Глава 21 Некроревность

— Не могу я спать у сте-е-енки! Упираются коле-е-енки! — пел жалостным голосом Рафаэль, скрючившись на своей половине кровати.

Сразу возникал вопрос: откуда темный знал песенку из «Бременских музыкантов», чтобы так виртуозно голосить? Что ж, это была всецело моя вина. Я слишком много раз за последние сутки издевалась над блондином, напевая именно этот отрывочек. Такая мелкая пакость, спетая на разный манер, казалась идеальным способом достать мужчину. Я не учла только одного: это может действовать в обе стороны.

Поначалу мне даже было немного жаль темного, который не мог выпрямить ноги на кровати из-за спинки, а согнутыми они коленями упирались в стену, что приносило ощутимый дискомфорт. Однако позже жалость ушла. Вредный блондин компенсировал длину своих ног моим личным пространством. В результате я просыпалась на краю кровати, а пару раз и на полу, а Раф прекрасно высыпался, развалившись на простыне звездой, как король мира, а не вшивый седьмой принц.

Еще одной неприятной особенностью нашего совместного проживания стал мой хвост. Казалось бы, чем может помешать этот рудимент в бытовой жизни? Ответ: многим. Первое и самое страшное — Рафаэль постоянно прижимал своей тушей мой бархатный хвостик во сне. От этого пятая конечность наутро принимала зигзагообразный вид и окрашивалась в синяки. Второе, самое болезненное, — я все время забывала про новую особенность своего тела и оставляла хвостик позади, отчего тот постоянно встречался с дверью. Не передать словами, как адски больно прихлопнуть хвост. Эта животная деталь оказалась невероятно чувствительной, почти как пальцы. Третье и самое позорное — Рафаэль каждый раз при ссоре или просто в попытке остановить хватал меня за рудимент. В его понимании так очень удобно тормозить демоницу, когда она проходит мимо. Не позвать, не хлопнуть по плечу, а дернуть за нежный и чувствительный хвост. Убила бы, да не доросла и никогда, видимо, не дорасту.

С учебой проблем не было. Рафаэль ходил на занятия, знакомился со студентами, а потом сдавал мне все явки и пароли, а именно всех эльфов и номера их комнат. Я же утаскивала из столовой большую пивную кружку, наполненную до краев кофе (самая большая найденная мной тара), пакетик всякой мучной прелести и садилась завтракать в одной из ниш у окна рядом с аудиторией, где проходили лекции у темного. Обычно там всегда пусто, поскольку остальные не оставляют свое сопровождение плевать в потолок в ожидании господ, а заставляют батрачить за них. Рафаэль тоже было решил рискнуть здоровьем и позвать меня на занятия, чтобы я записывала за него лекции, но быстро отказался от этой идеи, когда получил рогами в бок. Темный опасался, что нас раскусят, раз я единственная сопровождающая, бьющая лынды, но после эпического бодания все чудесным образом вспомнили о моем статусе устрашающего телохранителя и опустили очи долу. К слову, протаранила бок Рафа я в коридоре во время перемены, когда все студенты высыпали из аудиторий. Хотелось бы боднуть темного повыше, но то ли я ростом не вышла, то ли он здоровая детина. Возможно, все вместе.

После этого случая никому даже в голову не пришло косо на меня смотреть. Точнее, смотреть смотрели, но все больше с любопытством и утайкой, а не открыто и с презрением. Однако если учащиеся не стремились наладить со мной дружеский контакт, то магистр Круз просто жаждал быть то ли моим дилером, толкающим запрещённую, но эффективную косметику, то ли подружкой. Увы, я так и не поняла, что двигало этим мужчиной, но он неизменно предлагал зачислить меня на два курса выше Рафаэля. Когда я уточняла, почему не к первому году обучения, мне отвечали логично и в то же время как-то по-девчоночьи:

— Чтобы ты была выше своего подопечного. Пусть видит, какое сокровище было рядом с ним. Уделай этого мужлана. — И он приобнял меня за плечи.

