалуй, жаль. Хотя не знаю… С одной стороны, с волками жить — по-волчьи выть, с другой стороны, яблоко от яблони недалеко падает.

— Вы… Вы не можете меня допрашивать!

Она не поняла намёк? В её положении лучше сотрудничать.

— Леди, повторюсь. Баронская неприкосновенность была снята. Вы по-прежнему неприкосновенны для стражи, но не для службы безопасности.

— Я беременна. Заставляя меня волноваться, вы подвергаете опасности жизнь моего нерождённого сына!

Жрецы, которые уже собирались удалиться, остановились. Старший медленно развернулся и начал подниматься по лестнице. Мачеха попятилась, однако коллега герцога Нешта успел её перехватить и с вежливо-насмешливой улыбкой взял под локоть. Мачеха не попыталась ни вырываться, ни спорить. Напротив, жреца она поприветствовала поклоном и даже попросила для ребёнка благословение Батиты.

Как-то невольно все затаили дыхание. Жрец приблизился к мачехе, взял её ладонь в свои, и снова полился мягкий бесцветный свет. Оригинальный тест. Свет погас.

— Старший ключник Батиты? — поторопил герцог Нешт.

Жрец неторопливо отпустил мачеху и обернулся.

— Леди в ожидании дочери, — объявил он.

— Опять дочери?! Но…

Жрец проигнорировал её и степенно спустился, задержался на мгновение, чтобы попрощаться с нами уважительным кивком, а затем покинул дом. Вслед за ним ушли несколько гвардейцев, в холле стало не так многолюдно.

— Графиня, я был бы рад продолжить наше общение, но вас ждут во дворце, — напомнил мне герцог Нешт.

— Уверена, мы ещё встретимся, — улыбнулась я.

Экипаж меня уже ждал, и это был новый экипаж. Во-первых, он был заметно меньше предыдущего, он был не такой комфортный и, во-вторых, на дверце был не герб, а эмблема. Ён подсказал, что Ирсен отправил для меня служебный экипаж, так что, садясь в салон, я не сомневалась. Едва дверца хлопнула, лошади рванули, меня буквально вдавило в спинку сидения.

Необычное ощущение. Я отвыкла от скорости. Впечатление, будто пересела на автомобиль. Может, лошади на службе у Ирсена тоже демонические, как и котики? Вся четвёрка облепила меня и умиротворённо мурчала.

Окна закрыты плотными шторами, даже в окно не посмотреть. Зато город за стеклом не отвлекает от размышлений, а они… грустные. Ирсен использовал меня как наживку, правильно? Никакой реальной угрозы не было, меня защищали лучшие из лучших, включая жрецов Батиты, но всё равно не слишком приятно.

Ён словно догадался, о чём я думаю.

— Госпожа, нельзя было допустить, чтобы барон что-то заподозрил. Любая неестественность могла его насторожить, и он бы не сорвался. А значит, у нас не было бы оснований снять с него неприкосновенность. Собранных улик по контрабанде было недостаточно.

— Откуда вы знали, что он сорвётся?

— Главный заговорщик понял, что барон раскрыт. Арест был лишь вопросом времени, поэтому наш враг нанёс упреждающий удар. Он приказал барону избавиться от проблемы. От вас, госпожа. А заодно враг подготовил способ избавиться от барона.

— Но в этом раунде врага обыграли?

Ён пожал плечами:

— Вы живы, барон жив и будет допрошен. Можно сказать, что раунд выигран. Но…

— Но?

— Госпожа, вы дважды спутали врагу планы, и замести все следы он уже не сможет. Герцог непременно раскроет его, и враг это понимает. Его единственный шанс — грубые силовые действия.

Ох, как же я от всего этого далека. Спасибо, Ён хоть объясняет доступно.

По спине пробежал холодок ожидания ещё одного покушения. Логично же подловить меня по пути и ударить? То ли Служба безопасности сработала идеально, то ли враг придерживался иной логики.

Во дворец мы прибыли беспрепятственно.

Я спохватилась:

— Корона, полагаю, неуместна?

Я подняла руки, чтобы снять аметистовый венец.

— Нет, госпожа! — Ён поднялся и почти перехватил меня за запястья, остановил движение в последний момент, когда я замерла под его резким окриком.

— Нет?

— Госпожа, день получения короны от сюзерена — единственный день, когда корону можно носить свободно. Пожалуйста, не отказывайтесь от этой привилегии.