Все это блондин говорил нормальным басовитым голосом, с нормальным выражением лица, но все равно складывалось впечатление, что это не магистр академии вербует перспективную студентку, а моя подруга помогает мне мстить бывшему. Может, он так втирался ко мне в доверие, но я начала обходить метросексуала десятой дорогой. Правда, как от дилера я не смогла от него отказаться. Там такая божественная косметика, что наша после этого похожа на народное средство «навоз на лицо». Нужно будет не забыть набрать побольше этой прелести в чемоданы, когда буду убираться из этого мира.

Студенческая жизнь вошла в свое русло, режим дня стал привычным, поиски принца незаметно стали приносить все больше удовольствия. Во-первых, в академии было выгодно и удобно жить, а кормили просто пальчики проглотишь. Во-вторых, шугать светлых, подкарауливая их за углом, стало моим любимым занятием, что поднимало мне настроение на целый день. Именно поэтому я занималась отлавливанием потенциальных принцев после первой пары. Заряд энергией и позитивом до самого вечера с самого утра. Правда, был у этого ежедневного развлечения огромный минус: можно было спугнуть настоящего принца. К тому же однажды я подкараулила самого стремного на свете эльфа, и меня саму чуть не хватил удар.

Рыжий продолжал поражать своей внешностью и эксцентричным поведением. Каждый день, с рассветом, мы с темным на цыпочках выходили из комнаты, чтобы не навлечь на себя проклятие Садако, и крались к выходу. И каждый день эльф выскакивал в гостиную как черт из табакерки, доводя нас до повальной истерии.

— Доброе утро, — раздалось за спиной монотонное, и повеяло холодком.

Мы с темным мгновенно рванули к двери, столкнулись, зацепились друг за друга и упали. Побег провалился. В гостиной образовалась мертвая тишина на несколько секунд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Вы там живые?

Вопрос был обычным, но не тогда, когда спрашивает замогильным голосом брат-близнец Садако.

— Господи! Спаси и сохрани, — причитала я, пытаясь вернуть свое сбитое дыхание, пока валялась на полу.

— Ну как ты узнаешь, когда мы идем на занятия? Ведь каждое утро в разное время выходим, — простонал Раф, закрывая глаза ладонью. Долго смотреть на эльфа было выше его и моих сил. Начинала сдавать психика.

— Вообще-то, я сплю на диване. — И светлое нечто указало на мебель, где лежала примятая подушка и скомканный плед.

Стало ясно, почему мы не могли скрыться от соседа. Нас караулили!

— А зачем ты спишь в гостиной? — блондин принял удар на себя. Я же все еще пыталась научиться заново дышать.

— Чтобы пожелать вам доброго утра, когда вы уходите на занятия, — невинно ответил рыжий Мэрлин Мэнсон.

До нас медленно начало доходить, что кто-то троллит новых соседей по полной программе и получает от этого невероятное удовольствие.

— Ты ведь специально нам жизнь портишь?

Эльф кивнул темному, но так, что стало жутко. Я бы меньше ужаснулась, если бы светлый оторвал себе голову.

— Зачем?5ebdbc

— Меня все обходят стороной, обсуждают за спиной и называют ненормальным. Так почему бы не извлечь из своего незавидного положения пользу? — и он снова сделал это — наклонил голову набок, как призрак-убийца.

— Все! На сегодня лимит Садако исчерпан! — и я вылетела в коридор со скоростью реактивной ракеты. Рафа оставила позади. Темного варвара, что каждую ночь отвоевывает постель, жалко не было.

— Вам осталось жить со мной всего один год, — донеслось из комнаты.

В тот момент у меня в голове пронеслась знаменитая фразочка Садако, когда она названивала своим жертвам: «Вам осталось жить…» Стало по-настоящему страшно. Как я тогда завидовала Рафу, что он не видел этот фильм. А еще я радовалась отсутствию телефонов в этом мире.

В таком напряженном и веселом режиме мы прожили больше двух недель. Озабоченный шарш в шкуре кота жил с нами, но тайно. Мы не выводили его из комнаты. Еду приносили из столовой, лоток я соорудила из шляпы магистра Круза. С его слов, она ему по стилю не подходила, поэтому я легко выпросила это квадратное недоразумение и приобщила к общему делу. Полосатому было строго-настрого запрещено мяукать. За поданный голос кошак отправлялся в бан — разгневанный седьмой принц заматывал животное в сеть и бросал на сутки в уборную, нацепив на морду тряпку. Конечно, справлять нужду в эти часы было неудобно, зато урок проклятому шел на пользу. Однако мы упустили одну важную деталь, за что и поплатились, проведя бессонную ночь.