Сколько же нюансов.

Обещанная Ирсеном преподавательница ещё не прибыла. Хотя сейчас и не до занятий этикетом.

Я поблагодарила Ёна за совет, и мы вышли из экипажа. Мы, как оказалось, прибыли к одному из боковых входов, меня уже ждала леди возраста Кары. Леди носила мундир и, как я поняла, была кем-то вроде секретаря.

Быстро поприветствовав меня, она пригласила следовать за ней и зашагала прочь, совершенно не заботясь о том, что я едва поспеваю. Я вполне могла бы угнаться за ней бегом, но в платье… Это уже не эксцентричность, а самый настоящий позор.

Коридоры промелькнули, и леди привела меня в небольшую гостиную, выдержанную в спокойных бежево-шоколадных тонах с редкими вкраплениями золота. Леди приглашающе указала в сторону кресла и небольшого столика, к моему приходу уже сервированного. Для меня приготовили чай.

— Графиня, пожалуйста, ожидайте приглашения на заседание Совета. Я приду за вами. Если вам что-то понадобится, пригласите секретаря.

Эм… Это всё?

Я неопределённо кивнула.

Леди поклонилась и стремительно покинула гостиную. Наверное, у неё много дел.

— И долго нам ждать?

Вопрос бессмысленный, Ён таких вещей знать не может.

— Пока не проверим зал, где пройдёт Совет.

А?

Гостиная — что-то вроде прикрытия?

Сахарок заинтересованно высунулся из шали.

Ён приглашающе распахнул дверь, и мы вышли в коридор. Зал, где проведут заседание, располагался неподалёку от гостиной.

— Первая проверка завершена. Ваша очередь, госпожа.

Не моя, а Сахарка. И, кстати, демонов тоже можно отправить на разведку.

Единорожка спрыгнул на пол, и жрица поспешно потянулась к нему, но Сахарок дёрнул передним копытцем будто воду стряхивал, и жрица замерла. Сахарок посмотрел на неё с некоторым сомнением, будто заново оценивал. Жрица почему-то дрогнула. Сахарок картинно закатил глаза, а затем направил на жрицу острие рога.

Что было дальше, я не увидела, Сахарка и жрицу скрыла непроглядная медовая пелена. Я почувствовала на языке сладость. Не зря я единорожку Сахарком зову. Когда я придумала это прозвище, я думала о белизне его шерсти, а угадала невероятно точно.

Пелена стянулась к жрице, и осталась на её шее двумя нитками янтарных бус. На пол посыпались невесть откуда взявшиеся древесные листья, стебли травы, цветы. И без того жухлые растения стремительно засыхали, скрючивались, чернели. Повеяло тленом.

Засох цветок в вазоне.

— З-зачем?

Я впервые услышала голос жрицы. Разве она может говорить? Нет, не так. Что только что случилось, раз она заговорила? Жрица села, а скорее, упала на пол, будто ноги ей отказали, и замотала головой.

Сахарок привычно фыркнул, приблизился к ней и лизнул ладонь.

Жрица всхлипнула:

— Не надо…

Не хочется портить момент, но, всё-таки, что происходит? Я вопросительно посмотрела на Ёна, однако он не ответил, даже знака никакого не подал. Придётся смириться с временным неведением.

Сахарок подтолкнул жрицу, явно требуя, чтобы она поднялась. Мне показалось, жрица подчинилась по привычке, а не по собственному желанию. Сахарок поднялся на задние ноги и вновь лизнул её руку.

На миг жрица обернулась, мы встретились взглядами. Она явно хотела что-то сказать, даже приоткрыла рот, но в последний момент передумала и отвернулась, скопившаяся в уголке глаза влага крупной каплей потекла по щеке.

— Спасибо, — улыбнулась жрица.

Сахарок насмешливо фыркнул и прыгнул. Воздух внезапно обрёл плотность, словно его раздвинули в стороны, я увидела изогнувшийся, ведущий в неизвестность коридор. Сахарок ступил в переход первым, жрица последовала за ним. Воздух задрожал и с тихим хлопком заполнил пустоту.

— Эм? Ён?

— Госпожа, я не слишком много знаю о Тишине Лета. Жрицы, вступая на остров, приносят обед молчания, до тех пор, пока не получат освобождение… Простите, я некомпетентен.

— Всё в порядке.

Потом уточню. Скорее всего, Сахарок отпустил жрицу. Потому что она ему больше не нужна? Или потому что он боится за её жизнь? Сахарок открывается с новой стороны.

Пока я осмысляла произошедшее, воздушный коридор снова открылся.

Сахарок вернулся один, мотнул головой, встряхнулся по-собачьи и вернул во взгляд ехидство, смешанное с лукавством. Только вот теперь я знаю, что это лишь маска.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал, — честно сказала я.

Как будто моё желание может что-то изменить!

Он лишь фыркнул и прыгнул к дверям, ведущим в зал, где пройдёт заседание, принюхался. Коты последовали за ним. Не знаю, надеюсь я, что им удастся что-то обнаружить или боюсь этого.

Коты разбрелись по сторонам, Сахаро тоже куда-то уцокал, а мне оставалось только ждать. Сесть в холле было некуда, и я прислонилась к стене. Сказать, что я устала, наверное, эгоистично, но я действительно морально устала. Корона — зло.

Осмотр зала занял чуть больше четверти часа, первыми вернулись коты, за ними — единорожка. И показательно, что он не устроил верховую езду на демоне, а пришёл на своих четырёх. Насколько же всё серьёзно. Ни коты, ни Сахарок ничего не почувствовали.

Ён высказался однозначно:

— Плохо. Мы не успеем проверить дворец.

— Весь дворец?

Он же огромный! И, наверное, Ён имеет ввиду не только само гигантское здание, но и остров.

— Хотя бы те участки, где пройдут аристократы.

Мда.

Мы вернулись в гостиную. Я села в кресло и приглашающе указала Ёну на соседнее, но он отказался и встал к дверям. Ну, он лучше знает, что должен делать телохранитель. Я пригубила чай и похлопала себя по коленям. Сахарок с готовностью запрыгнул ко мне, и я запустила пальцы в его короткую шерсть. Единорожка довольно зажмурился.

Время тянулось медленно, но, наконец, ожиданию пришёл конец.

В гостиную вернулась леди-секретарь, и доложила, что заседание Совета вот-вот начнётся, меня приглашают в зал. Я отставила недопитую чашку, поднялась, оправила подол платья.

— Графиня, пожалуйста, следуйте за мной.

Ён пристроился за моим плечом, и мы вышли в коридор.

Мимо проходили двое мужчин. Стоило мне появиться, они резко замолчали, окинули меня настороженными взглядами. Особенно их заинтересовала корона. Кажется, они не знают, кто я. Мужчины больше не проронили ни слова и ускорились. В сопровождении секретаря я зашла за ними в зал, Ён остался снаружи. Или, сказать вернее, просто исчез из поля зрения. Не удивлюсь, если окажется, что он по-прежнему следует за мной.

В зале собрались ещё не все, но уже было довольно многолюдно.

Аристократы, имевшие право голоса, расположились за длинным прямоугольным столом. Аристократы, права голоса не имевшие, расположились за узким столом в дальней части зала. Вытянутая столешница, отсекавшая зрителей, напоминала барьер. Те же, кто находились в самом низу иерархической пирамиды, не имели права даже сесть и выстроились вдоль стен.

Леди-секретарь провела меня к боковому столу, за которым, как можно догадаться, располагались особые приглашённые. С одной стороны, права голоса у меня нет. С другой, мне предстоит выступить. Даже кафедра приготовлена рядом с тронным возвышением, на котором, кроме трона цароса уровнем ниже поставлены три кресла. Две принцессы и принц?

Зал продолжал заполняться. Из королевской семьи ещё никто не прибыл, Ирсена тоже не было, а вот его отец оказался среди тех, кто мог лишь наблюдать. Хм?

Мест за длинным столом почти не осталось, в зале становилось тесно. Ощущение, что я среди аристократов, пропало. Больше похоже на толпу. Возможно, дело в том, что зрителей больше обычного? Остановить распространение слухов об отравлении цароса не получилось, что логично — врагу выгодно, чтобы эти сведения распространились.

Прошло ещё минут пять, и в последнее пустое кресло опустилась пожилая леди. Перешёптывания начали стихать, и постепенно в зале воцарилась тишина. Последним вошёл церемониймейстер. Ударив посохом об пол, он зычно объявил:

— Ёё Высочество принцесса Иолисита! Её Высочество принцесса Каранимаиса! Его Высочество принц Далисант!

Царос, естественно, не прибыл.

Принцессы и принц заняли кресла на возвышении.

Заседание Совета началось.