Рафаэль после исполнения песенки задрых с первых минут и начал постепенно теснить меня к краю. Я упорно не сдавала свои позиции и даже положила несколько кактусов между нами, но это не спасало. Блондин с целеустремленностью асфальтоукладчика пытался либо подвинуть меня, либо вкатать в постель. Сегодня я была ближе ко второму варианту, ибо не отступала до последнего, но под каток попал хвост, и бой на этом был проигран.

— Черт! Бульдозер с амбициями! Прошел как Чингисхан через Азию.

Я сидела на полу и поглаживала пострадавший хвостик. От боли и обиды на глаза навернулись слезы. Однако я не собиралась уступать и меняться местами. Сражение проиграно, но не война. Решила сходить умыться, привести мысли в порядок, а заодно продумать возмездие.

В уборную за мной увязался кот. Я не придала этому значения, пока в зеркале, за моей спиной, не отразился тот же шарш, что пытался переспать со мной в гостинице месяц назад.

— А-а-а! — заорала, но слишком поздно.

Голый мужчина рывком развернул меня к себе и прижал к груди. Остальные крики были заглушены в объятьях.

— Тише-тише. Я ничего плохого не сделаю. Хочу только поговорить. — А рука гладит по спине и с каждым разом опускается все ниже.

Этому типу однозначно нельзя было верить. Давным-давно наглотался местной виагры, а крыло его до сих пор.

Я попыталась высвободиться, но шарш держал крепко. Спас меня местный унитаз. Я толкнула на него озабоченного, отчего у того подкосились колени, и он вынужден был отпустить меня, чтобы поймать равновесие и ухватиться за что-нибудь. Этого времени хватило, чтобы вытащить кинжал, который я всегда ношу с собой. Даже сплю с ним. Как оказалось, не зря перестраховалась.

— Ну зачем сразу тыкать в меня оружием? — обиженно произнес шарш, оставаясь сидеть на унитазе. — Я же безобидный аристократ, достойный мужчина в непростой ситуации.

Кошак продолжил заливать, выискивая способы снова обездвижить меня. Без толку, на меня эти ухищрения не действовали.

— Тридцать одна чужая жена, — напомнила шаршу и придвинула лезвие кинжала к горлу гуляки.

— Они были не против, — оправдывался проклятый.

— Это никак не влияет на тот факт, что ты бабник.

— Я не бабник. Я честный и чувственный любовник. Я любил всех своих…

— Да-да, ты любил всех своих женщин. Я уже слышала подобное, — договорила за шарша и сделала шаг к двери. — Прости, если не верю. Встречала слишком много таких, как ты.

— Таких, как я, больше нет, — запальчиво возразил нудист.

— Хорошо, Казанова. Пусть так. А теперь давай выйдем отсюда. Не очень подходящее место для разговора. — Я открыла дверь, не спуская глаз с кошака, и во всей красе увидела шарша с идеально круглыми от ужаса глазами.

— Значит, умер, говоришь? — раздалось грозное из спальни.

Я обернулась и наткнулась взглядом на дико рассерженного Рафа.

— Это он тот самый Казанова, с которым ты якобы не знакома. — Темный резко выкинул руку вперед, указывая на полуживого от страха шарша.

— Да нет же, Раф. Казанова умер двести лет назад…

— А это кто? Зомби? Слишком хорошо сохранился для двухсотлетнего трупа, не находишь? — все больше расходился блондин.

Он уже совершенно не слышал меня. Зациклился на этом имени, и все тут. Ревновать по-черному — впервые я поняла, как это бывает.

— До следующего месяца, кошечка, — помахал мне проклятый. — Если выживешь.

И нудист снова обратился полосатым котом. Хитрюга. Отличная способность, мне бы в тот момент не помешала. Но, увы, мне предстояло объяснить разъяренному темному на пальцах, что ревновать к исторической личности глупо, безосновательно и попахивает некрофилией.